*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, Тракторозаводский район, 29 октября 2028 года*

— Вин, перекур окончен, — сказал я и поднялся с земли. — Материал приехал.

У нас тут затеяна большая стройка всефронтирных масштабов: строим пограничную крепость, необходимую для обороны присоединяемых к городу территорий.

Новая крепость стоит на самом северо-востоке Тракторозаводского района, на этаком речном полуострове, омываемом водой с трёх сторон.

К нему, со стороны города, подведён железобетонный мост, с механизмом разведения, а все заброшенные жилища, стоявшие на полуострове, полностью снесены, включая демонтаж фундамента.

Эта крепость нужна не для контроля прилегающей акватории, а для защиты окрестных полей, которые тоже сейчас огораживаются — раньше тут были частные дома, но их уже давно разобрали на стройматериалы и топливо.

Вообще, несмотря на то, что в Волгограде стало жить больше людей, за прошедшее время он стал существенно меньше в площади, так как дома разбираются практически непрерывно, ведь городу нужно очень много стройматериалов.

А теперь нужно защищать всю разводимую тут активность, поэтому необходима крепость, в строительстве которой я и участвую.

— Разгружай плиты, а я пойду и помогу копателям, — дал я распоряжение Вину и направился в саму крепость.

Железобетонные плиты у нас, как оказалось, уже начали производить — восстановлена работа Себряковского карьера, а также завода ЖБИ.

Есть острая нехватка квалифицированных специалистов, производственная база возрождается практически с нуля, поэтому нет уверенности, что зимой всё это не наебнётся от перепадов температур, но имеющиеся спецы уверены, что восстановили технологию и всё будет заебись.

Выбора, в любом случае, нет — вечно привозить плиты с разбора домов в других городах невозможно, поэтому нужно собственное производство, для которого изначально есть необходимое сырье. Это и быстрее по производству, и дешевле по топливу.

Я думаю, больше нигде в мире нет нормальных производств, так как всё, что я видел в других странах — это доедание руин Старого мира.

— Что тут у нас, Петрович? — спросил я, спрыгнув в яму.

— Перекур… — ответил бригадир.

— Ну, тогда перекуривайте снаружи, а я покопаю, — сказал я ему. — Надо побыстрее раскопать тут всё и начать строительство.

Строить классические крепости на поверхности — это уже прошлый век. Снос такой крепости — это вопрос количества задействованной артиллерии и объёма выделенных для неё боеприпасов.

Чтобы крепость была стойкой, нужно зарывать её поглубже в грунт, чем мы, в принципе, и занимаемся.

У, пока что, безымянной крепости будет четырёхуровневый подвал из очень прочного железобетона, что сделает её очень стойкой к артиллерийским обстрелам и бомбардировкам.

Стены крепости тоже предполагаются не в виде старомодной ограды из железобетонных плит, а в виде системы из огневых точек, предусматривающей установку артиллерийских орудий и зенитных установок в казематах из железобетона и стальных бронеплит.

Взять её просто так будет нельзя, и это обстоятельство будет усугублено тем, что на городской верфи заложена и строится бронированная речная баржа с артиллерийскими орудиями и зенитками.

Идею подкинул Муравей, который видел нечто подобное в стратегии «Чёрные бушлаты» — у фашистов там были такие квадратные речные баржи, с установленными на них орудиями калибра 88 миллиметров и пулемётами MG34.

У наших судостроителей эта концепция получила дальнейшее развитие, поэтому они предусматривают установку на баржу двух установок АК-630, оснащённых 30-миллиметрового калибра автопушками АО-18 с вращающимся блоком стволов, а также одной установки АК-176, с орудием калибра 76,2 миллиметра.

Этого будет вполне достаточно для того, чтобы поддержать артиллерийским огнём все крепости, которые будут построены для защиты Волгограда.

Мне известно о следующей крепости, которую собираются строить на острове Западный, и в ней установят серьёзные артиллерийские орудия, которые позволят поддерживать огнём территорию вокруг Волгограда.

Ввиду того, что мы реально контролируем только ту территорию, которую огораживаем стеной, плотное артиллерийское прикрытие имеет жизненную необходимость.

— Ну, поехали… — произнёс я и начал долбить землю мотыгой.

Такие мотыги сконструировали и сварили специально для КДшников, задействованных на строительстве: они имеют массу по 85 килограммов, изготовлены из высокопрочной стали и позволяют достичь очень высокой производительности, если есть эквивалентная ей физическая дурь.

