Двое — это серьёзно. Да ещё и сыновей! Двое — это значит, что надо будет заранее озаботиться тем, как поделить их власть после своего правления, чтобы не было братоубийственных войн!

Вот такая первая мысль была — что поделать, привык мыслить, как государственник. А вторая, конечно же, радость — от того, что это ж вдвое больше потомства, вдвое больше карапузов!

Ну и небольшая не то тревога, не то — удивление. Это же, выходит, что подарком для Тёмной будет являться теперь только один?

Или оба?

— Ты чего задумался? — спросила Даша. — Только попробуй сказать, что не рад!

— Чертовски рад, конечно! — отозвался я, заключая Дашу в объятия. — Но вот по поводу имён у меня вопрос. А чегой-то ты имена в одни щи придумала?

— А давай я скажу — а ты ответишь, подходит, или нет?

— Попробуй, — кивнул я.

— Роман и Руслан! — заявила она. — Красивые, сильные такие.

— Хм. Идея хорошая, но давай тогда уж Ромул и Рэм, — предложил я в ответ.

— Ну… Ромул. Рэм. Тоже неплохо звучит. А это откуда?

— Я эти имена вычитал в одной бумажной книге на Герсифоне. Какие-то древние основатели Великой Ромейской республики. Один правил на одном континенте, а второй — на другом.

Даша нахмурилась.

— На втором — это на том самом, на котором позде завелись живые мертвецы?.

— Возможно, — кивнул я. — Но это разве имеет значение? Они же точно там не во времена основания завелись.

— Не знаю… Давай уж ты реши, ты же там с Творцами и прочими Богинями на короткой ноге.

Я задумался и решил — нет, не имеет. Что-то, конечно, у меня щёлкнуло на тему упоминания этих времён в реальности Пантеона… Но я решил не принимать во внимание. Действительно, имена звучные, и парные, звучат неплохо. Ромул Александрович, Рэм Александрович.

А уж чего там эти ваши Творцы нарешают в итоге в части их судьбы — думаю, от имён мало зависит. И вообще, пусть попробуют что-то не то нарешать! За своих сыновей, в любом случае, я и до Творцов доберусь и поясню им, насколько они не правы.

В общем, предварительно мы с Дашей решили их так назвать.

А потом Даша заявила, так, как будто бы вскользь:

— Сейчас поеду с бабулей твоей в верхний кормовой отсек, оказывается, там два двигателя третьего поколения впендюрили, но не до конца подключены… Ох, а бабуля столько про тебя всего рассказала!

Я слегка напрягся. Это чего это она такое вдруг рассказать могла?

Ну и вообще — как-то захотелось, чтобы они с бабулей поменьше против меня дружили. А то знаем мы эту знаменитую женскую солидарность, да ещё и в условиях замкнутого пространства. Мне тут, как-никак, целый год ещё кататься.

— С вами поеду.

И поехал — погрузились с десятком сервов, бабулей, Дашей и здоровенным ремонтным шагоходом в лифт-автобус. Давненько я таким видом транспорта не пользовался — кубической формы аппарат пять на пять метров, передвигающийся по горизонтальным и вертикальным туннелям, которые связывают все уровни корабля. Ну, все исследованные уровни и отсеки. Как уже сообщил Кукунчиков — более-менее полноценно были исследованы три верхних уровня, и то, из них ремонт был произведён всего в четверти площади. Очень быстро мы покинули ярко освещённое пространство, туннели стали тусклые, холодные, а гермодвери, перед которыми останавливались — с изморосью по краям.

Но кислород, что удивительно, везде был. И давление в номер. И температура в основном — выше нуля

— Как реакторы справляются поддерживать везде и освещение, и температуру? — задал я резонный вопрос.

— Так тут три центральных реакторов на антиматерии, — сообщила бабуля. — Их не гасили уже три тысячи лет. И пятьдесят резервных обычных, на случай отказа магистралей. Правда, на нижних уровнях их давно никто не обслуживал, иногда сервов посылаем со сборками, они меняют.

— На антиматерии? — хмыкнул я. — Вроде как — это утраченная технология.

— Ничего она не утраченная. Те, кому надо — всё о ней знают. Вот, кстати, реакторную проезжаем.

Реакторный зал, действительно, впечатлял — в полкилометра длиной, высотой в метров сто. А по центру — пятидесятиметровая сферическая бронированная дура, от которой сотнями отходили трубы и энергетические шины толщиной в моё туловище в поперечнике.

