Итак, когда всё стало ясно, когда на экранах в капитанской рубке загорелись огни целеуказателей, озарившие экран тремя десяткам целей. Когда попытки связаться с кораблями на орбите не принесли результата, а оптика и масс-детекторы показали, что кораблики боевые и потрёпанные…

И когда бабулины «офицеры» — если можно было так назвать других людей в рубке — не то, чтобы забегали, но заметно засуетились по сравнению с тем, что было раньше…

Когда мне пришёл звонок от Даши по внутренней связи, а спустя пару минут в рубку прибежали соседи и сообщили, что у Даши отошли воды и её увезли в больницу…

У меня встал очевидный выбор — быть при ней на родах и наблюдать рождение наследников, ну просто потому что я по всем правилам и традициям обязательно должен был быть рядом.

Либо — заняться делом, которое мне чуть более привычно и знакомо: возглавить оборону корабля, отразить атаку пиратских посудин, разметать их всех в клочья, на атомы, блин, расщепить.

Разумеется, я принял взвешенное решение — сперва заняться первым, а затем, если успею — вторым. И, на самом деле, не факт, что «второе» для меня была страшнее, чем первое.

Бабуля была спокойной. Похлопала меня по плечу, усмехнулась и спросила:

— Что, в первый раз?

Я кивнул. Как минимум — совпало всё это в самый что ни на есть первый раз. По этому я, в общем-то, не скрывал того, что словил некоторую панику. Но уже очень скоро мне стало понятно, что делать.

— Бабушка. Я уже догадываюсь, что у тебя есть, что показать. Так что иди — и показывай.

Бабушка насупилась, буркнула немного недовольно.

— Да зачем. Не надо ничего показывать. Обойдёмся и так. Отобьёмся!

— «Сансара»! — обратился я к кораблю. — Скажи, а были на тебя когда-нибудь атаки такого флота. За всю известную тебе историю существования корабля.

— Сопоставимого числа судов — семь раз, — сообщил корабль.

— И сколько раз ты одержала победу?

— Абордажные работы противником были успешно проведены только дважды. Один раз — со значительными потерями в личном составе.

— Хорошо. То есть, конечно, очень плохо, но я о другом. А как ты побеждала? Остальные разы. Каким оружием?

Сансара промолчала. Молчала секунды две, а я все эти разы глядел, как корабли противника разлетаются в разных векторах, занималя разные эшелоны. И некоторые были уже в смешных по космическим меркам двадцати-тридцати тысячах километров вот нас.

— Ладно, — сказала бабуля. — Пошли. Покажу.

Мы вышли из капитанской, сели на глайдербайки, припаркованные рядом, и помчали куда-то в левое крыло от корабля. Разумеется, всё это время, как и всё свободное от сражения время после я был на голосовом канале с Дашей — говорил с ней, успокаивал и прочее.

А после, через полдюжины дверей, а также миновав серва, который сторожил последнюю большую гермодверь, мы оказались у длинного узкого коридора.

Я прочитал вывеску: «Аварийно-спасательный коридор».

— Он вдоль всего корпуса, вдоль палубы идёт.

Да, я уже видел его на картах ранее, когда мы планировали археологические экспедиции. По идее, в некоторые отсеки было ближе дойти через него, а не через систему туннелей лифта-автобуса. Но археолог Корнилов покачал головой и сказал тогда:

— Нет, бабуля не разрешит… Она его для каких-то своих целей использует.

И точно. Для своих.

Внизу к нему стыковались аварийно-спасательные капсулы, каждая вмещала несколько сотен человек, и было каждого из бортов их было не меньше сотни.

Но сам коридор сейчас уже точно не предназначался для аварийной эвакуции, очень заметно это было по тому, как коридор охранялся. В других помещениях сервы в принципе не выполняли роль охранников, не особо отличаясь от остальных горожан — а тут стояли особые, гвардейские, похоже, бабуля подстраховалась.

Мы глянули в узкое бронированное просмотровое окно, которое шло вдоль всего коридора — кораблики уже были видны невооружённым глазом, бледными точками на фоне местного светила.

