*Республика Кения, округ Гарисса, казармы Модика, 13 сентября 2028 года*

— Так, значит, вот это надо повернуть… — произнёс я не очень уверенно, и взялся за рукоять.

Потянув за неё, я без труда откинул сопло гранатомёта и открыл доступ к казённику, в который и нужно вставить противотанковую гранату.

У Кенийской армии на вооружении стоял гранатомёт Карл Густав М2, как я понял, шведский — выглядит он старинно, но это, скорее всего, последствия злостной эксплуатации кенийскими военнослужащими.

Боеприпасы к нему тоже шведские, с надписями на этом изнасиловании латиницы, которое шведы называют своим языком.

Если я всё верно понимаю, то есть два вида выстрелов: FFV 551 HEAT — кумулятивный, а также FFV 502 HEDP — бронебойно-осколочный. Меня интересуют оба, так как они отлично работают против живой силы и есть смысл стрелять ими по слону.

«Уёбок ещё тысячу раз пожалеет, что решил связаться со мной», — подумал я, пробуя вставить FFV 551 в казённик этого нарезного гранатомёта.

Но выстрел зашёл наполовину и дальше никак не желал заходить. Поддался он лишь только тогда, когда я чуть покрутил его и попал какими-то выемками в шлицы на самом выстреле. Наверное, это такая конструктивная особенность — полагаю, что она нужна для фиксации выстрела и его точной центровки.

Возвращаю сопло на исходное место, после чего, если я верно понял инструкцию, распечатанную кем-то на листе А4, который вставили в мультифору и положили в ящик, уже можно стрелять. Главное — не забыть снять с предохранителя, а то ничего не будет.

Вскидываю гранатомёт на плечо, смотрю в оптический прицел и навожу эту шайтан-трубу на колёсный танк. Танк этот, как оказалось, называется AML 90 Panhard и является детищем французского танкопрома.

Очень похоже, что Силы обороны Кении комплектовались по принципу «На тебе, боже, что мне негоже»: есть старинные британские танки Vickers Mark 3, вот эти допотопные французские AML 90, шведские Карлы Густавы, как я понимаю, бывшие в употреблении…

«А вот надо было дружить с СССР — он бы точно подогнал Т-72, БТР-80, БМП-1 и прочую номенклатуру серьёзной, взрослой бронетехники», — подумал я, нацеливая гранатомёт в центр колёсного танка.

Нажимаю на спусковой крючок, и происходит выстрел, после чего танк исчезает в дыму и пламени взрыва, а затем происходит детонация боекомплекта танка.

Башню AML 90 срывает с погона, и она опадает с правого борта.

— Ух… — глубокомысленно изрёк я. — Нет, это просто охуенно — похоже, что слона такое точно угандошит.

Берусь за рукоять и отодвигаю сопло, после чего вытаскиваю из казённика стреляную гильзу противотанковой гранаты. Отбрасываю её в сторону и заряжаю новую гранату, такую же — пусть лежит в казённике, до востребования.

На складе лежат четыре гранатомёта, а пятый у меня в руках, что свидетельствует о дефиците противотанкового вооружения у Кенийской армии. Почему-то у меня есть уверенность, что их исламистские оппоненты не испытывают дефицита какого-либо оружия и только поэтому вся эта кровавая возня, начавшаяся капец как давно, продолжалась аж до самой зоошизы…

Один положительный момент был у зоошизы — она прекратила все локальные конфликты на почве этносов, нефти, алмазов, территорий, религии, заменив их на более обоснованные локальные конфликты на почве еды, женщин и иных жизненно необходимых ресурсов. Пусть эти конфликты гораздо кровавее, но они, хотя бы, честнее.

Я не говорю, что всё происходящее — это хорошо, вовсе нет, но я убеждён, что происходящее сейчас — это предельно честно. Больше никаких охуительных историй о торжестве демократии, никаких цветущих садов — везде дикие джунгли. От Арктики до Антарктики.