Моя физическая дурь позволяет мне и не такое, поэтому я вполне эффективно заменяю отделение землекопов и, в отличие от них, могу работать сутками подряд.

Так я и работаю последние пятеро суток, в основном, копая землю, долбя породу и перетаскивая железобетонные плиты.

Может показаться, что я работяга и трудяга, жертвующий силами и здоровьем, но это далеко не так — бои против зверей отнимают у меня гораздо больше килокалорий, чем это, поэтому я тут так активно отдыхаю.

Мой отпуск всё ещё продолжается, но я просто осознал, что больше не могу марафонить аниме, кино и сериалы, а также играть в компьютерные игры сутками подряд, что связано, я думаю, с тем, что моя зависимость от дешёвого дофамина благополучно прошла.

Больше такое времяпровождение не вызывает у меня сильного удовольствия, поэтому я начал испытывать тоску и жажду действий.

Сейчас я пробую себя в созидательной деятельности и это, по-своему, весело и интересно — приятно потом смотреть на то, как строители заливают фундамент в огромную яму, которую ты вырыл за какие-то пять часов интенсивной работы.

Ну и мне щекочет самолюбие то, что мы построили какую-то устойчивую систему, которая уже осмысленно работает над общественно полезными задачами. И даже если меня тут не будет, система продолжит работать и добьётся поставленных перед ней целей.

Четыре дня назад я был задействован в строительстве ирригационного канала к будущим полям — когда придёт время, перемычку разрушат, и в канал хлынет речная вода. Эта вода будет питать пашню, что повысит урожайность.

Но, пока что, борта канала укрепляют строители, чтобы всё это не размыло, поэтому заработает он только в следующем году.

По подсчётам Дмитрия Петровича, который тут бригадир, в сутки я вынимаю до 25 кубов мягкой земли, а если речь идёт о твёрдых породах, то доходит и до 40 кубов. Учитывая, что я могу пахать так неделями и месяцами, почти без остановок, производительность получается лютая.

Но техника работает быстрее, поэтому сюда скоро пригонят малый экскаватор, который доведёт дело до логического конца.

Правда, потом его придётся вытаскивать из этой ямы, в чём поможем мы с Вином, вытянув его на мускульной силе.

В любом случае, КДшники очень сильно ускоряют почти все строительные процессы, особенно те, где препятствием являются физические ограничения обычных людей.

Из КДшников на стройках у нас работают, в основном, малолетки, которых нежелательно отправлять в Дичь, чтобы они рисковали там своими жизнями — мы считаем, что это неэтично и лучше дать им хоть какое-то детство.

«Детство, полное работы на стройках или на производстве», — напомнил я себе.

Этичность этого процесса никем не обсуждается, так как если загонять на такую тяжёлую работу нормальных детей, то эти дети будут конвертировать своё здоровье хуй пойми во что, а КДшникам-детям почти так же похуй, как и мне.

Здоровье своё они тяжёлой работой не гробят, так как есть форсреген и организмы КДшников, сами по себе, гораздо лучше восстанавливаются, а ещё их очень хорошо кормят и за полезную деятельность даётся кое-какой опыт, что тоже, своего рода, прокачка.

Да и времени у этих обалдуев дохрена, поэтому они ходят на учёбу, а потом отрабатывают положенное, из-за чего у них почти не остаётся времени на всякую хуйню.

Я считаю, что это правильный подход, потому что у физически заёбанного КДшника-подростка гормоны не шалят…

«Нужно больше КДшников, а то нас как-то маловато», — подумал я. — «Ну, если не считать ту ораву малолеток, которые постоянно орут и срут».

Все эти младенцы — это будущая рабочая и военная сила, которой надо просто вырасти и дела у Фронтира пойдут совершенно иначе.

— Принимайте тележку! — сообщил я рабочим.

Хватаю заполненную грунтом тележку и поднимаю её.

Рабочие перехватывают её и укатывают к отвалу, а я возвращаюсь к работе — через несколько минут тележку вернули, из-за чего мне пришлось ненадолго отвлечься, но затем я сразу продолжил хуярить землю мотыгой.

Рабочий день продолжался, Вин херачил на строительстве секций стен между огневыми точками, Муравей и Череп занимались сооружением канализационных коммуникаций, а строители из нормальных людей суетились на фоне и делали, что могли.

Но Солнце, в конце концов, зашло, поэтому настало время для ужина, который у нас происходит на пересменке. В этот промежуток времени, предыдущая смена рабочих уходит домой, а вместо неё заступает вечерняя смена. Так обеспечивается круглосуточная работа — а мы, КДшники, никуда не уходим и продолжаем пахать, как проклятые.

