*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, у отеля «Африк», 22 сентября 2028 года*

Ну, пленный не соврал — действительно, четыре КДшника, а также три женщины из нормальных. Похоже, им стало мало этих троих, ну, потому что они уже надёжно залетели и потеряли кондиции на срок до девяти месяцев. Не удивлён, что этим ебанатам захотелось разнообразия, но я удивлён, что они сперва убили ту КДшницу, а уже потом…

— Нездоровые они тут… — пробурчал я и направился к отелю.

Беременные бабы — это проблема. Очевидно, что они тут выживают только за счёт этих некрофилов-каннибалов, и если я убью этих ебанатов, то сами эти бабы прокормиться не смогут.

Я такой хуйни допустить не могу, ведь я не такой человек, поэтому они уже стали моим личным головняком.

«Блядь…» — подумал я с досадой. — «Я пришёл сюда за буксирчиком…»

Перелезаю через баррикаду и натыкаюсь взглядом на голого негра. Этот негр только что вышел из лобби отеля и теперь смотрит на меня изумлённым взглядом.

— Даров! — приветствовал я его. — Как дела?

Вскидываю ARX-200 и даю по нему длинную очередь, примерно на полмагазина.

+3 очка опыта

Это неплохо.

Из окна третьего этажа выглянул другой негр, который сразу же взмахнул рукой и выпустил в меня сгусток кислоты. Легко уклоняюсь от него и отстреливаю в окно остаток магазина.

Не попал, но это и не важно, потому что никуда эта блядина от меня не денется…

«Турбо-хуй не убежал — этот, тем более, не убежит», — подумал я, переступая через труп и заходя в лобби.

Со стороны лестницы доносится громкий топот и очень скоро в лобби вбегает сухой комплекции негр, вооружённый АК или АКМ.

Он сразу же оценил ситуацию и молнией метнулся к ближайшей колонне, за которой и укрылся, после чего высунул автомат и открыл по мне прицельный огонь.

Я тоже не стоял, как дерево, поэтому, ведя беглый огонь, укрылся за стойкой ресепшена.

Как я понимаю, этот негр видит меня, потому что это Далмар, который быстрый и видит сквозь тонкие стены. Но у него нет того, что есть у меня…

Вытаскиваю из подсумка гранату Ф-1, которую так и не удосужился модернизировать на мгновенный подрыв, вынимаю чеку, отпускаю предохранительный рычаг, после чего отсчитываю ровно две секунды и бросаю в сторону Далмара.

Тот совершает стремительный бросок к лестнице, но не успевает, так как граната взрывается в воздухе и осыпает его жопу осколками. Он визжит и падает, а я встаю из-за стойки ресепшена и добиваю эту суку короткой очередью.

+2 очка опыта

Кошина, который плюётся кислотой, я уже видел. Теперь нужно понять, кто ещё остался. Если тот негр во дворе был Хаади, то есть, здоровяком, а он был довольно-таки крепкой комплекции, то остаётся лишь один кандидат — Харун-молниеметатель или Электрический Харун.

Двигаюсь к лестнице, но останавливаюсь, когда вижу ЭМ-силуэт Кошина, спрятавшегося на верхнем пролёте. Похоже, что он ждёт меня в засаде — рассчитывает плюнуть мне на макушку, когда я буду подниматься.

— Эй, гондон, я тебя вижу! — воскликнул я. — Сейчас я кину тебе гранату! Готовься ловить!

Я своё слово держу, поэтому вытаскиваю из подсумка гранату М67 — в багажнике на цистерне у меня их около 1500 единиц, поэтому можно сказать, что они бесконечные.

«Кенийская армия — ван лав», — подумал я и выдернул чеку из гранаты.

Освобождаю рычаг и бросаю гранату на верхний пролёт, а Кошин плюёт в меня кислотой. Он не попал, так как я уклонился, а вот граната упала где-то рядом с ним.