Вешаю себе на спину сразу три транспортных контейнера — в каждом по два выстрела. Среди них есть четыре кумулятивных выстрела и два бронебойно-осколочных. Я думаю, этого должно хватить на не нашего слоняру, потому что если не хватит, то вешаться придётся уже мне, так как он непобедим и бессмертен.

Оглядываюсь на казармы, в которые, как мне кажется, нужно будет вернуться, сразу после того, как я грохну слоняру. Поверх цистерны можно оборудовать импровизированный багажник, а туда уже загрузить автоматы, пулемёты, боеприпасы, ящики с гранатомётами, возможно, осколочно-фугасные снаряды к танковому орудию…

Проф рассказывал мне, что есть нехитрая, но опасная технология по вытапливанию тротила из артиллерийских снарядов — нужна просто кастрюля с водой и костёр. Расплавившийся тротил можно формовать в шашки и использовать, как душе угодно. Сдаётся мне, что можно будет попробовать, когда я покончу со слонярой. Ну, если не найду в ящиках готовые тротиловые шашки, которые никогда не бывают лишними.

Надеваю ремень Карла Густава на шею и начинаю разбег.

«Сейчас, сука, я тебе устрою…» — мысленно пообещал я слону, набирая скорость.

*Республика Кения, округ Китуи, на шоссе, 13 сентября 2028 года*

— Э, пидор! — окликнул я слона, всё так же стоящего у моего тягача. — А ну отошёл от моей малышки! Быстро, блядь!

Но слон делает вид, будто ему глубоко похуй и моё возвращение не меняет абсолютно ничего. Только вот я-то знаю, что он ждал меня — ему до пизды мой тягач, ему нужен я.

— Я хотел по-хорошему, но если хочешь, то будет по-плохому! — сказал я ему и вскинул ARX-200. — Последний шанс!

Целюсь и стреляю ему в морду, метя в левый глаз. Слон получил попадание в лоб, а затем сразу же отвернулся от меня, показав свою жопу.

— Ах так⁈ — возмущённо спросил я.

Рядом с моим тягачом опасно даже стрелять из обычного огнестрела, а уж Карл Густав применять вообще нельзя, ни в коем случае. Это значит, что мне нужно как-то отогнать эту тварь от тягача и потом расправиться с ней по-мужски.

«Но как?» — спросил я себя. — «Может, подойти поближе и спровоцировать на погоню?»

Решаю, что это похоже на план, поэтому начинаю сближение.

Слон никак не реагирует на моё приближение, но только до того момента, как расстояние между нами сократилось до тридцати метров. Тут он уже среагировал оперативно — резко развернулся и совершил молниеносный рывок, которого я и ждал всё это время.

Уклоняюсь от этого ожидаемого мува и совершаю рывок на сотню метров на запад по шоссе. Оглядываюсь и вижу, что слон начал преследование, а это то, чего я и добивался.

Перехватываю Карла Густава и снимаю его с предохранителя.

Когда слоняра отдалился от моего тягача на километр с небольшим, я активировал «Энергетический таран», совершил рывок на четыреста метров, после чего резко развернулся и вскинул гранатомёт.

Но стрелять я не стал, так как увидел, что на линии огня находится моё сокровище, цистерна с дизельным топливом. Я ни за что не прощу себе, если она пострадает, поэтому мне пришлось опустить гранатомёт и продолжить бег.

Слон, похоже, не понял, что стало причиной такого акта гуманизма, но ему оказалось похуй, поэтому он просто продолжил преследование.

«Стоял тут и копил силы, пока я лутался в казармах!» — подумал я с негодованием. — «Сегодня твой последний день на этом свете, мразина!»

Пробегаем вместе около двух километров, причём я стараюсь сильно не отрываться, чтобы слон продолжил тешить напрасную надежду, что меня можно догнать.