Вместе со следующей сменой приехал Шахром, доставивший здоровенный котёл.

— Наконец-то, бля… — проворчал чем-то недовольный Череп. — А то уже давно жрать охота…

— Рассаживайтесь, — сказал Шахром и раздал нам ложки, а затем посмотрел на стоящих в стороне рабочих. — Мужики, вы тоже садитесь! Но мясо осторожно ешьте!

Все расселись на лавках и он начал накладывать плов по тарелкам.

— О-о-о… — издал Вин, попробовав плов. — Это божественно, Шахром!

— Личного приготовления, — похвастался тот.

Плов оказался просто охренительным, хотя его не сравнить с тем, что готовит Хумай Мердановна — она живёт в моём особняке и даже нашла себе мужа, Кирилла Ивановича, который переехал туда же и сейчас ремонтирует сауну, в которой я никогда не парился.

Ещё у него есть план по строительству бассейна во дворе, который нужен непонятно зачем, но я не стал отказывать ему, так как Лапша загорелась этой идеей. И очевидно, что Кирилл Иванович чувствует себя неудобно из-за того, что просто помогает по хозяйству, поэтому решил так подчеркнуть свою полезность.

Мне, вообще-то, всё равно, так как он же муж Хумай Мердановны, а она просто бесценна для меня, так как такого плова я никогда не пробовал и уже, думаю, вряд ли попробую где-то ещё…

— Шик, — произнёс Муравей. — Хотя Хумай Мердановна…

— Ну, ты не начинай, ладно? — попросил его Шахром. — Она всю жизнь в лучшем ресторане работала, так что не надо, есть же!

— Да я просто отметил, бро, — пожав плечами, сказал Муравей.

Выглядит он, как и прежде, крипово: всё тело из бронехитина, но, в то же время, черты лица человеческие, что, удивительным образом, делает его сходство с человеком ещё меньшим. Особо это подчёркивается отдельными человеческими признаками в виде губ и зубов.

Но, несмотря на это, он нашёл себе женщину — Иглу, которая из бывших дружинников Пиджака. И тут можно сказать, что они сошлись характерами и нравится он ей совсем не за внешность.

«Бедолага Пиджак…» — вспомнил я нашего бывшего врага, продолжая жевать плов. — «Наверное, он уже жалеет, что ввязался в эту херню с Фронтиром…»

Как-то так получилось, что он утратил влияние на своих бывших дружинников, в результате чего стал обычным КДшником на службе у Фронтира — Проф плавно отстранил его от серьёзных дел и, незаметно для себя, Пиджак начал ходить в рейды.

Признаки того, что он не рядовой КДшник, конечно же, есть: он живёт в трёхэтажных хоромах, гоняет по городу на бензиновом Порше 911, что считается диким лухури, так как бенза всегда в дефиците, особенно в случае с такой прожорливой тачкой. Ну и дети его тоже живут жизнью мажоров, так как у папеньки есть неприличное состояние.

И Пиджак, кстати, по-прежнему избегает встречи со мной — мы раньше не сказать, чтобы общались, потому что у нас не сложилось приятельских отношений. Я думаю, он не может простить мне инцидент в Суровикино, который и обусловил падение Пиджака — после той диверсии Лимон отжал у него власть и вынудил уйти в изгнание.

Короче, я понимаю причины его неприязни, ведь и сам бы, наверное, крепко-накрепко затаил на человека, по вине которого у меня бы закончился пёрфект лайф.

«Да и хрен с ним, с Пиджаком», — решил я. — «А вот какого хрена Бром шастает по городу и бухает по барам и ресторанам каждый день — вот это очень хороший вопрос».

Проф сказал, что Бром принял идеи Фронтира и стал верным сподвижникам, но я начал постоянно ждать от этого типа какого-нибудь говна.

У Брома с Щекой частые стычки — они грызутся всякий раз, когда встречаются и дошло до того, что Щека вызвал Брома на дуэль, но она не состоялась по приказу Профа, которому нажаловался Бром.

Но, говорят, что Бром прямо охуительный КДшник, так как всегда эффективен в рейдах и знает очень много хороших мест, где можно полутаться.

«С другой стороны, он получил полный ультралюкс, но без какой-либо ответственности», — подумалось мне. — «Раньше-то у него был стресс из-за того, что за его жопой постоянно охотились „соратники“, его тихо ненавидели данники, и его благополучию угрожал Фронтир».