Кошин сразу же бросился в коридор и успел, поэтому граната взорвалась совсем зря, но, в то же время, не совсем зря, так как я завоевал для себя лестницу и могу продолжать штурм.

— Кошин, распутная ты дочь шакала, у меня просто дохуя гранат! — сообщил я ему, вытаскивая из подсумка следующую гранату. — Лови, блядь, ещё одну!

Закидываю гранату в коридор, после чего до меня доносится интенсивный топот. Сразу же забегаю в коридор и стреляю в спину этому долбоёбу.

+2 очка опыта

Поднимаю с красного ковролина гранату, из которой я «забыл» вынуть чеку — это такая нехитрая уловка, отлично срабатывающая даже с профессионалами…

— ХАРУ-У-У-У-УН!!! — проорал я во всё горло. — ВЫХОДИ, ГРЯЗНАЯ ШАРМУТА!!! ВРЕМЯ СОСАТЬ!!!

Я знаю, где он находится — на этаж выше, но прямо сейчас он бежит к лестнице, и я встречу его у неё.

Мы добираемся до лестницы одновременно, я начинаю вскидывать ARX-200, а Харун поднимает руки и выпускает из них свои знаменитые молнии.

Меня шарахает молнией, но я чувствую слабую щекотку в пальцах, а затем автомат непроизвольно выстреливает, после чего взрывается магазин.

Быстро отстёгиваю автомат от ремня, отбрасываю его в сторону и совершаю рывок прямо на Харуна.

Врезаюсь в тело щуплого негра и ударяю им в ступеньки.

+1 очко опыта

— Жил грешно и умер смешно, — произнёс я, поднявшись на ноги. — Жалкая подделка…

Судя по положению его шеи, он впечатался затылком в ребро ступеньки, чего оказалось достаточно, чтобы убить его мгновенно.

Задумываюсь о том, что надо прекратить заниматься экстримом и начать носить шлем — у меня в багажнике лежат аж десять штук.

— Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай!!! — громко позвал я. — Выходите!!!

Но три женщины не отзываются, поэтому мне придётся самому прийти к ним.

Поднимаюсь на четвёртый этаж — они сидят в одном из номеров.

Стоило мне открыть дверь номера, как они завопили от ужаса, потому что да, я не похож на человека, которого ты хочешь увидеть входящим в свой номер.

— Тихо! — рявкнул я и дождался, пока три женщины замолкнут. — Ваши хозяева мертвы — я убил каждого из них.

Выглядят они очень хуёво — есть многочисленные пятна синяков, на руках и бёдрах сигаретные ожоги, а на плечах видны шрамы от плёток или чего-то подобного. Одежды на них нет, что должно подчёркивать их рабское положение.

— Приказываю найти одежду и одеться, — приказал я. — Вы временно переходите под моё управление — до тех пор, пока я не придумаю, куда вас деть. Назовитесь.

Они не решаются заговорить, но я вижу, что они меня прекрасно понимают.

— Я жду, — произнёс я.

— Хабуун, — представилась самая старшая из них. — Вы правда убили их всех?

— Всем встать — идём на экскурсию, — приказал я. — Я сказал — встать! За мной!

Вместе с ними спускаюсь по лестнице на второй этаж и показываю всё так же лежащего на ступеньках Харуна.

— Дохлый? — спросил я. — Хабуун — проверь его пульс. Это приказ.

Женщина осторожно приблизилась к бездыханному телу, всё также смотрящему на потолок бессмысленным взглядом, и приложила ладонь к его рту.

— Он мёртв, — сообщила она.

— Так, идём дальше, — сказал я и повёл их в коридор второго этажа. — Вон того проверь.

Она прошла к телу Кашина и даже не стала ничего проверять, так как у него в спине слишком много дыр, а под ним слишком большая лужа крови.

— Он мёртв, — сказала Хабуун.

Вижу, как самая мелкая из женщин, отличающаяся от двух других прямо иссиня-чёрной кожей, неуверенно заулыбалась.

— Идём, — позвал я.

Спускаемся в лобби и я подхожу к телу Далмара.