Вскоре мы были на месте, у двигательного отсека. Тут снова был кусочек цивилизации — жилой модуль, из которого неспешно вышел нас встречать дедок с кружкой чая, а рядом два серва, увлечённо игравшие в карточную игру. И всё это на фоне здоровенного хитросплетения механизмов, проводов, труб и прочего. Причём было заметно по степени ржавчины и кондовости сборки, где заканчивался старый корпус корабля, и где начинались конструкции сравнительно-нового, всего пятнадцатилетней давности двигателя.

На фоне десяти километров корабля он наверняка был совсем крохотным, но по факту — десять метров в поперечнике и пятьдесят в длину, считая наружную часть.

— Вот это красота! — воскликнула Даша. — Это же из «Асториазис-29К!»

— Толку, — протянул дедок-дежурный. — Если всё равно монтаж не закончили… Нанимали, помниться, одних хмырей — ничего не смогли додалать.

— Я такие уже один раз чинила, когда к нам на Гиацинт сухогруз девятого класса залетал! — продолжила восхищаться Даша. — Сейчас этот тоже починю.

И тут же полезла в ремонтный шагоход.

— Ты куда? — нахмурился я. — Серьёзно?

— Так надо же посмотреть, что там и чего. Мне кажется, просто магистрали не примонтировали… И выводной трубопровод, вижу, не в той позиции. У вас же аргон подводится?

— Даша. Это опасно, — уже совсем серьёзным и мрачным тоном напомнил я. — Там мегавольты напряжения.

Даша, уже забравшаяся на первый ярус конструкции, обернулась и спросила:

— Сашенька, я понимаю, что ты за нас всех беспокоишься. Но ты серьёзно думаешь, что в радиусе десяти прыжков есть хотя бы ещё один техник, который работал с такими движками?

Бабуля покачала головой.

— Исключено. От нашего кластера до Империи долетают сейчас всего три корабля. «Сансара», «Курара» и «Аватара». Причем двое последних — мелкие сухогрузы третьего размера, и летают они в обход, полтора года летят. И двигуны у всех второго поколения. А внутри кластера… ещё межзвёздных кораблей не больше двух десятков, и у всех двигуны первого…

Даша продолжала:

— Но если нам получится их починить… Это же сократит время погружений вдвое, а глубину увеличит втрое! А значит, и время сократится, и дальность прыжков возрастёт. Я посчитала — мы тогда на три-четыре месяца раньше прилетим…

А вот это уже — серьёзный аргумент. И вот опять — дилемма. Подвергнуть риску Дашу — и тем самым лететь год, и не сократить путь. Или, всё-таки, попытаться?..

— Значит, так, — решил я после недолгих раздумий. — Обследуй, но не трогай сама. Скажешь вердикт, но потом передаёшь ремонтный скафандр мне, и все работы с силовыми линиями буду проводить я сам. У меня хотя бы кокон есть.

— А у меня — гиацинтовый доспех! — возразила Даша. — Ну пожалуйста! Дай гайки покрутить!

В общем, после непродолжительной семейной сцены мы разобрались с тем, кто какую часть работы будет проводить, и изрядно поковырялись в движке.

В первый раз, конечно, без особого результата. К тому же, мы и не думали пытаться запустить дополнительный двигатель непосредственно в прыжке — он в любом случае, либо бы не заработал, либо бы изрядно сбил нас с курса, либо, что ещё вероятнее, разворотил замкнутую трёхмерную прыжковую капсулу с нашим кораблём внутри на струны с кварками, или что там ещё в подпространстве бывает.

Первая ночь в апартаментах была шикарной. Возврат в цивилизацию, наконец-то! Мягкие матрасы, нормальный душ, зубные роботы вместо щёток, а перед сном — нормальный голографический домашний кинотеатр! Хотя и по интерьеру, и по технологиям тут всё-таки было слегка ретро.

Ложкой дёгтя всё-таки оказалась моя незапланированная встреча с Тёмной Богиней.

Мы сидели с ней в кинотеатре на соседних сиденьях, глядя какой-то чёрно-белый фильм, который уже во времена реальности Пантеона считался за ретрофантастику.

Некоторое время я напряжённо пытался вникнуть в хитросплетения сюжета на экране, который, вполне возможно, был моим сновидением. И только потом, вздрогнув, понял, что у меня на плече кто-то нежненько так, ласково положил свою тёмную голову.

— Так… — сказал я, совсем не деликатно убирая её с плеча. — Это что за безобразие?

