*ЦАР, префектура Верхнее Котто, в саванне, 26 ноября 2028 года*

— Как молоды мы были!!! Как молоды мы были!!! — громко пропищал я. — Как искренне любили!!! Как верили в себя!!!

Бегемот оторвался от жевания травы и начал наблюдать за моим перфомансом.

— Нас тогда без усмешек встречали, все цветы на дорогах земли! — продолжил я. — Мы друзей за ошибки прощали! Лишь измены простить не могли!

Я распугал всю местную мелкую живность в виде грызунов, птиц и ящерок, которая тусовалось неподалёку от бегемота — это что-то вроде мирного сосуществования, потому что бегемоту не рентабельно охотиться на них, но рентабельно охотиться на кого-то покрупнее. А эти самые «покрупнее», как правило, охотятся на мелкую живность.

Можно было бы назвать это win-win, если бы бегемот что-то получал с этого, но он не получает ничего, кроме успокаивающего звукового сопровождения.

Как я понял, это одинокий самец, выбравший себе удобную территорию — он, большую часть времени, чилит в воде, а потом жуёт траву и, иногда, ходит на проверку территории.

О моём существовании он не знал, до момента, когда я «обласкал» его уши бессмертным творением Александры Пахмутовой и Николая Добронравова.

— Ничто на Земле не проходит бесследно! — продолжил я. — И юность ушедшая все же бессмертна! Как молоды мы были!!! Как молоды мы были!!! Как искренне любили, как вер… Ох, бля!

Бегемоту, судя по всему, мой перформанс, что называется, не зашёл, а может, наоборот, поэтому он и помчался прямо на меня, чтобы сжать в объятиях.

Разворачиваюсь и бегу прочь, поддерживая скорость около тридцати километров в час.

«Надо ускоряться, а то этот танк догоняет меня…» — подумал я и прибавил газу.

Бегемот, как я уже знаю, если очень надо, способен разгоняться до восьмидесяти километров в час, а может и сильнее, поэтому мне необходимо выжимать из себя максимум, чтобы суметь привести эту образину к ничего не подозревающему Зулусу.

Резко разворачиваюсь и даю очередь из ARX-200, попав бегемоту по морде, что, очевидно, сильно разозлило его, так как это пусть и несмертельно, но больно.

Он что-то гневно промычал, с нотками инфразвука, из-за чего у меня на жопе волосы встали дыбом, а затем совершил мощный рывок, сокративший дистанцию между нами до пары метров.

Вот тут-то у меня и сжалось очко…

Применяю рывок и отрываюсь от бегемота на пару десятков метров, но тот не отстаёт и тоже совершает рывок.

Так, сериями рывков, мы начали стремительно преодолевать саванну — я аккуратно огибал встречающиеся кусты, а бегемот пробивал их, как бумажную занавеску.

— Нормально же исполнил!!! — крикнул я ему. — Можно было просто сказать, что не нравится!!!

Я очень хорошо помню местоположение Зулуса, остановившегося на привал, поэтому выведу бегемота прямо на него, а затем просто свалю, будто это не моя проблема.

По моим прикидкам, убийство бегемота должно дать Зулусу прибавку, ну, минимум, левелов пятьдесят — это здоровски упростит его дальнейшую прокачку, а значит, мы проторчим в Африке меньше времени.

«Да я тут ради него стараюсь!» — подумал я. — «Чего он недовольный ходит-то⁈»

Всё-таки, отпуск доебал меня, потому что я отвык отдыхать и у меня появилась ностальгия по пиздецу, который я пережил в Судане, Кении и в Сомали.

Возможно, это стокгольмский синдром, а возможно, я просто чокнулся, но никто не заметил.

В любом случае, в Волгограде я, не сказать, чтобы прямо нужен: там всё отлично делается без меня, госаппарат фунциклирует по своим циклам, армия тренируется, ресурсы добываются и производятся, население растёт — ну, где я в этом уравнении?

Изначально я хотел в Иран, чтобы настигнуть шахиншаха, а затем прорваться в Египет и настигнуть там султана, но Проф сразу же сказал, что Фронтиру нужно, чтобы я быстро прокачал Зулуса.

Лучшего места для ускоренной прокачки, чем Африка, я не знаю, поэтому теперь мы в ЦАР, выживаем. Ну, вернее, это Зулус выживает, а я тут в роли штатного корреспондента BBC или National Geographic.

Приближаясь к стоянке Зулуса, я заметил кое-какие странности — местность как-то почти незаметно изменилась, появилась ловушка из кольев, а в двух десятках метров от шалаша я обнаружил выкопанную волчью яму.