Я понаблюдал за Бромом и понял, что он не прикидывается, а реально кайфует от своей нынешней жизни, поэтому каждый вечер тусует по многочисленным ресторанам и барам, клеит баб, сорит бабками и систематически ходит в рейды — даже когда он рулил Тамбовом, у него не было такого.

Да и вообще, больше нигде нет этого очень близкого подобия прошлой жизни, с электричеством, водоснабжением, крепким сегментом развлечений и человеческими взаимоотношениями без серьёзных рисков втыкания ножа в спину.

Единственный риск для Брома — это Щека, но мой бро никогда не станет втыкать никому нож в спину. Если он и воткнёт ему нож, то только в лицо.

Доедаю третью порцию плова и вижу, что котёл показал дно. И как только это произошло, Череп поднял котёл и выдул весь жир.

— Это лучшая часть плова… — произнёс он и вытер губы рукавом.

— Так, мужики, возвращаемся к работе, — сказал я. — Вторая смена подошла.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, Тракторозаводский район, 12 ноября 2028 года*

— А чё ты хуйнёй занимаешься тут? — спросил Щека.

— Это не хуйня, — ответил я ему. — Смотри, какую крепость мы тут забабахали! Строить ещё много, но начало положено!

— И без тебя бы построили, а так, ты только кучу времени въебал, — сказал он.

Вин и Череп, тем временем, закончили устанавливать 152-миллиметровую пушку-гаубицу Д-20 на специально разработанную платформу.

Эта платформа оборудована особым конвейером для ускорения заряжания, а также позволяет быстро поворачиваться вместе с орудием и вести стрельбу на 180 градусов.

— Ты просто не шаришь, — сообщил я Щеке. — Это же крепость, которую мы строим своими руками! Вон там, видишь? Это башня от «Тунгуски», а вон там — это радар. Крепость теперь прикрывает город не только от наземных угроз, но и от воздушных!

— Лучше бы ты тусовался в городе, и мы бы всё это время играли в настолки, бухали или гамали в Фифу, — ответил на это он.

— Мы же и так потратили на это дохрена времени, — возразил я ему. — А тут разнообразие и польза Фронтиру — ну и с нормальными людьми можно пообщаться и узнать, что их заботит. Мне кажется, ты начал отрываться от реальности…

— Это я-то оторвался⁈ — возмущённо спросил Щека. — Да нихуя! Я знаешь, сколько всего сделал за это время⁈

— Ну, с людьми ты часто общаешься? — задал я вопрос.

— Нет, но… — начал Щека. — Короче, Студик, ты пиздец как изменился! Раньше ты был чилловым парнем, а теперь хуяришь тут, блядь, хуй знает зачем! Ещё и Лапшу заразил этой хуйнёй!

Лапша, как раз, подняла очередную железобетонную плиту и установила её в потолок самого нижнего уровня, после чего рабочие начали крепить плиту к другим.

— А ты сам попробуй, — предложил я ему. — Работа на свежем воздухе, общение с людьми, а также общественная польза. Ты же частенько болтаешь за людское, за общественное благо и так далее — чего бы не попробовать?

— И попробую! — с вызовом ответил Щека. — Но сдаётся мне, что это какая-то хуйня… Ладно, что нужно делать?

— Ты бы переоделся — твоя Габана не перенесёт стройки, — посоветовал я ему.

— Да я в трусах буду ебашить! — заявил Щека и скинул с себя свой знаменитый леопардовый халат. — Ну?

— Сомнительно, но окей… — ответил я. — Тогда идём копать грунт — как раз, земля достаточно промёрзла.

Мягкий грунт копать неприятно, а вот твёрдый — это самое то, так как решать начинают грубая сила и масса инструмента.

Спустившись в яму, вручаю Щеке свою запасную мотыгу.

— Надо просто откалывать куски, — сообщил я ему. — Как соберётся куча, вот такой лопатой грузишь её в тележку и поднимаешь из ямы. Рабочие принимают телегу, выгружают её в отвал и возвращают, а ты, тем временем, хреначишь грунт. Работа нехитрая, но интересная.

До прихода Щеки я копал яму под склад боеприпасов — с ним всё непросто, так как проект земляных работ предполагает не большой куб, в котором установится железобетонная коробка, а подземное помещение сложной формы, с каналами под конвейерную ленту, по которой будут перемещаться ящики со снарядами.

— Вроде бы, понятно, — сказал Щека.