— Капсулы, как я понимаю, уже давно не используются по назначению.

— Ну… есть такое. Пойдём, — кивнула бабуля. — Покажу чего.

Она вынула из кармана чёрную печать — очень похожую на ту, что была припрятана в высохшем стволе яблони на бывшем месте её дачи.

Приставила к панели, которая открывала трап вниз, в капсулу. А затем — руку на панель положила.

Люк опустился, распадаясь на ступеньки и превращаясь в трап. Внизу было холодно — в районе нуля. А капсула…

Внутри дежурили два серва — стояли напротив хитрого, хотя и не особо технологичного устройства, напоминавшего пусковое устройство танка. Сама же капсула представляла собой склад, до верху набитый ядерными килотонными гранатами — точно такими же, какие были припрятаны в «Песце».

Я попытался сосчитать коробки, но они занимали всё свободное пространство, предназначенное для двух-трёх сотен сидячих мест пассажиров.

— И… что, так в каждой капсуле?

— Ну, не в каждой, — как-то даже немного стесняясь сказала бабуля. — Каждая третья в носовой части, а в задних отсеках — примерно каждая десятая. Всего — тридцать три капсулы по кораблю. Ну, ещё склада три центральных… Ещё пусковые шахты ракет есть, но их стараемся в крайнем случае.

— И антиматерия имеется?

— И антиматерия, — кивнула бабуля, ласково так, по-кошачьи прищурившись.

— Ба… Это сколько гигатонн-то всего⁈

— Я как-то считала… Санса, подскажи?

И корабль подсказал.

— Имеющегося на борту арсенала хватит, чтобы три с половиной раза с гарантированным разрушением уничтожить поверхность всех известных обитаемых планет в галактике.

На какое-то время я отвлёкся на общение с Дашей по голосовому каналу. А сам на фоне обдумывал услышанное.

— Мирный первоимперский корабль, — пробормотал я. — Очень мирный. Практически трактор, а не корабль.

Бабуля, похоже, обиделась, и тут же ушла в глухую оборону.

— А чего они?

— И правда, бабуль, чего.

— А я что? Да, мирный. Это всё Янгели, предшественники. Боялись всего, наследнички первой Империи. Они всегда были основными покупателями всей ядерной промышленности планеты Герань. А те ежемесячно десятки гигатонн этого добра производят, а плюсом десяток грамм антиматерии в год.

— Понимаю. Традиция.

— Во-во. Традиции. Ну, и на Цирконе кое-что прикупали. Мы им, грубо говоря, — бусы, они нам — гранаты ядерные.

— Да шучу я, шучу. Я даже, скорее, рад! А это что за хреновина? — спросил я, похлопав по аппарату, в который серв не спеша закладывал очередную ядерную гранату.

— А сам не догадываешься? Ядерный гранатомёт «Печкин-45М», посылочки сейчас отправляет. Чистая кинетика, да… Сейчас они на близкое расстояние подойдут — и начнётся представление. На-ко, надень. А то уж больно глаза слепит, хоть тут и окошко с затемнением.

А сама очки мне солнцезащитные протянула.

Ну, и вовремя. Первый тактический ядерный заряд хлопнул через пять секунд в смешных пяти километрах от корабля, как раз, когда от кораблей противника полетели первые ракеты.

Потом ещё один. И ещё. Мне это напомнило взрывы попкорна в микроволновке — сперва взрываются одиночные, самые ранние из зёрен, потом хлопает чаще, чаще, и вскоре хлопки сливаются в один стройный хор. Системы корабля и капсулы удивительно крепко держали взрывы вблизи обшивки, лишь освещение пару раз моргнуло на секунду, когда граната хлопнула совсем уж близко. Я знал, что у корабля есть какие-то хитрые энергетические щиты и системы защиты от излучения. И понимал, что бронирование корпуса тут мощное. Но чтобы так легко относиться к ядерным взрывам в ближнем радиусе⁈

Да, «Сансара» умела удивлять и спустя полгода пути на ней.