— Вот этот долбоёб вообще сдох, как псина, — прокомментировал я наблюдаемую картину. — Хотя ему далеко до того долбоёба, что лежит во дворе… Следуйте за мной.

Показываю тело Хаади, который успел растечься очень большой лужей крови.

— Он просто посмотрел на меня, а я ему, хуяк, очередь в грудь! — похвастался я. — Круто, да?

— Да, очень круто, господин, — исполнив поклон, ответила Хабуун.

— Да-да, очень круто! — спохватившись, похвалила меня мелкая.

А вот третья, которой на вид лет тридцать, помалкивает и смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

— Тебя как звать? — спросил я её.

— Амаль, — тихо ответила она.

— А тебя? — спросил я у мелкой.

— Настехо, — с готовностью ответила она.

— Настюха, значит… — произнёс я. — Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — ответила Настюха.

— М-хм… — хмыкнул я задумчиво и посмотрел на двух других. — А вам?

— Сорок два, — сообщила Хабуун.

— Тридцать, — сообщила Амаль.

— М-хм… — снова хмыкнул я, не менее задумчиво, и погладил подбородок.

— У них было ещё шестеро воинов! — сказала Настюха.

— Было — это ты правильно сказала, — усмехнувшись, ответил я. — Не ссыте понапрасну — дядя Студик уже всё порешал…

Я даю себе отчёт, что наваливаю сейчас солидную порцию кринжа, но это первое, за долгое время, социальное взаимодействие, поэтому я хочу насладиться этим моментом.

— Нам начать разделывать их? — спросила Хабуун.

— В смысле? — с недоумением спросил я.

— Мясо же пропадёт… — сказала она, посмотрев на меня, как на дебила.

— Какое, нахуй, мясо⁈ — спросил я. — Вы не будете есть это говно! У меня есть просто дохуя слоновьего мяса! Больше никакого каннибализма, дамочки!

— Но… — начала Хабуун, но ей на плечо положила руку Настюха.

— Короче, мой приказ в силе — найдите себе одежду и прикройтесь, — сказал я. — А я пригоню сюда мою малышку. Ну и соберу кое-что по дороге. Кто-нибудь из вас умеет пользоваться оружием?

— Я умею, — сказала Амаль.

— Вон там, у того долбоёба, лежит АК — вооружайся, — приказал я ей. — Маловероятно, что на вас кто-то наломится, пока меня нет, но кто бережет себя, того бережет Аллах, как говорится…

Да, мне точно надо было меньше читать религиозную литературу — уже невольно сыплю цитатами и пословицами.

Амаль вооружается АК, а я отправляюсь за зипунами. А может, и не за зипунами — я до сих пор не знаю, что значит это слово.

Быстро добегаю до оставленных трупов модников и вижу, что их нашла стая из пяти шакалов.

— А ну брысь! — крикнул я и выхватил Глок 17.

Местные псины, как видно, за кусок мяса готовы потеть до последнего, поэтому они ощерились на меня своими пастями и создают видимость угрозы. Наверное думают, что я посягаю на их добычу.

Целюсь в самого крупного шакала, а тот всё верно понимает и кидается на меня рывком. Херачу его с ноги, прямо по морде, а затем даю два выстрела ему в башку, сразу же, как он приземлился.

— Кто ещё⁈ — с вызовом спросил я у остальных.

Произошедшее ничего не изменило в их планах, поэтому они кинулись на меня толпой. Троих расстреливаю из Глока, а последнего бью кулаком левой руки прямо в череп, после чего он откисает насовсем.

— Охуели совсем, блохастые… — процедил я и начал собирать с негров законные трофеи.

По моим прикидкам, получилось около двухсот граммов золота, но это надо будет взвешивать чуть позже, когда найду аптечные весы.

