*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон Гарден Инн Волгоград», 17 октября 2028 года*

— Да они совсем охуели! — воскликнул я. — Проф, сделай с ними что-нибудь! Я не давал согласия на то, чтобы мне отхуярили половину печени и почку!

Меня отпустило очень быстро, но затем я лёг спать, так как эти фашисты нанесли мне слишком серьёзный ущерб, который я устранил только к утру.

— Это необходимая жертва, — ответил Проф. — Они приносят в тысячу раз больше пользы, чем причиняют ущерба. К тому же, с тебя не убудет — получишь полную компенсацию и бонус за жертву.

— Всё равно, это капец, Проф… — проговорил я.

— Очень нужный нам капец, Студик, — сказал он. — Если бы не доктор Галыгин, мы бы не приблизились к пониманию происходящего ни на шаг. Теперь, по результатам его труда, мы хотя бы знаем, что это наномашины, а не какие-то бактерии или вирусы.

— С трудом верится во все эти наномашины и прочую научно-фантастическую поеботу о сверхсекретном НИИ, — поделился я своим мнением.

— Это лишь версия доктора Галыгина — о сверхсекретном НИИ, — ответил Проф. — Но наномашины — это факт, с которым невозможно спорить. И мы до сих пор не знаем, какие цели преследовал их создатель. Доктор Галыгин — это наш шанс узнать что-то ещё. Скоро он должен будет установить, содержатся ли наномашины в мозговой ткани КДшников. Если да, то это окончательно подтвердит теорию о связи интерфейса и наномашин.

— А разве это не понятно и так? — спросил я.

— Нужны доказательства, — сказал Проф. — Догадки и интуиция — это ненаучно. Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько важна работа Аркадия Львовича и его команды.

— Нет, то, что это важно, я понимал изначально, — ответил я ему. — Но они вырезали мне почку!

— Да, — кивнув, произнёс Проф. — Но ты получишь полную компенсацию, как я уже сказал. К тому же, это разовая акция — доктор Галыгин хочет оценить степень воздействия другой климатической зоны на твой организм, сравнить результаты анализов с предыдущими, а также изучить все произошедшие в тебе изменения. Мы не знаем точно, как это поможет ему продвинуться в исследованиях, но даже если это продвинет исследования на маленький шажок, это оправдано.

— Ладно, — пожав плечами, сказал я. — Меня звали к себе мастера — пойду к ним.

— Давай, успехов, Студик, — ответил Проф и вернулся к своему компьютеру.

Нарк похвастался мне, во время переписки в чате, что Фронтир — это единственное государства на планете Земля, в котором достигнута 100 % цифровизация. Никто не использует бумажные документы, расход бумаги нулевой, всё изучается и подписывается строго в цифровой среде, что ускоряет решение проблем в разы.

Раньше такое было лишь мечтой и ни одно государство не могло внедрить у себя такое, а мы, построив Фронтир с нуля, изначально заложили в его структуру передовые принципы.

Ну и надо всегда помнить, что у нас не полноценное государство с кучей присущих ему проблем, а больше город-государство, как в Средневековье, но с самыми свежими технологиями.

То есть, большинства проблем, стоявших перед государствами Старого мира, перед нами не стоит — мы крайне милитаризованное, максимально мобилизованное и выживающее общество.

Но проблем дохрена и больше, потому что мы тащим за собой багаж прошлого. У нас уже, по словам Ронина, начинается имущественное расслоение — кто-то лутает бабки за счёт собственной предприимчивости, кому-то везёт, а кто-то работает микрообщиной и представляет интересы накопленных ею бабок.

Вот эти электротачки, что гоняют по Волгограду — их не выдают населению, а продают за бабки, поэтому мало кто может их себе позволить. Я могу, но мне не нужна тачка, чтобы быстро перемещаться по городу.

И Проф считает, что это неправильно, потому что имущественное неравенство — это индивидуализм. А мир вокруг очень любит ебать индивидуалов, поэтому нужен жёсткий общинный коллективизм, который, в нынешних условиях, никак не желает вырабатываться.

Идеи Профа я знаю — он топит за социализм, потому что большую часть жизни провёл при советском режиме, но нравится его идея не всем.