Вскоре просмотровое окно горело огнём от края до края, и в нём вполне конкретно исчезали все надежды и мечты нападавших на нас пиратов.

— Ещё? — спросил серв, потянувшись за очередной гранатой в ящике, но бабуля ударила его по руке.

— Куда! Ишь чего! Зачем боеприпас тратишь попусту? Сейчас осмотримся, и потом второй заход.

А сама очки сняла, ладонь к бровям поднесла, чтобы от светила прикрыться — и к окошку. Ну, и я за ней.

Корабли пиратов из первого эшелона, те, что поближе подобрались — валялись в дрейфе, как всплывшая оглушённая рыбаками-контрабандистами рыба в водохранилище.

Корабли второго эшелона, как показал целеуказатель, развернулись и наращивали ускорение, побыстрее переходя на орбиты повыше. От греха подальше.

Все — кроме одного.

Один мчал прямо к нам. Напрямую, грозя совершить самоубийственный таран и поливая всё пространство впереди из квадробластеров среднего калибра.

Разумеется, безрезультатно.

И целился, как опять же подсказал Внутренний Экран, в аккурат в сектор под нами.

На глаз я определил класс размерности — второй, даже не третий. Если посчитать пропорцию, размеры «Сансары» и кораблика соотносились примерно так же, как размеры слона и землеройки.

— Ну-ка, Лёлик, кинь маленькую вон в этого, — тихонечко сказала бабуля.

— Стоп! — крикнул я. — Стоять! Не стрелять! Бабуль, отдай команду по всему кораблю? Срочно!

— Ну, давай… — немного удивившись, сказала бабуля. — Сансара, стоп.

— Принято, — отозвался корабль. — Разрешите спросить, почему?

— Да просто я этих гавриков знаю, — усмехнулся я. — Пойду, что ли, прогуляюсь.

На глайдербайке помчал в технический отсек, но свернул и доехал сперва до роддома, проверил Дашу.

Всё пока шло хорошо. Врачи здесь были лучшими в этой части галактики, и сервы, и люди.

Я ждал, что у меня потребуют остаться, но нет.

— Иди! — не то сказала, не то приказала Даша, сжимая мою ладонь так сильно, что чуть не сломала мне пальцы.

— Чего так, Даш? Я должен быть здесь.

— Да? Здесь? Я же слышу переговоры! У вас там абордаж намечается! Может, тогда давай я туда — а ты за меня родишь⁈

В какой удивительный момент у Даши сарказм прорезался! Никогда не было — а тут на тебе.

Но вообще, конечно, в очередной раз восхитился тем, какая у меня Даша сильная.

— Боюсь, так не получится, родная, — констатировал я. — В противоабордажных работах мы примерно одинаково поднаторели. А вот в родильных… Всё умею, всё попробовал, а вот это — не научился.

— Да? Точно? Тогда что ты здесь делаешь⁈

Вот не люблю я, когда мною командуют, но тут уж ситуация особенная — послушался, подчинился.

— Я сейчас закончу и догоню! — бросила она мне, когда я уже был в дверях.

До ремонтного блока, где уже полгода пылился мой бронескафандр «Армагеддон», я домчал через пять минут.

— Парни! — крикнул я парням-механикам. — Бластеры у вас где?

— Что такое «бластеры»? — ответили парни-механики.

Я, на самом деле, уже ждал этот ответ, больше в шутку спросил. Чёртов мирный корабль! Ладно, придётся кулакам и священной лопаткой. Когда я влез в скафандр, запустил и проверил все системы и уже выдвинулся к месту проведения, то запросил у корабля:

— Сансара, доложи статус абордажных работ противника.

— Пустили ракеты, с третьей попытки нашли брешь в энергощите, сейчас осуществляют стягивание с корпусом.

— Брешь в энергощите? Это как?

— Я отключила один из секторов, — чарующим голосом сказала Сансара. — Я так поняла, что вам очень хочется осуществить противоабордажные работы… А сбросить эту вошь к корпуса мы всегда успеем.