«В инструкции было написано, что граната может пролететь максимум 1000 метров, а потом падает, поэтому уже можно стрелять», — вспомнил я.

Вновь активирую «Энергетический таран», делаю рывок на 400 метров и разворачиваюсь, одновременно с этим вскидывая гранатомёт.

Навожу прицел прямо на морду слоняры и произвожу выстрел.

Граната вылетает из трубы и летит в мою цель, но слон, похоже, откуда-то знает, что это ни разу не безопасно, поэтому совершает рывок в сторону.

Граната пролетает мимо него и летит дальше, а я снова продолжаю бег, начав перезаряжать гранатомёт.

«Вот сука…» — подумал я с раздражением. — «Значит, нужно подпустить его поближе, чтобы было меньше времени на уклонение…»

Выдёргиваю отстрелянную гильзу, а затем достаю из транспортного контейнера ещё одну кумулятивную гранату и заряжаю её в казённик — всё это на бегу, со скоростным слоном на хвосте.

Это тяжёлый стресс, на что среагировала моя пассивка, после начала действия которой окружающий меня мир стал чуть-чуть ярче и как-то добрее, что ли. Вернее, это моё восприятие окружающего меня мира изменилось из-за воздействия дозы гормонов счастья.

Закрываю казённик, вскидываю гранатомёт на плечо, а затем разворачиваюсь, без каких-либо рывков, потому что знаю, что между мной и слоном около двухсот метров.

Когда расстояние сократилось до сотни метров, выстреливаю из гранатомёта, а слон, ожидаемо, начинает уклонение. Он не успел довернуть до конца, поэтому граната врезалась ему в левый бок, в бронепластину, но это не очень-то важно.

Слона заволокло пламенем и дымом, я приготовился получать кучу опыта, но вместо этого пронаблюдал, как слон пробивает своим телом облако дыма и продолжает погоню.

— Ты угораешь надо мной⁈ — изумлённо выкрикнул я, разворачиваясь и применяя рывок.

Оглядываюсь на слона и пристально смотрю на его левый бок.

А там видно, что одна из бронепластин отсутствует, а на её месте видна розоватая кожа с каким-то костяным кубиком посередине. Нихрена не понятно, но очевидно, что гранатомёт его не взял.

Тут либо кенийские армейцы нарушили протоколы хранения и испортили мне выстрелы, либо у слоняры есть защита от противотанковых гранатомётов.

Решаю пойти другим путём — попробую шарахнуть по нему бронебойно-осколочной гранатой. Согласно бумажке из ящика, эта граната способна пробить 150 миллиметров гомогенной стали, ну и до глубин души поразить окружающих осколками.

Заряжаю эту перспективную гранату, которая может содрать с него «лишнюю» броню и открыть мне возможность засандалить в него кумулятивкой, что прикончит этого гондона наповал.

Из-за того, что слоняра находится от меня в сотне метров, вновь активирую «Энергетический таран» и делаю рывок примерно на триста метров, что создаёт дистанцию для манёвра.

Разворачиваюсь, вижу, как слон медленно приближается, спокойно целюсь ему прямо в лоб и нажимаю на спусковой крючок.

Слоняра медленно уклоняется, уходя с траектории гранаты, но снова не успевает. Граната врезается ему в левый бок, где-то в полуметре от места последнего попадания.

Его вновь окутывают дым и пламя, а я, наученный предыдущим опытом, сразу же разворачиваюсь и бегу дальше.

Моя догадка о том, что бронебойно-осколочная граната не возьмёт эту тварь, как я и ожидал, подтвердилась — слоняра выбежал из дыма и продолжил погоню.

Только в этот раз я вижу, что у него из левого уха течёт кровь, как и из места предыдущего попадания. А на месте второго попадания отсутствуют уже целых три бронепластины.

— Да, работает! — воскликнул я и начал перезарядку гранатомёта. — Блядь, надо было взять два!