— У нас свидание, рыцарь… Мы же так давно не виделись.

А сама глаза закрыла и поцеловаться потянулась.

— А к чёрту тебе бы не пойти? Я женат. Хотя что я говорю, ты и сама из этих. Чего надо тебе?

Я немного отпрянула, изобразив недовольство.

— Я, между прочим, даже не стала тебе ничего говорить про то, что ты наябедничал про меня бабуле! Тебе что, не понравилось решение, которое мы нашли с Творцами?

— Это какое ещё?

— Ну, про то, что у тебя будет не один, а целых два сына!

— А, про это. Да уж, неплохо. Только не говори, что это ты сама придумала, и что я тебе благодарен должен быть. И что теперь? Мне всё ещё маяться в неведении, что это всё значит?

Она резко извернулась, запрыгнула мне на колени, полностью загородив просмотр увлекательного ретрофантастического кино. И попыталась потянуть за молнию своего чёрного обтягивающего комбинезона.

— Всего одна ночь со мной… Здесь, во сне, всего лишь во сне… И я расскажу тебе все тайны! Расскажу про будущее, которое тебя ждёт. Ведь я… Я всё видела?

— Что ты видела? — спросил я, пока что не пытаясь скинуть её сбросить.

— Я видела таблицу Творцов! Видела план, который составили они! Всё, теперь нет чёрных пятен! Теперь всё извесно, осталось лишь наполнить линию твоей жизни, линию жизни всех нас — тридцатью тремя символами…

— Мне это не интересно, — покачал я головой и грубо столкнул её с колен. — За других наших сказать не могу, но мне — не интересно. Пусть всё будет так, как получится. А теперь уйди, дай досмотреть фильм.

Надо ли говорить, что просмотр сеанса уже привычно для моих кошмаров прервался прорывом ордынского абордажного десанта — прямо через киноэкран…

А утром мы вспылил на орбите вокруг Горгоны.

Как я и ожидал — это оказался «мир-снежок» вроде Гиацинта, только чуть меньше, чуть теплее, с тоненькой оттаявшей полоской суши вокруг экватора. Но за границы купольников тут никто особо и не думал вылезать, потому что атмосфера была отравлена.

Честно говоря, я был удивлён, что он до сих пор как-то поддерживает космические технологии. Наверняка те ребята на бронивечках, приперевшиеся ко мне в столичную виллу в Геспериде, просто всего не знали. Делали свою работу, а кто-то — делает свою. Например, торгуя с более развитыми планетами этого позабытого Империей кластера.

— Нас тут ждут? — спросил я бабулю.

— А ты как думаешь — после того, как ты им двенадцать челноков взорвал? — усмехнулась она, и, даже как-то умиляясь тыкнула в экран. — Смотри чего! Они две ракеты пустили! Баллистические! Ты знаешь, с какой скоростью они летят! Ужас какой, с первой космической! В прошлый раз так же было.

И, главное, спокойно так об этом. А затем гаркнула в микрофон, по-старинке висящий в капитанском мостике на длинном припружиненном шнурке.

— Карго-инженер, челнок семь, готовность к взлёту⁈

— Погрузка завершена, Ксень Паллн, готовность к взлёту есть! — ответил гнусавый голос пилота.

— Координаты сброса уточнил? Стропильную систему проверил? А то будет, как тогда.

— Да, проверил! И уточнил! В четверти витка по пути вращения!

— Стартуйте тогда. Только осторожно, к нам ракеты летят! Скорее всего — ядерные.

Я аж вздрогнул.

— В смысле — ядерные⁈ Ты же говорила, что они там до ядерных технологий не доросли!

Бабуля вздохнула.

— Они-то не доросли. Только вот моя предшественница, капитан Янгель, по глупости полвека назад продала им пару контейнеров готовых боеголовок. Там всего двадцать килотонн, не страшно…

— Что значит — не страшно? — спросил я.

— Да, даже если попадут… ничего такого. Всего ж двадцать килотонн!

Я напряжённо глядел на приближающиеся на целеуказателе две красные точки.

— Ба. У вас что, серьёзно нет квадробластеров и противоракет?

Бабуля посмотрела на меня строго, недовольно.

— Мы — мирный корабль! О чём ты вообще.

Уже знакомый мне Кукунчиков, сидевший в капитанской рубке на пульте управления шлюзами, в этот момент как-то странно так засмеялся.

Они чего, разыгрывают меня? Или что это вообще такое?

Цели приближались, приближались, приближались… и потом, когда я уже приготовился к столкновению — просто исчезли.

