*Республика Кения, округ Китуи, деревня Канинго, 13 сентября 2028 года*

— Погоди-ка, погоди-ка… — произнёс я, замедлив ход тягача и посмотрев направо. — Ха-ха! Мистер Член! Ха-ха-ха!

Справа располагается массив сооружений из говна и палок, оснащённый множеством вывесок. И на одной из вывесок написано «M. Chem LTD», что я прочитал как «М. Член ЛТД».

Повеселившись от тупого прикола, прибавляю газ и еду к выезду из этого ненаселённого пункта.

Местных жителей тупо сожрали, причём очень быстро, так как я вижу, что они успели только начать сбор пожитков, но так никуда и не уехали — ржавеющие машины стоят у домов, гружённые нехитрым скарбом.

«У зверей, блин, организованности оказалось побольше, чем у людей», — подумал я, набирая разгон. — «У нас всё было не совсем так».

Сегодня снова думал о том, что стало истинной причиной падения Новокузнецка. А ещё я обдумывал то, что было бы, реши мы остаться. Может, сумели бы выправить ситуацию?

Сложно представить, как именно, но попробовать следовало, а мы просто свалили нахрен. А там были десятки тысяч мирных жителей, с которыми стало неизвестно что.

У меня появилось острое желание вернуться в Новокузнецк, посетить свою квартиру и забрать оттуда семейные фотографии, ну и какие-нибудь памятные вещи, напоминающие о детстве и родных.

А ещё хочется съездить в Новосибирск и найти хоть какие-нибудь сведения об отце — может, выжил?

Долгое время я его в хуй не ставил, потому что этот уёбок сбежал, бросив нас с матерью, но теперь я хочу узнать, как у него сложилась жизнь, а если повезёт, то посмотреть ему в глаза. Зачем? Не знаю — просто хочется.

«Для этого надо как-то прорваться до Могадишо», — подумал я. — «А потом всё будет».

Примерно через час пути делаю остановку, чтобы заправить тягач. Одно из преимуществ моего транспорта — я везу топливо. Теоретически, я мог бы проехать пустыню насквозь и добраться до Ирана через Ближний восток, при этом ни разу не остановившись, чтобы найти топливо.

«Может?..» — задумался я, заправляя бак. — «Нет, я недостаточно силён, чтобы выступить против султана и иметь какие-то шансы на успех».

Завинчиваю крышку бензобака и убираю канистру в специальный отсек, после чего осматриваюсь по сторонам.

— Ох, бля… — прошептал я, замерев.

Из буша на меня смотрит здоровенная тварь, покрытая сегментарной бронёй из кости. Мне кажется, это слон, но могу ошибаться, так как сходство с дозоошизным слоном у этой громадины сугубо габаритное.

«Бивни…» — подумал я, боясь пошевелиться. — «Да, это слоняра, но не наш».

У этой твари есть два здоровенных бивня, имеющих саблевидную форму, хотя у оригинальных слонов они были круглыми и предназначенными для колющих ударов.

Слоняра стоит и смотрит на меня, а я смотрю на него.

Переключаюсь на ЭМ-зрение и оцениваю состояние этой твари — ЭМ-поле крайне интенсивное, самое мощное, которое я только видел в своей жизни.

Переключаюсь на ИК-зрение и вижу, что броня его не выделяется на общем фоне, то есть, температура равна окружающей, а это точно средство маскировки.

«Это очень опасная тварь — я не потяну», — понял я. — «Надо драпать…»

Слон сделал один шаг, а я сразу же развернулся и дёрнул по шоссе.

Сзади раздался частый топот, отзывающийся вибрацией — я ощущаю её ногами.

Оглядываюсь и вижу, что слон проигнорировал мой тягач и бросился в погоню за мной.

«Понимает, мразь, что с тягача не выручить калории…» — понял я. — «А вот хуй ты меня догонишь!»

Ускоряю бег до предельной скорости, согнув туловище в положение для минимизации аэродинамического сопротивления, и поглядываю за действиями слона.

А он несётся за мной, стремительно набирая скорость. Дистанция между нами неуклонно сокращается, что очень сильно напрягает меня и заставляет моё очко сжиматься до состояния абсолютной непроницаемости.