Улов хороший, поэтому не зря убивал этих ебанатов — в Волгограде сдам золото и получу монеты. Будем с Щекой на эти монеты кружить так, как ещё не угорали…

Ну, а вообще, я не знаю, какова сейчас обстановка во Фронтире, поэтому может быть, что всем давно пришлось забыть про заебись и всё стало за деньги — это маловероятно, но возможно. В таком случае, это золото придётся очень кстати.

Закидываю золото в специальный отсек рюкзака и бегу за моей малышкой.

Примерно через два десятка минут, на мощном и бронированном тягаче, подъезжаю к отелю, тупо пробив уебанскую баррикаду. Она даже не замедлила мою малышку, а просто разъехалась в стороны, так как её ничем не закрепили.

Из лобби выглянула обеспокоенная Амаль, всё такая же голая, но при Калаше.

— Это я! — сказал я ей. — Где остальные?

— Одеваются, господин, — ответила она.

— Не называй меня господином — я тебе не господин, — приказал я ей. — Можешь называть меня боссом, если тебе так хочется, но не господином. Окей?

— Хорошо, босс, — согласилась Амаль.

— Здорово! — заулыбавшись, воскликнул я. — Иди тоже, это самое, одевайся!

Выхожу из кабины малышки, с которой нам скоро, увы, предстоит расстаться, глажу её по капоту, а затем запрыгиваю на багажный отсек.

Ввожу свой год рождения на кодовом замке, после чего достаю из багажа десятикилограммовый ящик с вяленой слонятиной.

— Дамы! — обратился я к спустившимся в лобби женщинам. — Вот, угощайтесь!

Снимаю слой пищевой бумаги и демонстрирую им вяленое по моему авторскому рецепту мясо. Беру полукилограммовый кусок и впиваюсь в него зубами.

— Ах, совсем забыл! — сказал я и выбежал из лобби.

Запрыгиваю на цистерну и исчезаю в багажном отсеке. Возвращаюсь уже с упаковкой минералки.

Сейчас такие времена, что всё просрочка, но минералки это, я надеюсь, не касается. Мне-то всё равно, а вот нормальные люди могут пострадать…

Захожу в лобби и вижу, что бывшие пленницы едят мясо — они, видимо, научены горьким опытом, поэтому срезают ножами очень тонкие слои и интенсивно жуют их, маленькими порциями.

— Не забывайте запивать, — посоветовал я им и поставил ящик на стойку ресепшена.

По ним видно, что ели они нечасто, поэтому компенсируют сейчас, как могут.

— А откуда это всё? — спросила Настюха.

— Из Кении, — ответил я и открыл хищно зашипевшую бутылку минералки.

— Там всё хорошо? — задала вопрос Хабуун.

— О, нет, там всё очень хуёво, — покачав головой, ответил я ей. — Потому я и нашёл всё это, что там все умерли очень и очень быстро. Слишком быстро, чтобы успеть съесть и выпить все запасы.

— Но как ты там выжил? — спросила Настюха.

— Уметь надо, — усмехнувшись, ответил я. — Вы бы только знали, что я пережил! Это просто капец! Вот это мясо — это слонятина! Я убил его вот этими мозолистыми руками! Вот этими вот!

Показываю им свои руки, которые, и вправду, мозолистые…

— Нет, дамочки, в Кении никто больше не живёт, — произнёс я. — Там людей ебут. И, спешу заметить, очень даже неплохо.

Беру из ящика ещё один кусок мяса и сажусь на ближайший диван.

— Но как ты там оказался? — спросила Настюха.

— Это долгая история… — начал я. — Но мы, как раз, никуда не спешим, поэтому садитесь и слушайте! Вы бы, блядь, только знали, как давно я не разговаривал с людьми! Я был там один! Один! Мне даже казалось, что я схожу с ума! Но я же не сошёл с ума?

— Нет-нет, конечно, нет! — заверила меня Настюха.

— Одна ты меня всегда поддерживаешь, Настюх… — улыбнувшись, сказал я на это. — Итак, история! Началось всё, вообще-то, в Новокузнецке…

Мне потребовалось целых три часа, чтобы рассказать подробную историю страданий и мучений, обрушившихся на меня после начала зоошизы. Настюха, к концу повествования, отключилась на диване и засопела. Но я её не виню.