Я в это лезть не собираюсь, так как, во-первых, не шарю ни в социализме, ни в капитализме, ни в фашизме и даже не разбираюсь в монархизме, хотя, казалось бы…

Если меня будут впутывать в эту политику, то я буду сопротивляться, возможно, с применением рук и ног.

Но зерно рациональности в идеях Профа есть: индивидуалов и индивидуалок ебут. В одиночку ты не можешь почти нихуя, а даже если можешь что-то, то, рано или поздно, чокнешься от одиночества.

Это значит, что в нынешних условиях нам нужен коллективизм, общинность, работа сообща — только так можно бросить вызов окружающему миру и иметь шансы на победу.

Захожу в лифт и спускаюсь в паркинг, где, как и прежде, размещены мастерские, ремонтирующие технику и оружие, а также производящие оружие, боеприпасы и индивидуальную броню.

— Здоров, Студик! — приветствовал меня Фазан, отошедший от станка с ЧПУ. — Что-то ты припозднился — мы тебя вчера звали.

— Зашёл, блядь, с дуру, в НИИ КД… — ответил я ему. — Даров-даров… Чего звали-то?

— Да хочу показать тебе твою новую саблю, — сообщил мне Фазан. — Айда за мной.

Он провёл меня на склад, где сразу же открыл стоящий на столе деревянный ящик и вытащил из него мою саблю.

Лезвие не претерпело никаких изменений, но вот рукоять теперь другая, а ещё появилась корзинчатая гарда, для защиты кисти.

— С балансом поколдовали, залили немного свинца в полость рукояти, ну и вот эту гарду я выковал лично! — похвастался Фазан. — Попробуй!

Вооружаюсь саблей, отхожу на пару метров и делаю серию пробных взмахов. Стало очень сильно лучше — по моим субъективным ощущениям, баланс идеален, управляемость выросла кратно, ну и колоть, из-за правильного наклона рукояти, стало гораздо удобнее.

Это то, что я видел перед глазами, когда делал свою саблю, но получилась у меня, разумеется, хуйня на палке…

— Ну-у-у, — протянул я. — Это. Просто. Охуенно.

— Не хочется тебя обижать, но то, что ты сваял на коленке — это говно, — сказал Фазан.

— Да знаю, — ответил я. — Я был ограничен технологиями своего региона. А Лапше сделали саблю?

Рассматриваю корзинчатую гарду, которую Фазан исполнил в виде металлической паутины с напылением золотого цвета.

— Сегодня, ближе к вечеру, будет готова, — ответил он мне. — С этой гардой, чтоб ты знал, пришлось серьёзно поебаться — четыре заготовки ЧПУ запорол, а пятую закончил, но потом пришлось доводить напильником. Очень сложный проект, что тут скажешь?

— Спасибо, — поблагодарил я его. — Это очень круто. А напыление — это золото?

— Конечно! — ответил он. — И это требование Профа — он сказал, чтобы выглядело очень дорого. Дорого выглядит?

Рассматриваю саблю повнимательнее и вижу на плоском навершии какую-то гравировку. Написано «POWER (UNLIMITED)».

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Да, выглядит капец как дорого!

— Значит, не зря старались, — произнёс Фазан. — Лапше делаем ещё дороже, ну, чтобы у вас потом не было скандалов на этой почве. Но это ладно, Студент. Айда в соседний цех — я хочу кое-что узнать о пластинах, что ты привёз.

Проходим в соседнее помещение, где, судя по всему, проводятся различные эксперименты с металлами и оружием.

— Вот как, блядь? — спросил Фазан и потряс передо мной слоновьей бронепластиной. — Вот что это, блядь?

— Я не знаю, — ответил я. — Там внутри какая-то взрывчатка, которая бурно реагирует при контакте с воздухом — кажется, я говорил вам.

— Говорил ты нам… — подтвердил Фазан. — Не прислушались… Так и получилось — как говорил ты нам…

— Пожар был? — поинтересовался я.

— Был, — тяжело вздохнув, ответил он. — К счастью, удалось вовремя потушить его, поэтому обошлось без жертв и серьёзных потерь. Учёные требуют, чтобы мы как-то извлекли это вещество и дали им на исследование, но как? Вот как?