Тут же срабатывает пассивка и меня охватывает абсолютное спокойствие.

Хладнокровно отмечаю про себя, что это больше не то тупое состояние пустоты в голове, делающее меня поведенчески похожим на какого-то робота, а нечто иное.

Мне кажется, пассивка теперь работает более тонко и отсекает только те гормоны, которые заставляют меня отмачивать паническую херню, а всё остальное оставляет, поэтому тупой пустоты в башке больше нет.

Наверное, логично, что протоапекс даёт что-то более качественное, поэтому чувствую я себя гораздо лучше — это больше похоже на состояние полного душевного равновесия, позволяющего мне мыслить абсолютно трезво и фокусироваться на проблеме более полно.

Например, я уже заметил одну деталь — слоняра бежит на своём максимуме, что проявляется в некотором напряжении, которое он испытывает при беге. Если бы такая скорость была для него в порядке вещей, как для меня, например, он бы двигался более ритмично и менее натужно.

Это вселило в меня уверенность, что он не сможет догнать меня, поэтому я не сумел сдержать довольную улыбку.

«Ох, это как-то нехорошо», — подумалось мне, когда я ворвался в деревню Бисан Харджейза. — «Я же не из улыбчивых и жизнерадостных — такой позитив для меня не характерен».

Возможно, пассивка вливает в мою кровь щедрую порцию дофамина, чтобы я действовал чуть веселее и был более мотивирован…

Не хочется думать о том, что на апексе пассивка дойдёт до такого уровня психоэмоционального контроля организма, что в каждой стрессовой ситуации я буду превращаться в жизнерадостного долбоёба, который убивает со счастливой улыбкой на лице.

Пересекаю деревню Бисан Харджейза насквозь, а слон начинает, постепенно, отставать. Он уже выдал свой максимум, а я даже не начал толком. Я могу бежать в таком темпе хоть сутки подряд, тогда как он уже интенсивно задышал.

Резко сворачиваю направо, а затем снова направо, и начинаю бежать по частным дворам. Это мне нужно, чтобы оценить слоновью соображалку.

Слон не стал ломиться через частный сектор, а вместо этого проявил тактическое мышление и побежал в обход, чтобы перехватить меня в восточной оконечности деревни.

Так, мозги у него есть, и они очень хорошо соображают…

Поворачиваю налево и забегаю в буш, который замедляет меня, но я к нему быстро приспосабливаюсь и начинаю маневрировать между кустами.

Слон, план «Перехват» которого только что потерпел крах, забежал в буш, преодолел по нему около двух километров, а затем встал, как вкопанный.

Я понадеялся на то, что у него инсульт, но нет — ему просто стало неинтересно, так как он что-то понял.

Тоже останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Между нами около трёхсот метров, стоим и смотрим друг на друга неопределёнными взглядами.

Вижу, что это очень умное животное, так как в глазах его есть свет интеллекта. Слон оценивает ситуацию и взвешивает все «за» и «против» — возможно, прямо сейчас, он моделирует возможный сценарий преследования и то, к чему он может привести.

Стоим так несколько минут, а затем слон разворачивается и идёт прочь.

Я вскидываю ARX-200 и стреляю ему в спину, как последний шакал.

Пуля попала ему в область жопы, но бессмысленно отскочила в кусты, а слон даже не отреагировал на это недоразумение. Похоже, что он знаком с огнестрельным оружием и оно его уже давно не пугает — он даже не вздрогнул.

«Надо подождать, пока он не съебётся к себе, а затем я вернусь к тягачу и продолжу путь в Могадишо», — выработал я план. — «Не представляю, как можно завалить такую махину — кажется, на него не хватит даже пары разрядов анлимитэд пауэра».

Слон шёл неспешно, так как ему некуда торопиться, ведь его не ждёт дома семья. Он тяжело дышит, потому что устал в ходе этой безумной погони, а я даже не вышел из первой зоны пульса. (1)

Чтобы удостовериться в верности своего предположения, замеряю свой пульс. А, нет, я вышел в третью зону — 195 ударов в минуту.