— Как думаешь, Фронтир тебя ищет? — спросила Хабуун.

— Разумеется! — уверенно ответил я. — Но я не знаю, как им придёт в голову искать меня в Сомали — это не интуитивно ни разу.

— Но зачем ты тогда сюда приехал? — спросила она. — Ты мог бы остаться в Судане и просто ждать.

— Знаешь, как говорят у нас в России? — произнёс я. — На других надейся, а сам не плошай. Ну и я надеюсь, что я вернусь в Иран раньше, чем остальные доберутся до шахиншаха… Я выебу этого гондона… И Нассера, и Мону, и всю его шахиншахскую гвардию — каждого, блядь!

— А что мы? — спросила Амаль.

— Вот я и думаю до сих пор, «что вы»… — ответил я. — Теперь вы рассказывайте, что происходит в городе, кто куда, с кем, зачем, почему, когда и нахуя.

— Я расскажу, — вызвалась Хабуун. — Началось всё почти как у вас…

Её рассказ занял всего около получаса, если считать с перерывом на посрать — Хабуун и Амаль отлучались.

В общем-то, они описали то, что я и так себе представил: сначала военные успешно отбились от нескольких волн зверей, а затем на город накатил Кураж-Бамбей, который проткнул оборону, казнил офицеров и сержантов у монумента Неизвестному солдату, а потом столкнулся с безжалостной реальностью.

Хабуун всё это время выживала вместе с мужем и старшим братом — они продержались три месяца на запасах риса, которые были у её мужа, занимавшегося оптовой торговлей.

А Амаль быстро стала наложницей какого-то Али Юсуфа, одного из полевых командиров Кураж-Бамбея, и первое время жила с относительным комфортом. Ну, в сравнении с остальными, естественно.

Эти месяцы они называли Чёрными, так как толпа голодных горожан сначала снесла Кураж-Бамбей, который и сам был не рад, что взял Могадишо, а затем начался замес всех против всех, за любую еду.

С тех «славных» времён в городе и стало нормально употреблять в пищу человечину, которой, в основном, и пробавлялись последние выжившие.

Сейчас в городе осталось очень мало людей, так как процесс употребления в пищу ближнего своего не прекращается и все жрут друг друга, так как звери вокруг города были слишком сильны.

Первые полгода город делили между собой крупные группировки КДшников, которые непрерывно воевали между собой, с группами нормальных людей, а также со зверями, но потом всем стало ясно, что в городе совсем нечего ловить, поэтому кто-то уплыл на имеющихся судах, а кто-то ушёл на запад, на север или на юг.

Это вызвало у меня вопрос насчёт морского транспорта, на что я получил печальный ответ — всё, что могло плавать по морю, уже уплыло нахуй.

— Ситуация, блядь… — произнёс я. — М-да-а-а, ебать его в рот, блядь, сука… Втянул себя, нахуй, в какую-то хуйню, блядь…

Всё это очень плохо, прямо очень, потому что тут даже байдарку не найдёшь — всё уже заюзано горожанами, чтобы съебаться отсюда подальше.

— Чем ты думал? — спросила Хабуун. — На что ты рассчитывал?

— Я думал головой, а рассчитывал на то, что вас всех тут сожрали, нахуй, в первые две недели! — ответил я ей. — Но, ладно, это нормально — факап есть факап. Какие вы знаете места дальше на север, вдоль берега, где могут быть корабли?

— Дальше на север нет ни одного порта, — ответила Хабуун. — Ты зря ехал сюда.

— Это я сам буду решать, зря или не зря, — возразил я. — В этом городе есть ещё какие-нибудь группировки КДшников? Тьфу ты, блядь! Группировки бахалов тут есть?

— Есть ещё одна, но она примерно равна по силе группировке Харуна, — сообщила мне Амаль. — И они тоже людоеды, как все.