Мне кажется, я начал понимать, что здесь происходит…

Очень похоже на то, что у этого слоняры не просто бронепластины, а нечто, напоминающее мне пластины танковой динамической защиты.

Ну, эти бронепластины, как я понимаю, начинены какой-то взрывчаткой, синтезируемой организмом слоняры, и при ударе какого-нибудь мощного снаряда по пластине, происходит встречный взрыв, который толкает пластину навстречу этому снаряду, радикально снижая его бронебойные свойства.

А в нашем со слонярой случае, всё ещё хуже — динамическую защиту вообще придумали для противодействия кумулятивным снарядам, которые я и применяю против него.

Сдаётся мне, что этот слоник уже имел дело с людьми, вооружёнными гранатомётами, и выработал соответствующую защиту, позволяющую добиваться успеха в нелёгком деле выживания. Или же, это всё рандом — способности предлагаются случайно, поэтому он просто мог выиграть в этом казино очень большой куш.

«Одно ясно точно — я уже выигрываю!» — подумал я и испытал прилив вдохновения. — «Надо наковырять в его туловище побольше таких пробелов и потом спокойно расстрелять его из ARX-200. Кровь у него не бесконечная, поэтому он, рано или поздно, вытечет».

Завершаю перезарядку Карла Густава — в казённике последняя бронебойно-осколочная граната, которую я хочу засандалить слоняре в правый бок, чтобы облегчить себе его будущий отстрел.

Выполняю разворот с одновременным вскидыванием гранатомёта и фиксирую, как в меня летит что-то очень быстрое и острое.

Это нечто врезается мне в грудь и с силой отбрасывает на пару метров.

Я вижу, что у меня из груди торчит основание слоновьего бивня, который легко пропорол кевлар и вошёл мне в правую часть грудной клетки.

Сразу стало как-то хуёво, но я не позволил себе отдыха и резко вскочил на ноги, после чего почти успел уклониться от контакта с мчащимся на меня бронепоездом.

Испытываю на себе кинетическую энергию от столкновения с башкой слона, а также понимаю, каково это, когда твою левую руку распарывает экстремально острый слоновий бивень.

Отлетаю на обочину, очень неудачно, так как упал я на живот, а там торчит бивень — это крайне неприятно, когда бивень рывком заходит ещё глубже в твою плоть…

Ощущаю вибрацию почвы подо мной и прямо с четверенек исполняю резкий рывок влево.

Чуть очухавшись, активирую «Энергетический таран» и делаю очередной рывок по шоссе, оторвавшись от слона на три сотни метров.

Времени на извлечение бивня совсем нет, да и опасно это, поэтому стойко терплю его существование в своём организме. Неприятно, тяжело, но сейчас у меня жизнь висит на нитке и совсем не до сеансов самопомощи.

Окончательно поднимаюсь на ноги с четверенек и понимаю, что гранатомёт держится на последней нитке — похоже, что бивень перерезал его ремень, но не до конца.

Истекаю кровью из левой руки, которую распороло примерно на тридцать сантиметров, от плеча до верхней части предплечья. Быстро я не вытеку, но вот это придётся срочно перетянуть, потому что это грозит включением таймера.

Перехватываю Карла Густава, рву ремень окончательно, а затем связываю его узлом, и уже после этого достаю из подсумка жгут, накладываю его на руку и туго затягиваю. Жгут олдскульный, из резины, как из советских аптечек, но работу свою выполняет, что проявляется в прекращении кровотечения.

«Ух, уёбок…» — подумал я, оглянувшись на преследующего меня слона.

Делаю рывок, разрывая дистанцию метров на пятьдесят, а затем вскидываю гранатомёт и разворачиваюсь. Действую на последних секундах «Энергетического тарана», что даёт мне время ускоренной реакции, которое я использую на максимум — прицельно всаживаю гранату в слоняру, который привычно отвернул и принял гранату на правый бок.