Пульс начал быстро замедляться и опустился до нормальных, для меня, 35–37 ударов в минуту. Вообще, до апгрейда пассивки у меня норма была 40–42 ударов в минуту, но теперь у меня новая норма.

«Нет, усиление пассивки — это просто имба», — подумал я, стоя посреди буша и смотря вслед слону. — «Я уже полностью восстановился от этой беготни и готов бежать хоть сколько, блин…»

Улыбаюсь своим мыслям и начинаю движение — надо обежать эту тварь по большой дуге и вернуться к тягачу.

Двигаюсь по бушу, следя за слонярой с помощью ИК-зрения — его тепловая маскировка дала слабину, так как он сильно нагрелся во время спринта, что повысило температуру его бронепластин.

Он идёт обратно, точно так, как бежал за мной, то есть, по шоссе, и делает это торопливо, будто его дома, всё-таки, ждёт семья и ему есть, зачем спешить.

Примерно минут через восемь-десять я сталкиваюсь с суровой реальностью — эта тварь очень умна и умеет анализировать ситуацию.

Слон встал рядом с моим тягачом и смотрит на меня своими мудрыми глазами. Он знает, что мне нужен этот тягач, поэтому ему нетрудно предположить, что я вернусь за ним.

Зачем он мне нужен — его это мало ебёт, потому что это не важно, а вот что важно — он знал, что я вернусь.

— Сука, — произнёс я с неодобрением. — Зачем так всё усложнять?

Я не могу бросить тягач, так как там топливо, которое мне очень нужно. Оставить его слону — это сделать напрасным всё, что я уже пережил, чтобы доставить тягач сюда.

Это классическая ловушка невозвратных затрат — вложено уже слишком много, чтобы просто всё бросить.

— М-м-м, блядь бронированная… — процедил я с недовольством. — Ну-ну, хорошо-хорошо…

Разворачиваюсь и бегу дальше на восток.

Мне нужно вооружиться чем-то помощнее и я знаю, где можно найти оружие потяжелее. Ну, теоретически.

В процессе путешествия по Кении я погрузился в контекст местной обстановки — у них были какие-то сомалийские исламисты, кошмарившие восточную границу. Называлась их контора «Харакат аш-Шабаб», (2) поэтому у кенийцев на востоке было довольно-таки много воинских частей, которые специально занимались исламистами.

Такая напряжённая обстановка до зоошизы, я считаю, даёт мне основания надеяться на нахождение чего-нибудь интересного на местных военных базах — в том числе и поэтому я еду именно таким маршрутом.

Слон-гондон всё ещё на месте, возле моего тягача, но, пока что, хрен с ним. Если я найду КПВ, РПГ-7 или ещё что-нибудь, что способно отрывать жопы крупным зверям, то пусть сразу вешается, так как ему скоро настанет капец…

Смотрю на свою правую руку и вижу, что она уже начала подгорать — изменила оттенок на щедро сдобренный молоком капучино. Пройдут ещё шесть-семь часов, и она примет среднестатистический негритянский цвет.

«А потом опять облезать, блин…» — подумал я с недовольством.

Только я надолго ухожу из-под палящего Солнца, как моя шкура сразу же начинает идти лоскутами, которые потом липнут к одежде, скатываются катышками, вызывают зуд и всячески раздражают меня. Из-за этого приходится часто вытряхивать одежду, а помыться, чтобы смыть с себя эти лоскуты облезшей кожи, негде. В речку или любой другой водоём я ни ногой, блин, а водопровод больше не работает нигде…

Вообще это неудобное свойство с защитным механизмом от гипервитаминоза D меня жутко бесит, так как мне лучше бегать с солнечными ожогами, чем постоянно сдирать с себя лоскуты кожи.

«Негодовать, блядь!» — подумал я возмущённо.

Через полтора часа я достиг мёртвого города Гарисса.

Я думаю, есть шанс найти тут какую-нибудь информацию о воинских частях — наверное, нужно найти ближайший полицейский участок, что будет непростой задачей, так как город строил какой-то шизофреник, которому было глубоко похуй, как люди будут тут жить.