— Не надо отдавать нас им, пожалуйста, — взмолилась Хабуун. — Они съедят нас!

А у меня была мыслишка сдать их кому-то, чтобы не осложняли мне мою чрезмерно затянувшуюся турпоездку, но мне понятно, что их либо сожрут, либо заюзают в том же качестве, в каком их юзали покойные негры.

— Ладно-ладно, — махнув рукой, сказал я. — Будете со мной — возможно, удастся доставить вас в Волгоград.

— У вас ведь точно не едят людей? — спросила Амаль.

— Когда я уезжал, не ели, — ответил я.

В конце концов, их можно рассматривать, как ценный актив — в них содержатся минимум трое будущих КДшников. Да и мне нужен кто-то, чтобы мне не дёрнуло кукуху окончательно…

Понимаю, что им на меня не похуй только потому, что я очень важен для них, как локомотив, на котором можно добраться до Волгограда прямым рейсом, но и я извлеку из этого свою пользу.

И вообще, общаясь с ними, я почувствовал человеческое тепло, впервые за долгое время. Это стоит дорого — у меня же, реально, начала подрагивать кукушка…

— Север — хуй с ним, — сказал я. — Что на юге?

— Ближайший крупный порт — это Момбаса, — ответила Хабуун. — Но никто не знает, что там происходит.

— Это снова Кения… — произнёс я.

— Тебе нужно было сразу направляться туда, — сказала Амаль.

— Тебе легко тут пиздеть сидеть, — раздражённо проговорил я. — В Кении вообще другая ситуация — я же говорил, что на меня из буша наломился целый слон! Я просто ехал, понимаешь⁈ Никому не мешал, а методично двигался навстречу мечте! И тут, хуяк — слон! Он проткнул меня вот этим бивнем!

Показываю ей свою саблю. Второй бивень я собираюсь подарить Лапше — в качестве сувенира из путешествия…

— Так что я в душе не ебу, как мне сделать так, чтобы и вас доставить, и моя малышка уцелела, — произнёс я. — С другой стороны, можно держать вас в багажнике, который не пробить смертному мужу, а сам я буду, в это время, следить за дорогой и расправляться со всеми, кто бросит мне вызов…

Можно более рационально разместить груз, а то я его закидывал на отъебись, что позволит освободить место для хотя бы пары кроватей. От части мяса, наверняка, придётся избавиться, но это опциональный вопрос.

— Короче, я выработал решение, дамы, — вновь заговорил я. — Завтра с утра, как проснёмся, начнём ревизию моих запасов в багажнике, а затем вытащим пару самых маленьких кроватей или одну двуспальную, на которой вы будете спать втроём, всю дорогу. Ещё мне нужно будет перебрать движок, систему охлаждения, ну и вообще, поработать с моей малышкой. Мы проведём тут ещё примерно неделю, но до этого мне нужно договориться со второй группой каннибалов — делить нам нехуй, поэтому… Ну, короче, разберёмся по ситуации.

— Не надо ко второй группе! — попросила Хабуун. — Лучше им вообще не знать, что группы Харуна больше нет!

— Надо, — возразил я. — Если они окажутся недоговороспособными, то я их просто захуярю. Как говаривал один мой хороший знакомый, Ильдар: «Нам, татарам, похуй — ебать подтаскивать, ёбаных оттаскивать…»

— Тогда тебе придётся взять себе всех их женщин, — парировала Хабуун.

— Слушай, еды у меня дохуя, — произнёс я. — Есть проблема с местами, но она решаемая. На самый крайний случай, организуем сидячие места.

— А если в Момбасе не будет транспорта? — спросила Амаль.

— Если там не будет — то нигде не будет, — сказала на это Хабуун.

— Придумаем что-нибудь, — произнёс я. — В худшем случае, так и будем скитаться по всей Африке на моей малышке… Нет, нихуя, точно что-нибудь придумаем!

Я здесь не останусь — мне тут не нравится.

Я вернусь домой — любой ценой!