Теперь я смог разглядеть процесс работы его бронепластин, которые взорвались, как я и предполагал. Они делятся на три-четыре компонента, которые стремительно отлетают в сторону, бесследно исчезая в буше.

Похоже, что настала пора распечатывать этого гондона, потому что у него достаточно уязвимых мест, в которые могут отличненько залететь пули из моей винтовки.

Слон тоже думает, поэтому начал понимать, что дело попахивает пиздюлями — в связи с этим, он предпринял попытку закончить всё последним выстрелом.

Я увидел, как он выстрелил оставшимся бивнем, поэтому сумел вовремя среагировать и уклониться от него. Бивень улетел в неизвестность, а слон остался без колюще-режущего оружия.

А ему и не нужно никакого оружия — он сам по себе оружие и может растоптать меня или шарахнуть своей башкой с разгона, а может даже схватить хоботом и расхуярить меня об асфальт…

— Аха-ха! — посмеялся я, вспомнив один анекдот от Фазана. — Как там было?

Это был очень хороший анекдот и Фазан рассказал его во время полёта из Петропавловска в Волгоград, на Бомбардире. В тот момент, из-за общего нервного напряжения, у меня чуть жопа не отвалилась от смеха.

«Один путешественник во время своего путешествия по Африке, нашёл раненого слона, из ноги которого торчало копьё — он вытащил копьё и обработал рану», — припомнил я тот анекдот. — «Много лет спустя этот же человек попал в московский цирк, где, кроме всего прочего, показывали слонов. И вот, один слон, вопреки командам дрессировщика, вышел из арены, прошёл по рядам, подошёл к этому человеку, обхватил его хоботом и со всей силы ударил головой об пол. Это был не тот слон. Пха-ха-ха!»

Целюсь в морду слону, который теперь уже точно не тот, надеясь попасть ему в глаз или в лоб, чтобы взболтать и смешать мозги.

Он сразу же остановился и развернулся ко мне левым боком, чтобы не подставлять башку — эта сука всё понимает, что свидетельствует о богатом опыте боёв против вооружённых людей…

Но мне и нужно, чтобы он подставил один из своих боков. Даю длинную очередь ему в бочину, прямо в ту часть, где у него отсутствуют три пластины.

— Ах-ха-ха! — радостно заржал я, когда увидел результат.

Пули легко пробили уязвимую кожу и пустили ему кровь. И пустили нормально, с брызгами. А сам слон издал болезненный возглас, после чего развернулся ко мне жопой.

«А вот это уже ошибка…» — подумал я, перехватывая Карла Густава. — «Никогда не поворачивайся к жизни задом — она очень любит засандаливать в туза!»

Слон терпеливо ждёт, а я спешно перезаряжаю гранатомёт. У меня есть ещё три гранаты, поэтому ещё есть чем бить эту скотину.

Вскидываю гранатомёт на плечо, целюсь слону прямо в жопу, точно под хвост, и нажимаю на спусковой крючок.

Слон что-то почувствовал, поэтому начал разворот направо, из-за чего кумулятивная граната врезалась ему в правое бедро и сдетонировала на бронепластине.

— Сука! — с негодованием выкрикнул я и перехватил ARX-200. — Да сдохни ты уже!!!

Начинаю стрелять в повреждённую секцию на правом боку слона и даже успеваю попасть парой пуль, но слон снова развернулся ко мне жопой.

Перезаряжаю Карла Густава предпоследней гранатой и вскидываю его для стрельбы. Тут мне в голову пришла одна интересная мысль.

У него есть висячие пластины на боках, которые нужны для защиты брюха. Если такие пластины появились, то это значит, что брюхо надо защищать. А если брюхо надо защищать, то это значит, что оно очень уязвимо.

И вот тут идея — шарахнуть из гранатомёта не в слона, а под слона. У кумулятивных противотанковых гранат есть не только фугасный, но и осколочный эффект, пусть и сравнительно слабый, поэтому можно рассчитывать на то, что этот урод сильно пострадает.