Пересекаю мост через реку Тана, который перекрывали менты — тут стоят две ментовские тачки и один грузовик.

— Погодите-ка… — произнёс я, остановившись.

Возвращаюсь к ментовским тачкам и пробую открыть одну из них, но она заперта. Это не проблема — разбиваю стекло с водительской стороны и разблокирую дверь, на что сигналка загадочно промолчала. Ну, аккумулятор точно давно сдох.

Сажусь на водительское место и открываю бардачок, в котором местные менты чего только не хранят. Обнаруживаю аккуратно сложенную карту города, разворачиваю её и полностью погружаюсь в ознакомление с местностью.

Полицейский участок, согласно карте, находится в центре города, недалеко от здания банка и рынка. Ну, это логично — никто не станет пробовать грабить банк, когда неподалёку есть штаб полиции округа, полный злых и голодных до денег негров-ментов, систематически стригущих торгашей на рынке…

Координат воинских частей на карте, естественно, нет, но я почти абсолютно уверен, что в штабе полиции точно будет какая-то информация об этом, ведь если границу кошмарили радикальные исламисты, то у ментов обязательно было взаимодействие с армией.

Покидаю автомобиль и иду в центр города, который, как оказалось, недалеко отсюда.

Улицы города полны мусора, но на асфальте и тротуарах ни единого признака хоть одной человеческой косточки. Костееды не спят и подчищают абсолютно всё, что найдут.

Сдаётся мне, что когда Африка полностью исчерпает себя, они рванут осваивать соседние континенты, на которых этих костей так много, что им хватит на сотни жизней…

Обнаруживаю искомый полицейский участок и сразу же замечаю растяжку.

— Опаньки, — произношу я и медленно приближаюсь к двери.

Заглядываю в дверной проём и прослеживаю тонкую проволоку, которая ведёт к гранате Ф-1, прикреплённой к косяку серой клейкой лентой. У меня стало даже как-то теплее на душе, когда я увидел эфку — уверен, что её произвели у нас дома, во времена молодости Профа или даже чуть раньше.

Двойного натяжения тут нет, поэтому достаточно срезать проволоку и можно извлекать гранату. Лишней точно не будет.

Достаю из подсумка кусачки и обезвреживаю растяжку, после чего сдираю гранату с косяка и освобождаю её от клейкой ленты.

Сразу же разгибаю усики предохранительной чеки, чтобы не выскочила, а затем выкручиваю близкий моему трепетному сердечку УЗРГМ-2, который внимательно изучаю.

«Нет, это не модернизированный на мгновенный подрыв — видно, что его не разбирали», — понял я всё на его счёт. — «Но надо модернизировать, как будет время, чтобы было из чего ставить качественные растяжки».

Продолжаю движение по полицейскому участку и добираюсь до кабинета местного шефа полиции, у которого, согласно моей теории, должно быть просто дохрена документации по взаимодействию ментуры с вояками.

Захожу в просторный кабинет, который оформлен в подчёркнуто скромном стиле, типа, местный шеф ментов взятки вот вообще не брал, и ходил в холщовом рубище, на котором самой дорогой вещью был только полицейский жетон…

Сажусь в запыленное кресло и открываю выдвижные ящики.

— Хе-хе… — тихо хохотнул я, обнаружив в нижнем ящике литровую бутылку «Джека Дэниэлса». — А он не тратил рабочее время впустую…

Откручиваю крышку и прикладываюсь к бутылке, сразу же перемещая бесценную янтарную жидкость в более надёжное хранилище. Бесплатные калории на дороге не валяются, так-то.

Подзаправившись, смотрю на тыльную этикетку и ищу количество калорий. В 100 миллилитрах содержатся 220 килокалорий, а я выпил литр — это значит, что я на халяву разжился 2200 килокалориями. Это же успех!

Можно было бы, конечно, посмотреть на бутылку через дополненную реальность интерфейса, но я ею редко пользуюсь, так как в жизни редко пригождаются такие подробности — калории я не считаю и за весом не слежу, поэтому даже не подумал изучить состав этой алкашки.