Зулус почти завершил её подготовку — колья уже на месте, а вот накрыть её растительностью он не успел.

И я почти сразу увидел, почему: прямо сейчас, когда я пробегаю через его стоянку, Зулус борется за выживание — он катается по земле и часто втыкает нож в какую-то гигантскую змею, которая нанизалась на его левую руку, по самое плечо, и теперь пытается проглотить его целиком.

Но не по Сеньке шапка, потому что Зулус уже обхватил эту тварь ногами и методично орудует ножом, метя в область затылка.

— Зулус, спасайся!!! — выкрикнул я, пробегая мимо.

Бегемот ворвался в лагерь, но оказался то ли слишком самоуверенным, то ли слишком тупым, потому что он угодил в открытую волчью яму.

— Блядь, ёбаный бегемот! — воскликнул я. — Ты что, совсем долбоёб⁈ Яма же даже не накрыта! Ну как ты смог в неё попасть⁈

— Нахуя ты с ним разговариваешь⁈ — спросил Зулус. — Помоги мне!

— О, нет-нет, — покачав головой, ответил я и вытащил из подсумка фотоаппарат. — Оператор не имеет права вмешиваться в естественный ход вещей.

Сделав серию фото, отбегаю на две сотни метров и прячусь в буше.

Быстро устанавливаю штатив и водружаю на него видеокамеру.

Одно хорошо в остановках Зулуса — появляется время, чтобы подзарядить аккумуляторы от солнечной панели.

— Дорогие телезрители! — проговорил я. — Я представляю вам уникальные кадры — такого вы не увидите больше нигде! Наш нынешний главный герой и участник этого экзотического выпуска телепередачи «В мире животных со Студиком», небезызвестный вам Зулус, попал в большие неприятности. На него внезапно напал какой-то питон, который нанизался на его левую руку. Да, сейчас Зулус спасается от бегемота и пытается снять труп питона со своей руки, но он убил его совсем не сразу! И вы посмотрите, какая воля к жизни — не уверен, что я смог бы бежать так быстро, виси на моей руке такой здоровенный питон…

А Зулус, тем временем, успешно освободился от сдохшего питона, у которого из башки торчит рукоять ножа, и переключился на раненого бегемота.

Похоже, что лапки бегемота уязвимы к острым деревяшкам, так как он хромает на правую лапу, которой и провалился в волчью яму.

Это совсем не тот сценарий, который я запланировал — было бы гораздо круче, если бы Зулус столкнулся с полностью здоровым бегемотом, основательно раздраконенным и решительно настроенным рвать на части всех встречных.

Но, учитывая его непримиримую борьбу против питона, даже покалеченный бегемот прокатит в качестве хорошего завершения дня.

Снова Зулус решил положиться на свой АК-308, но заведомо ясно, что против брони бегемота это не сработает вообще никак. Тут нужно что-то калибра свыше 12,7 миллиметров, обязательно, в бронебойном исполнении.

И всё же, он дал длинную очередь в правый бок бегемота, а тот даже не поморщился, а вместо этого лишь увеличил темп преследования.

Очень быстро стало ясно, что из этих кустов я много не наснимаю, поэтому мне пришлось убрать камеру и штатив, а вместо них вооружиться более мобильной камерой.

Схватка переместилась дальше в саванну, поэтому мне пришлось догонять этих двоих и, одновременно с этим, стараться избежать излишней тряски, ради качества отснятого материала.

Бегемот сумел настигнуть Зулуса, но тот пальнул по нему дымовой шашкой и отпрыгнул на сотню метров вправо.

Шашка была благополучно проглочена бегемотом, который точно не планировал такого, но просто так получилось, что его пасть была раскрыта для укуса.

«Если бы у него получилось, он мог откусить сразу половину Зулуса», — подумал я.

Вообще, удивительно, что бегемот так лихо скачет, ведь у него, ещё пару минут назад, была повреждена передняя правая нога, но я думаю, это либо форсреген, либо какая-то активная способность, заточенная на быструю регенерацию.

Если верно второе, то замочить этого бегемота будет сложно, так как мочить его нужно будет сразу наповал, чтобы нечему было регенерировать…

Зулус снял с рюкзака РПГ-18, но не успел даже разложить транспортно-пусковой контейнер, так как бегемот узнал изделие и совершил стремительный рывок к резко ставшему очень опасным противнику.

Рывок этот был быстрее и дальше, чем все предыдущие, поэтому Зулус не успел среагировать, и произошло столкновение.