А мне — и правда, хотелось. У меня, блин, жена на корабле рожает, мне прямо-таки не терпелось проявить инстинкт защитника, пусть и против каких-то гавриков. Поймал по дороге Кукунчикова, Молоховича, качка Сэма и клоунессу Лару из цирка, прыгнули на лифт-автобус и спустились вниз, на минус второй. Этот уровень был необитаемым, но более-менее исследованным, и использовался под склады, технические системы жилого посёлка выше, а ещё тут рос самый настоящий лес, возникший из полуразрушившихся оранжерей.

Не без труда мы нашли сектор склада, прилегающего к борту, напротив которого и присосался к «Сансаре», как она выразилась, пиратский вошь.

Выглядело всё очень тихо и спокойно. Я снял шлем скафандра и приложил ухо к обшивке. Из броневого многослойного композитного листа толщиной в два метра доносился едва заметный звук не то сверления, не то жужжания плазменного резака.

Походив вдоль борта влево-вправо, мы вместе с ребятами обнаружили примерное место, где звук был сильнее и напротив которого и резали абордажный коридор.

— Долго будут, — покачал головой Кукунчиков. — В прошлый раз три часа резали. Пойду стулья искать, стоять замаямся.

Нашёл стулья, расставил. Народ тем временем поддягивался — и понятно, почему. Прошёл слушок, что тут такое удивительное развлечение, как-никак, не каждый день на корабле осуществляются противником абордажные работы!

Кто-то даже пиццу принёс.

Примерно через час мне ждать надоело. Назначив качка Сэма за главного, я помчал обратно к Даше, наведался, проверил, что всё хорошо, получил порцию нагоняя за то, что отлучаюсь от места проведения противоабордажных работ, и вернулся на место дислокации.

Досверлились они через пять часов, когда уже всех изрядно клонило в сон, а большинство зевак ничего не дожались и ушли спать.

— Приготовиться, — скомандовал я. — Щиты поднять!

Да, у нас же собрались преимущественно все способные. И я последние полгода время зря не терял — натаскал в цирке десяток парней на тактику микрощита. Раз уж воевать не хотят, то хотя бы пусть обороняться сумеют.

На самом деле, учитывая те запасы ядерки, которые я увидел несколькими часами ранее — дело оказалось несколько бессмысленным. И понятно мне стало, почему бабуля, глядя на мои старания, улыбалась и хихикала.

Но, тем не менее, шанс проявить себя в обороне корабля у них всех имелся.

Сперва в обшивке показалось сверло на двадцать миллиметров. Затем в отверстие высунулась плазменная ножовка, которая ещё минут двадцать прорезала дыру в последнем слое металло-керамо-мультиоорганического композита. Заряда аккумулятора не хватило, поэтому последние полметра периметра прохода остались нераспиленными.

Но финал, всё-таки, вышел эффектным. В самом конце в туннеле рванула тротиловая шашка, выбившая остатки проёма.

А затем в пыли, грязи и металлической стружке в проём вылез с двумя бластерными ружьями наперевес наш старый знакомый.

Адмирал Империи Георгий Маркович Жибер, собственной персоной! В кожаной шипастой пиратской броне, с повязкой на глазу. И начал шмалять во все стороны, безумно хохоча!

— Вы думали, хрящезадые, я вас не напугаю! — проорал он на весь отсек. — Пиратский Адмирал напугает кого угодно!

Вернее, шмалял он прямиком в силовой многослойный щит, который был установлен нами в паре метров от места прорыва.

— Что такое? — вдруг опешил он, остановившись. — Люди?..

И пушечки опустил.

— Взять его! — скомандовал я, воспользовавшись моментом.

Его тут же подхватили и отвели в сторону, усадили на стул. Из дыры вылетали отдельные бластерные болты его сослуживцев, поэтому я попросил ребят установить щит на время, пока мы с ним побеседуем.

— Люди! Вы кто? Что это за корабль? — бормотал он до тех пор, пока я не оказался рядом и не снял каску.