Возвращаю пустую бутылку обратно в выдвижной ящик, после чего начинаю изучать лежащую на столе и разбросанную по полу документацию. Есть ещё здоровенный сейф, но он закрыт и ключей рядом не видно, поэтому займусь им в последнюю очередь.

В течение двадцати минут читаю случайные документы, в которых содержатся ежедневные и еженедельные отчёты о ситуации в округе, разведывательные и аналитические отчёты о передвижениях и действиях исламистов из «Аль-Шабааб», какие-то данные о расследованиях, подозрительных лицах, а также материалы о совместных действиях с армией.

Последнее меня очень заинтересовало, но никаких координат расположения армейцев в этих материалах не содержится, зато упоминаются некие казармы Модика, из которых выдвигались патрульные отряды армейцев, обнаруживавшие активность исламистов на границе.

У меня складывается стойкое впечатление, будто этот дядя, местный шеф полиции, реально работал, а не занимался хуйнёй — судя по документам, они тут проводили операции по нейтрализации угрозы от исламистов, причём нешуточные.

Настал черёд сейфа, ключей от которого я так и не обнаружил. Но это не беда, потому что когда сила есть, особо много ума не надо.

Взламываю сейф грубой силой, после чего со скрипом открываю его дверь и натыкаюсь взглядом на пистолет CZ 75, чехословацкий, очень удачный и чрезвычайно популярный, особенно у ментов.

Пригодится, хотя Глок 17 мне тоже нравится.

Тут же кобура, а также две коробки с патронами 9×19 миллиметров Парабеллум. Это тоже будет не лишним, хотя патронов у меня уже дохуя…

Креплю кобуру с чехословацким пистолетом к ремню, а патроны закидываю в рюкзак, после чего берусь за изучение документов из сейфа.

Это уже рапорты и сводки секретного характера, о том кто, куда, кому, за что и когда. Вот тут-то я и нашёл папку с планом операции по взятию крупного отряда исламистов за жопу в буше у сомалийско-кенийской границы.

Отряды армейцев работали совместно с ментами, что подразумевало точную координацию перемещения подразделений, а это требовало указания исходных позиций.

Есть наводка на четыре передовые базы армейцев, а также на те самые казармы Модика — они к западу от города, в тринадцати километрах отсюда. Для меня это как в продуктовый магазин к дяде Сурену сходить…

«Хотя какой он мне, блядь, дядя?» — спросил я себя. — «Интересно будет узнать, выжил ли он…»

У меня до сих пор есть непроработанная обида на него — за ту сраную кильку, которую он мне продал. Я до сих пор не определился, это бабушкины закрутки меня пронесли или сраная килька дяди Сурена — только поэтому я его и не угандошил тогда, у автовокзала…

Хотя, нет, не только поэтому. Тогда во мне оставалось гораздо больше человеческих качеств, чем сейчас — были иллюзии, были какие-то ценности Старого мира, который, как можно увидеть на улицах каждого города Земли, уже окончательно умер.

Покидаю полицейский штаб округа и начинаю бег к вожделенным казармам. Там, ну, просто с вероятностью 100 %, точно осталась какая-нибудь взрывчатка, какое-то оружие, а ещё лучше, чтобы там нашёлся старый добрый РПГ-7 с пятью-шестью выстрелами. Это была бы просто имба.

Тринадцать километров спустя я обнаруживаю себя у КПП казарм, ворота которого перекрыты забавным колёсным танком. Этот танк имеет миниатюрный корпус и большую башню с орудием калибра, ну, наверное, 85–90 миллиметров.

Выглядит этот танк как полурак-полухуй, то есть, совершенно несерьёзно, но зато в нём расположен спаренный пулемёт неизвестной модели.

Колёсный танк меня не заинтересовал, потому что его хрен заведёшь, управлять я им не умею и у меня не четыре руки, чтобы одновременно вести, заряжать и наводить орудие.

Но этот танк — это очень хороший знак, потому что его никто не утащил отсюда, а это значит, что некому было утаскивать.

Прохожу на территорию воинской части и вижу, что здесь основательно покуролесили животные. На поросшей дикой травой и диким кустарником площадке разбросаны проржавевшие автоматы, а слабый ветерок колышет запыленные обрывки воинской экипировки.