Мой протеже отлетел метров на двадцать, а бегемот, не желая упускать завоёванную инициативу, бросился на него.

РПГ-18 остался лежать на траве, и я быстро подобрал его, чтобы не пропал зря.

«А то ходют тут всякие…» — подумал я, держа разворачивающуюся драму в фокусе объектива.

Бегемот налетел на Зулуса и тот попытался отбить его морду левой ногой, но это привело к тому, что бегемот воспринял его ногу как угощение и откусил её по самое колено.

— А-а-а-а!!! — заорал Зулус. — СТУДИК!!!

Но я оператор BBC, поэтому не буду вмешиваться.

И всё же, Зулус не стал ждать помощи, а проявил смекалку — он применил прыжок с опорой на единственную ногу, и отлетел метров на тридцать, оставив после себя дымовую завесу и, как выяснилось спустя секунду, гранату РГД-5.

Бегемот не оценил взрыв гранаты у своей морды, поэтому вновь побежал на Зулуса, а тот вытащил из подсумка взрывпакет из связки тротиловых шашек.

Зулус лежит неподвижно, с взрывпакетом на груди, от которого струится слабый дымок, а бегемот сокращает дистанцию и раскрывает пасть для финального куся.

В этот момент, когда до последнего укуса остались считаные секунды, Зулус закидывает взрывпакет в пасть бегемоту и отпрыгивает на единственной ноге.

Почти сразу происходит взрыв, и бегемот резко падает на брюхо.

Подбегаю к месту действия и в деталях снимаю бегемота, акцентируя внимание на развороченную пасть.

— Вот так это и выглядит, дорогие телезрители… — произнёс я. — Зулус победил в этом смертельном поединке и доказал, что является одним из сильнейших КДшников Фронтира!

Поворачиваю камеру на Зулуса, лежащего посреди куста и перетягивающего ногу турникетом.

— Ваши комментарии, Зулус? — обратился я к нему.

— Иди нахуй, Студик, — зло процедил он.

— Хотя бы скажи, сколько левелов взял — для наших дорогих телезрителей, — попросил я.

— 36 уровней за бегемота, — ответил он и с силой затянул турникет. — Ещё 27 уровней за питона.

— Нихуя себе! — воскликнул я, не сдержав эмоций. — Так мы, выходит, очень близки к нашей цели!

— Выходит… — произнёс Зулус. — Но я тебя ненавижу, Студик.

— Это не я — это жизнь, — ответил я ему. — Зато представь, как долго бы ты выдрачивал эти левелы дома! Можешь ненавидеть меня, мне похуй, но я сделал для тебя просто дохуя! Мама с папой столько ради тебя не сделали!

— Всё равно, иди нахуй, — сказал на это он. — Фазан был прав — ты совсем ебанутый…

— Может и так, — пожав плечами, произнёс я. — Ты не можешь продолжать, поэтому надо бы тебя…

Тут я замечаю, что мы уже не одни. Гусары окружают поле битвы и, судя по всему, готовятся к атаке.

«В одиночку Зулус это уже точно не вывезет», — сделал я очевидный вывод. — «Забьют его толпой, так как он больше не обладает высокой мобильностью».

— Что? — спросил Зулус.

— Похоже, что выпуск «В мире животных со Студиком», временно, приостанавливается, — ответил я. — Нас окружают гусары, не менее сотни сабель, поэтому я помогу тебе справиться с ними, но только потому, что ты дал отчекрыжить себе ногу и они 100 % загасят тебя. Один раз на весь выпуск.

Перехватываю ARX-200 и открываю огонь по скрывающимся за кустами гусарам. Они понимают, что их раскрыли и скрытый манёвр провален, поэтому бросаются в решительную лобовую атаку.

Стреляю одиночными, потому что больше одной пули гусару, как правило, не нужно, но делаю это быстро, чтобы расчистить пространство для отступления.

Зулус тоже присоединился, сразу же, как увидел первые цели.

В нас полетели камни, прицельно метаемые гусарами, а прямо у моих ног воткнулось копьё с кремнёвым наконечником.

Хватаю Зулуса за ручку для переноски, предусмотренную на его бронежилете, и бегу в созданную мною же просеку в боевом порядке гусар.

А тут, что, сука, характерно, имеет место настоящий боевой порядок: гусары разделены на подразделения неравной численности, с, даже не сомневаюсь, собственными боевыми задачами — это прямо нехороший признак…

Применяю рывки и создаю дистанцию в, примерно, двести метров, но гусары бегут за нами, развивая очень хорошие скорости и, что более важно, сохраняя боевые порядки на уровне подразделений.