Лицо его в этот момент менялось, наверное, раза четыре. От злости — к недоумению, затем от недоумения — к радости, когда он меня узнал, а затем, от радости — к испугу.

— Александр Игнатьевич… Господин Главнокомандущий! Ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить! — сказал он, попытавшись вытянуться на стуле.

— Разрешаю, очень уж интересно, — кивнул я.

— Во главе свежесобранной добровольческой флотилии Войдского Герцогства, Помпейской подгруппы флотов, тридцать пять кораблей разной размерности и оснащения, мною осуществляются командные учения личного состава!

— Я вижу, — ухмыльнулся я. — Очень похоже на учения, ага.

— Мы вышли из Войда три недели назад! Совершали боевое слаживание, отрабатывали атаку и отражение атаки!

— И как успехи?

Он замялся отвёл глаза, сжал губы.

— Плохо, очень плохо. Некоторые капитаны не выполняют приказы! Уже дважды были попытки совершить ограбление дальних конвоев. Один наш корабль в итоге мы были вынуждены подбить, капитан арестован. При этом часть капитанов его поддерживают.

— А это, полагаю, третья попытка? — предположил я.

— Нет, конечно! Я был уверен, что это — какой-то очень странный ордынский корабль! Либо корабль другого пиратского… вернее, не другого, просто пиратского флота! Мы первые минуты после выхода на орбиту попытались осуществить сканирование и радиопередачи на протоколах имперского флота! Выждали положенные пятнадцать минут, и после я приказал совершить атаку! А когда на нас посыпались ядерные бомбы, я вообще перестал сомневаться, что это — корабль Орды! Я был уверен, что приму последний бой! У нас была единственная ядерная бомба, которую мы хотели заложить в сердце этого корабля. К сожалению, остальной флот меня в этом стремлении не поддержал… Только один корабль остался на дальней орбите, «Навуходоносор»…

Я ещё не до конца верил Жиберу. Хоть и звучало достаточно правдоподобно, и бабуля сказала, что «Сансара» перешла в режим радиомолчания, и, судя по мимике — он не врал.

— Вы это сможете доказать? — спросил я.

— Конечно! Протокол радиопереговоров «Помещика Фрунзе» с флотом сохранён в памяти корабля! Разрешите спросить, что это за корабль?

— Позже всё расскажу. У меня последний вопрос остался. Допустим, вы действительно осуществляете учения. Допустим, всё по-закону. Вы как, блин, вырядились, адмирал? И как вы потеряли глаз? И почему до сих пор не отрастили новый?

Жибер оглянулся воровато, посмотрев, не подглядывают ли блокированные сослуживцы из «Помещика Фрунзе».

— С глазом всё хорошо. Освободите руку, я продемонстрирую. Просто я смотрел древние фильмы, очень популярные на Гуле, все герои древности носили на глазу такую повязку…

И действительно — глаз адмирала был в полном порядке. И скоро наш героический защитник Империи уже подкреплялся остатками пиццы.

Абордаж завершился грандиозным праздником. Система, уже пробивавшаяся по квантовой связи на мой имплант, тем временем продолжала сыпать множество отбивок за предыдущие заслуги, в том числе последнюю:

«За успешное участие в учениях по слаживанию флотилии Добровольческой Флотилии Войда и успешном проведении противоабордажных работ вы получаете имперское достижение 'Руководитель Учений III уровня».

Ваш ранг в иерархии престолонаследия повышен с (неизвестного) до (неизвестный).

Ошибка обновления статуса с системы престолонаследования.

А после — были братание флотов, отправка ремонтных челноков к легшим на дрейф раненым кораблям. Знакомство Жибера с бабулей, излечение раненых, гулянки и прочее.

Но — уже без меня. Потому что я был в родильном отделении.

Потому что ровно через час после того, как всё закончилось, я в очередной раз стал отцом.

Но на этот раз — отцом детей любимой жены, и отцом будущих наследников.

И ложкой дёгтя в бочке мёда было то, что подарка, обещанного Тёмной Богине, похоже, никто не отменял.