Также встречаются выгоревшие под безжалостным Солнцем кевларовые шлемы.

Ну, тут видно, что и где расположено — вон там непосредственно казармы, где обитала солдатня, вон там штаб, вон плац, а там, похоже, столовка…

— А вот и они, — произнёс я и удовлетворённо улыбнулся.

Я нашёл взглядом склады, которые ещё и пометили вывеской, чтобы никто не перепутал.

Иду к складам и понимаю, что их тут обороняли до последнего, так как именно у них я вижу наибольшую концентрацию ржавых винтовок HK G3, обрывков экипировки и шлемов.

Захожу на ближайший склад и сразу понимаю, что это не то место — тут хранятся вещи, экипа и прочее.

Иду в соседний и обнаруживаю, что тут тоже хранится какая-то срань типа генераторов и так далее.

Начинаю соображать и вспоминаю, что боеприпасы никто не хранит в таких обычных зданиях — долбоёбов нет, потому что все долбоёбы уже давно взорвались, ещё задолго до моего рождения.

— Значит, должно быть какое-то здание, оборудованное земляными валами, которые должны направить возможный взрыв к небесам, — произнёс я задумчиво и огляделся.

Чтобы найти склад боеприпасов, мне пришлось побегать по всей воинской части — я обнаружил его на северо-востоке, на дистанции в один километр. В случае взрыва снарядов к танкам и артиллерии, это полная хуйня и казарму точно накроет.

Но склад делали совсем не долбоёбы, поэтому вокруг него насыпан высокий земляной вал, который должен не позволить подорванным и подхваченным серией взрывов снарядам прилететь прямо в штаб или в казармы.

«Сомнительно, но окей…» — подумал я, идя к складу боеприпасов. — «У нас, насколько мне известно, РАВ-склады делают в пяти-восьми километрах от ближайшей части, чтобы ни по кому не прилетело какой-нибудь боеголовкой».

При приближении к складу вижу, что возле него стоит целый танк, рядом с которым разбросаны снаряды, которые никто так и не загрузил. Печально.

Прохожу внутрь и вижу, что тут кто-то искал боеприпасы и загрузил цинки с патронами 7,62×51 миллиметр на специальную тележку, но затем сюда ворвался какой-то зверь и устроил бойню.

Но главное я уже увидел — есть ящики, подозрительно похожие на ящики, в которых хранятся гранатомёты…

Примечания:

1 — Первая зона пульса — это лёгкая нагрузка на уровне 50–60 % от максимального пульса. Ещё эту зону называют оздоровительной, потому что нагрузка достаточна для того, чтобы напрячь организм, но недостаточна, чтобы порвать себе жопу от напряжения. Предназначен такой уровень нагрузки для разминки, активного восстановления или адаптации новичков. Всего существуют пять зон пульса. Вторая зона равна 60–70 % от максимального пульса — иногда называется финтнес-зоной и является оптимальной и самой важной для развития базовой выносливости. Третья зона равна 70–80 % от максимума — также называется аэробной зоной и оптимальна для развития дыхалки и раскачки сердечно-сосудистой системы. Четвёртая зона равна 80–90 % от максимума — эту называют анаэробной зоной и в этом режиме организм вырабатывает много лактата, и в этой зоне оптимально развивать скорость бега. А пятая зона равна 90–100 % от максимума и это пиздец — это область для профессиональных спортсменов, которые стремятся к высшим достижениям и долго готовились к этому. Здоровому человеку в пятой зоне делать нечего, потому что это выжимание физического максимума из собственного тела, что не способствует долголетию и хорошему самочувствию. Если осторожно, то можно заходить в пятую зону, ненадолго, но бывают такие интересные личности, которые пытаются работать, как профи, а потом, вот неожиданность, страдают от тяжёлых и, иногда, необратимых последствий. У профи же команда специалистов, специальные диеты, строгие графики тренировок, режимы сна, а ещё, самое главное, у них есть практический смысл так трахать собственный организм — высокие достижения, контракты, медали, деньги, успех, ЧСВ, женщины и так далее.

2 — Харакат аш-Шабаб — террористическая организация, запрещённая на территории Российской Федерации.