«Нет, всё-таки, если смотреть на это со стратегического уровня, то Африке, в конце концов, пизда — гусары захватят её», — пришёл я к выводу. — «Ни у каких других животных нет такого уровня организации. Ну, кроме людей».

Даже галаго, которых я материально и тактически поддержал в Момбасе, не проявили такого же уровня организованности и, при встрече с гусарами, проиграют им всухую.

— Стреляй, Зулус! — приказал я, вскидывая свою штурмовую винтовку.

Мы снесли шквальным огнём около двадцати гусар, но это не остановило наступление и, в конце концов, пришлось вступать в ближний бой.

Выхватываю свою знаменитую саблю из слоновьего бивня и начинаю рубить налетающих на меня гусар.

Перерубаю копья, отбиваю камни, рассекаю гусарские тушки, отрубаю конечности и головы, а Зулус отстреливается из двух АПС, стреляя по-македонски.

Не знаю, кто именно командует гусарами, но у него, явно, есть подходящие компетенции, так как два подразделения не участвуют в атаке, а движутся с флангов, чтобы повторить состоявшееся ранее окружение и увеличить шансы эскадрона на победу.

Они не понимают, что им это не поможет, так как в ближнем бою им меня не победить, но они могут грохнуть Зулуса, который практически не мобилен и вряд ли сможет качественно защищаться от уколов копьями.

Вытаскиваю из подсумка Ф-1 и бросаю её в подступающее к нашему тылу подразделение гусар, имеющее численность до двадцати сабель.

Граната взрывается, унося жизни нескольких гусар, но подразделение атакует, несмотря на потери.

Сразу стало как-то душно, потому что нас окружили и кольцо гусар сжалось, из-за чего я начал пропускать атаки и получил особо качественный укол в колено правой ноги, что было очень больно.

Уколовший меня гусар не успел насладиться успехом и разделился на две неравные части, а я выдернул копьё из колена и бросил его в ближайшего гусара.

Бой продолжается: Зулус продолжает стрелять из обоих АПС, а я рублю гусар саблей и, иногда, бросаю гранаты, чтобы внести побольше хаоса.

В конце концов, потери противника превысили какой-то одному гусарскому командиру известный лимит, после чего эскадрон резко развернулся и бросился в бегство.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я, глядя в спины врагов. — На что они вообще рассчитывают?

— Спасибо, — поблагодарил меня Зулус.

— Это было в последний раз, — ответил я ему. — Поднимайся — нам нужно вернуться к бегемоту…

Разделкой бегемота пришлось заниматься мне, пока Зулус, прыгая на одной ноге, пытался соорудить себе шалаш.

— Нахрена? — спросил я.

— Мне так комфортнее, — ответил он.

— А-а-а, окей… — произнёс я и вернулся к снятию очень толстой шкуры.

Примерно через четыре часа интенсивной работы, когда разделка была закончена, а Зулус организовал себе лагерь, я сел у костра и начал жарить бегемотью печень на сковороде.

— Фазан и Ронин качались так же? — спросил Зулус, севший рядом.

— Не, такой пиздец у меня впервые, — честно ответил я. — Фазан, так-то, завалил свинопотама мечом. А ты завалил целого бегемота, пусть и взрывпакетом. Из всего Фронтира убийством бегемота можем похвастаться только ты да я. Даже Щека никогда не убивал бегемотов.

— Меня это не радует, Студик, — произнёс Зулус. — И тут ты выживал?

— Ага, — улыбнувшись, ответил я. — Здорово, правда?

— Да, здорово… — сказал он. — Это очень плохие места…

— Зато какая прокачка! — возразил я ему. — Реально, в Волгограде ты бы цедил все эти левелы месяцами! А тут даже день ещё не закончился! Если бы не потеря ноги, мы бы продолжили и, возможно, добили бы твой двухсотый сегодня же!

— Двухсотый? — переспросил Зулус. — Нет, мне кажется, если бы не моя нога, ты бы задвухсотил меня…

— Возможно, — ответил я, не став спорить. — Такова жизнь — за прогресс нужно чем-то платить.

— После такого, я буду выходить из города только в самом крайнем случае, — пообещал он мне. — И то, если переживу твою эквадорскую систему…

— Ничего не гарантирую, — сказал я и нанизал на вилку кубик печени из сковороды. — О-о-о, почти готово!