Смещаю прицел и стреляю точно в область под слоном. Он, как я и ожидал, поворачивается боком, но это уже не очень важно, так как граната пролетает под него и взрывается прямо под его брюхом.

Слона полностью заволакивает дымом, он начинает пронзительно вопить, а затем разворачивается ко мне и стремительно бежит, подняв хобот.

Эта ситуация мне хорошо знакома, поэтому я разворачиваюсь и бегу, на ходу заряжая в гранатомёт последнюю гранату.

«Нет, с ума сойти, блядь», — подумал я, отбрасывая в сторону гильзу. — «Биологическая динамическая защита — охуеть просто».

Слон начал обильно истекать кровью и после него остаётся широкий кровавый шлейф, а задние ноги его оставляют кровавые отпечатки. Несмотря на то, что это не значит, что он умирает, это, тем не менее, хороший признак…

Резко разворачиваюсь и открываю огонь из штурмовой винтовки, метя ему в башку.

На этот раз он не стал разворачиваться ко мне жопой, потому что испытал на себе всё, что бывает в таких случаях, но зато он начал вертеть головой и размахивать хоботом, чтобы затруднить мне прицеливание. И у него, блин, получается — ни одна пуля не попала туда, куда я бы хотел попасть!

Вновь продолжаю бег и вижу, что на горизонте появился мой тягач, а это плохо. Я всё ещё не хочу впутывать в эту разборку мою малышку…

Сворачиваю в буш и бегу между кустами, а слоняра кидается за мной, но сразу же начинает испытывать на себе последствия этого решения — кустарник бередит его брюшные раны, вызывая умопомрачительную боль. Слон визжит, но бежит за мной, а я возвращаюсь на шоссе и продолжаю бег на запад, чтобы увести его подальше от моей малышки с цистерной.

Не помню точно, сколько осталось патронов в магазине, но их там мало, поэтому я перезаряжаю винтовку и повторяю процедуру обстрела.

Слоник начинает слабеть, что проявляется в скорости и твёрдости его движений, а это прямо-таки очень хороший знак.

«Возможно, не придётся его подвешивать хуй пойми как и хуй пойми на что», — подумал я с удовлетворением. — «И так вытечет, паскуда сучья».

Ему просто не надо было связываться со мной, потому что я может и выгляжу слабым, но это только потому, что было мало витаминов и плохая экология в Новокузнецке…

Минут через десять, спустя четыре впустую истраченных магазина, я заметил, что слон начал сильно отставать. Он шатается при беге, а кровь из него течёт медленнее, чем раньше. Да, он уже практически вытек и сейчас находится на жёстком таймере.

В конце концов, он перешёл на нетвёрдый шаг, а затем остановился и замер.

Я тоже останавливаюсь и смотрю на него.

Несколько минут ничего не происходило, а затем он резко завалился на правый бок.

+71 очко опыта

Новый уровень (5)

— Хм… — хмыкнул я с недоумением. — Наверное, сердце не выдержало…

Я ожидал чего угодно, но не такой внезапной смерти слона. Он просто встал, а потом упал и умер — охуеть, блядь…

Подхожу к нему и тыкаю стволом ARX-200 ему в лоб, но это даёт ноль реакции. Да, точно сдох. Ну и интерфейс наёбывать не будет.

Невольно вспоминаю Ёжика, токсин которого как-то кидал интерфейс и не позволял активировать форсдетокс — это напоминает мне, что ничто не абсолютно.

На время теряю интерес к слону и бегу к моей малышке. Издалека вижу, что что-то не так — из торцевой части цистерны струится дизельное топливо.

Падаю на колени и воздеваю руки к небесам:

— Не-е-е-е-ет! За что ты её караешь⁈ Лучше забери меня, а не её! Госпо-о-одь!!!