— Но надо придерживаться плана, — предупредил я его и вытащил из бокового кармана рюкзака планшет. — Вот этого плана — мужики, конечно, поставили метки, но можно промахнуться и выкопать лишнее. Ничего страшного, на самом деле, но это потеря времени.

— Ага… — изрёк Щека, изучив план. — Ну, теперь точно всё понятно. Студик, хули стоишь⁈ За работу!

Вместе с ним дело пошло гораздо веселее, а работа быстрее, несмотря на то, что он делает перерывы на прикуривание очередной сигары.

Я вижу, что он пристрастился к ним, и смолит их почти постоянно, хотя мне не очень понятно, где он их берёт, так как их в природе осталось очень мало и до зоошизы этот товар был, в наших краях, не особо распространённым. Всё-таки, здесь тебе не Москва и не Питер…

Ближе к пяти вечера, мы закончили основную секцию, а затем нас прервал Проф, пришедший в недостроенную крепость с инспекцией.

— Да, слухи не врут… — произнёс он, посмотрев на нас с края ямы.

— Что случилось? — спросил я его.

— Ничего не случилось, — ответил он. — Но я услышал благую весть — пошёл слух, будто Щека начал работать на стройке… С чего бы это?

— Захотелось просто, — пожав плечами, сказал Щека. — Так ты реально пришёл посмотреть, как я работаю?

— Нет, конечно же, — улыбнувшись, произнёс Проф и сел на край ямы. — Я хочу поговорить со Студиком. Студик, ты писал Зулусу, что у тебя родилась какая-то новая система?

— Да, я назвал её обучением по эквадорской системе, — подтвердил я.

Все во Фронтире очень серьёзно относятся к моей педагогической методике, не потому, что она как-то особо проработана по методологии, а потому, что она реально работает.

Все любят и ценят работающие вещи, поэтому в НИИ КД даже есть отдельные специалисты, которые думают о том, как бы усовершенствовать методологию Новикова…

В НИИ КД моя методология получила научное обоснование, что очень важно для меня, как для педагога, инноватора и видного научного деятеля: установлено влияние гормонов и нейромедиаторов на получаемый опыт — проведён ряд полевых экспериментов, который научно подтвердил то, что нам было понятно по практическому опыту.

— И в чём её суть? — поинтересовался Проф.

— Когда придёт время, узнаешь, — пообещал я ему. — А сейчас я хочу сохранить её в секрете, чтобы о ней узнал строго ограниченный круг лиц. Так эффект на Зулуса будет мощнее.

— Надеюсь, она не слишком опасна для обучаемого, — выразил Проф надежду.

— Методология Новикова не знает, что такое «безопасно», — усмехнувшись, ответил я. — А если серьёзно, эквадорская система обещает стать имбой!

— Ну, посмотрим, — произнёс Проф.

— Дедуля, вот ты всем говоришь — работайте во благо Фронтира, несите кроваво-красные знамёна к светлому будущему и так далее, да? — спросил его Щека. — А почему я не вижу тебя на стройке? Мы, пролетарии, рабочий класс, не жалея себя, блядь, хуярим грунт, возводим стены, а ты, номенклатурщик, сидишь в тепле кабинета и забываешь, каково нам тут! Мужики, верно же говорю⁈

Он окинул взглядом строителей, которые сразу же вернулись к работе.

— Товарищи! — воскликнул Щека. — Вас эксплуатируют, сосут вашу кровь, тянут жилы! Э-э-э-э… Дальше терпеть нельзя…

— Это ты тут рабочий класс? — спросил я его.

— Нет, он прав, — сказал Проф. — Нельзя отрываться от рабочих. С завтрашнего дня я буду уделять стройке не менее трёх часов — я помогу вам построить эту крепость.

— Видите⁈ — вопросил Щека. — Эксплуататор испугался пролетарского гнева и пошёл на уступки! Но не дайте себя обмануть, товарищи! Нет! Нам не нужно твоё снисхождение и не нужны твои жалкие подачки, узурпатор! Вся власть Советам! Долой буржуев! Вставай, проклятьем заклеймённый! Весь мир голодных и рабов…

— Похвально, — произнёс Проф. — Ладно, увидимся завтра.

— Кипит наш разум возмущённый! — продолжил петь Щека, разбивая землю мотыгой. — И смертный бой вести готов!

— Завязывай, — попросил я его. — Он уже ушёл.

— Ушёл? — переспросил Щека. — Ну, ладно, тогда продолжаем работу, рабочий класс!