Спустя пару минут, мы приступили к ужину, и я начал думать о том, что делать с бегемотом.

У нас с собой нет столько соли, чтобы завялить всё это мясо, поэтому надо что-то делать, а то жалко терять столько калорийной еды.

— Слушай, у меня тут появилась одна идея… — произнёс я, проглотив кусок печени. — А не провернуть ли нам приём, как с галаго?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Зулус.

— Может, передадим мясо бегемота в дар гусарам? — предложил я. — Нам не очень выгодно терпеть всю эту хуйню с их стороны — пока ты на одной ноге, это создаст мне кучу неудобств. Ты от них не уйдёшь и они, в конце концов, доебут тебя.

— Думаешь, сработает? — спросил он.

Он тоже понимает, что гусары не оставят всё это просто так. Они, я в этом не сомневаюсь, уже планируют новую военную кампанию, но теперь уже против нас двоих.

Я-то, до сегодняшнего дня, не учитывался их генштабом, но сегодня они получили бесценные разведданные о наших боевых возможностях, и на этих разведданных им можно и нужно выработать меры противодействия.

— С галаго сработало, — ответил я, пожав плечами. — Они тоже пару-тройку раз наломились на меня, я дал им пизды, а потом помог замочить леопарда. Потом я дал им рыбу, а они поделились со мной мясом леопарда. И в самом конце, перед отплытием, подарил им здоровенную рыбину, просто так. В общем, установлено, что они способны испытывать благодарность, а это значит, что с ними можно наладить контакт. А вот гусары… Ну, мы можем проверить.

— Сомнительно… — произнёс Зулус.

— Что мы теряем-то? — спросил я. — Короче, завтра пойдём по их следам и попробуем найти их постоянную базу. Кстати! Волчью яму ты вырыл нахрена?

— Я понял, что ты собираешься устроить мне какое-то «веселье», потому что мы слишком долго шли спокойно, — ответил он. — Но бегемота… Студик, ты просто ебанутый…

— Но ты ведь справился! — возразил я. — А это значит, что я в тебе не ошибся — подтверждено успехом в прокачке. Ничего, скоро мы закончим это африканское турне — раньше, чем я ожидал.

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, в лесу, у квартир лейб-гвардейского гусарского полка, 27 ноября 2028 года*

— Эй, служивые!!! — крикнул я и опустил клетчатые сумки на землю.

Из-за полноценной стены, огораживающей лагерь гусар, высунулись головы дозорных, которые сразу же начали тревожно орать.

— Успокойтесь!!! — призвал я их. — Мы пришли с миром! Вот, теперь это ваше! До встречи!

Раскрываю все клетчатые сумки, Зулус делает так же, а затем мы уходим.

Уходим мы недалеко — всего на пятьсот метров, на заранее подготовленный наблюдательный пункт.

— Мне кажется, что мы просто дали им подкрепиться, чтобы были силы для дальнейшего преследования, — произнёс Зулус.

— Тише ты… — пшикнув, ответил я ему. — Наблюдаем…

Гусары не решались выйти около десяти минут, но затем они выслали разведывательный разъезд, который осторожно приблизился к клетчатым сумкам, тщательно осмотрел его со всех сторон, а затем медленно приблизился к нему.

Командир разъезда дал приказ одному из подчинённых, и тот полез в сумку. Он вытащил кусок бегемотьего мяса и продемонстрировал его своему командиру.

Тот, как я понимаю, взял его в руки, принюхался к нему, а затем велел своему подчинённому осмотреть остальные сумки.

Когда им стало ясно, что в сумках только мясо, командир разъезда окликнул остальных и через стену перелез целый эскадрон гусар — они начали вытаскивать мясо из сумок и уносить их на базу.

Прошло минут пять, а на площадке перед стеной остались лежать лишь пустые клетчатые сумки. А вот из-за стены до нас начали долетать восторженные выкрики торжествующих гусар.

— Что думаешь? — спросил Зулус.

— Ничего не думаю, — ответил я. — Ждём.

Если логика галаго не чужда гусарам, то они могут принести ответные дары — это будет значить, что наши разногласия разрешены и больше нас преследовать не будут.

Всё-таки, они же знают, что это они первыми наломились на Зулуса, поэтому он лишь реализовал своё право на самооборону.

Примерно сорок минут не происходило абсолютно ничего, а затем через стену перебрался крупный гусар, вооружённый копьём который подошёл к клетчатым сумкам и начал голосить, размахивая оружием.

— Похоже, что он зовёт нас, — сказал я. — Идём — поболтаем с ним…