Бабуля же просто отошла к кухонной зоне — да-да, именно так, к кухонной зоне на капитанском мостике! — и принялась неспешно заваривать себе чай.

— Сансара! — не выдержал я. — Доложи обстановку по целям? Уничтожены?

— Капитан?.. — неспешно, всё тем же чарующим голосом спросил корабль.

— Да скажи ему уже, — отмахнулась бабуля.

— Всё в порядке, Александр… Вам не о чем тревожиться… ракеты промахнулись.

В общем, я направился обратно в апартаменты в некотором удивлении, если не сказать похлеще. Нет, конечно, я понимаю размеры корабля, и понимаю, что он строился в те времена, когда от астероидной и прочих космических угроз спасались толщиной брони. Но так наплевательски относиться к летящим в трайбл-корабль ядерным ракетам? Очень, очень странно.

А ещё более странным и настораживающим оказалась голографическая записка на холодильнике от Даши.

«Вернусь вечером, кушай всё, что есть в холодильнике».

Ну, прекрасно. И не сказала даже, куда. Попытался выяснить у соседей и бабули, на что получил ответ, мол, твоя жена — ты и следи.

Да уж. Уследишь.

А вечером оказалось, что она летала на ремонтном челноке осматривать двигатели снаружи! И даже вылезала из челнока, и даже гуляла по поверхности в ремонтном скафандре, осматривала там энерготрассы!

— Прости, что не сказала, — сделала она настолько милое выражение лица, что я тут же передумал ругаться. — Ты бы всё равно меня не пустил!

— Да уж… Конечно бы, блин, не пустил бы. Там ядерные ракеты летели, ты в курсе?

— Ракеты? — нахмурилась Даша. — Какие ракеты? А, да. Я видела, что там что-то сверкнуло слева по борту, подумала, что противометеоритный квадробластер сработал…

Я вздохнул.

— В общем, снаружи тоже будем вместе летать. Хорошо? А ещё… ещё я тебе отомщу!

— Это как? — тут, похоже, она уже напряглась.

— Вот так вот!

Ну, и слово своё сдержал. После того, как мы вышли следующей ночью в подпространственный прыжок, я завёл себе будильник на внутреннем экране и проснулся рано утром. Написал голографическую записку на холодильнике «Вернусь вечером, наполни холодильник едой, чтобы я всю её съел» — и сбежал из апартаментов.

У ближайшего перекрёстка автобус-лифта меня уже ждали Кукунчиков, Молохович и незнакомый бородатый мужчина, назвавшийся Корниловым, а ещё три серва. Я накинул старинный ремонтный скафандр, подоткнул за пояс знаменитую герберскую штурмовую лопатку — и мы поехали в экспедицию на минус пятый уровень.

— Что там было-то?

— Там уровень, который успели переоборудовать под купейные секции, — сказал Молохович. — И, судя по всему, даже сделали несколько рейсов. Ну, ты же уже в курсе, что был проект — сделать из «Сансары» среднемагистральный корабль-ковчег? Для эвакуации целого населения планет…

— В курсе, — кивнул я. — И что, сколько там купе?

— Точных чертежей не сохранилось, — сказал Кукунчиков. — Просто исходя из объёма уровня, площади и прочего… От шестидесяти до семидесяти миллионов.

— Сколько⁈ — изумился я. — И что за купе?

Мы тем временем миновали уже три уровня.

— Восемьдесят пять! — строго ответил Корнилов. — Это я как главный археолог заявляю, что восемьдесят пять, и не меньше.

— Вадим Сергеевич, это долгий и ненужный диалектический спор, — ответил Кукунчиков. — Вы останетесь при своём мнении, я при своём! А купе двуместные, по шесть квадратных метров, комфорт-класса — около десяти процентов. В основном — четырёхместные, четыре квадрата, а ещё в корме, судя по разведке дроидов — восьмиместные коробки для перевозки сервов. Вот там-то самое интересное обычно и находили.

— Например? — спросил я.

— Например — триста тонн золота, иридия и платины в слитках. Спрятанные в перекрытиях. Прямо недалеко от лифта.

— А ещё там следы биологической активности, — сообщил Корнилов. — Мне никто не верит, а я убеждён, что мы не одни на этом корабле. Ну, всё, господа, на выход.

Итак, археологическая экспедиция! Ни разу ещё в таком не участвовал.

Оставалось надеяться, что нас там не съедят… Уж больно хотелось мне дожить до ужина и не стать самому таковым.