— Спроси чего-нибудь полегче, — попросил я его. — Да и нахрена оно им надо? Эти пластины отлично сгодятся для защиты бронетехники — я навырезал их просто дохрена. Ещё куча осталась на рубке буксира, которую я обшил этими пластинами.

— Их уже собрали и доставят в Волгоград ближайшим рейсом, — сказал Фазан. — У нас есть большие запасы динамической защиты «Контакт-1» и «Контакт-5», но это… Это что-то другое — её не пробивает даже ПГ-7ВЛ, а это 500 миллиметров бронепробития! Скоро займёмся подготовкой нового испытания — жахнем по ней из «Метис-М». Ракета пробивает до 900 миллиметров гомогенной стали, поэтому, если эта слоновая ДЗ отразит и её, то популяции африканских слонов грозит массовое истребление, в недалёком будущем.

— Я думаю, не должна, — высказал я своё мнение. — Но за счёт чего достигаются такие свойства? Вы уже что-то поняли?

— Да за счёт почти фантастической прочности метаемой пластины, — ответил он, — а также за счёт очень мощного направленного взрыва, создаваемого этим неизвестным веществом. Выстреливаемая навстречу снаряду пластина просто разбивает кумулятивную струю, а остатки струи врезаются во внутреннюю пластину и разбиваются от неё. А потом внутренняя пластина, как я понял, просто отваливается под действием кинетической энергии.

— М-хм… — хмыкнул я задумчиво.

— Прав, всё-таки, Нарк — это какие-то инопланетные технологии, — произнёс Фазан. — Не могла природа до такого додуматься — здесь точно приложил руку кто-то разумный!

— Ну, тут мы, это самое… — начал я.

— Да понял я уже, что ты нихрена об этом не знаешь, — нахмурившись, перебил меня Фазан. — Кстати, как только график расчистится, мы займёмся рыбьим черепом — испытания чешуи показали, что она может держать пулю калибром до 12,7 миллиметров. Череп её мы испытывать не рискуем, но, по косвенным данным, у него бронезащитные свойства даже лучше, чем у обычной чешуи. Возможно, удастся сделать из черепа хороший пулестойкий шлем. Но заранее ничего не обещаю, потому что хуй его знает.

— Если сделаете, то передайте его кому-нибудь другому, — попросил я. — Я больше не буду носить броню.

— А чего так? — спросил озадачившийся Фазан.

— Да я кое-что понял в Африке, — ответил я. — Броня — это костыль, а интерфейс не любит костыли. Если не хочешь навсегда застрять на своём левеле, то прекращай таскать на себе металл и паутину. На каком-то этапе, для начинающего КДшника, это настоящее спасение, но потом она больше мешает, чем помогает.

— Звучит слишком радикально, — покачав головой, произнёс Фазан. — А если осколок в черепушку залетит?

— Ну, совсем без брони нельзя, конечно, — сказал я на это. — Но и имбу всякую на себе таскать — это тоже нехорошо. Я думаю, всё дело в чувстве безопасности и реальной опасности, которую представляют тебе звери. Интерфейс ценит, когда ты рискуешь жопой и побеждаешь, а в сегментарной броне, с непробиваемым бронежилетом, ни опасности тебе, ни вознаграждения…

— Для меня это не особо актуально — я всегда в броне, — ответил Фазан. — И всегда буду обвешиваться дополнительной бронёй, так как хочу дожить до почтенной старости.

— Это выбор, — пожав плечами, произнёс я. — Ладно, пойду в киберсычевальню Нарка.

— Давай, до встречи на ужине, — сказал Фазан и направился обратно в свой цех.

Поднимаюсь на свой этаж и иду в киберсычевальню.

— О-о-о, — протянул Нарк, когда увидел меня. — Проходи и будь как дома, воитель!

— Даров, — приветствовал я его и прошёл внутрь.

Тут всё, как всегда: куча работающих компов, пачки чипсов, лежащие тут и там, пустые бутылки из-под газировки, холодильник, набитый энергетиками, неоновая подсветка всего мыслимого, пуфики, а также кровати, на которых лежат типы в наушниках.

Члены команды Нарка помахали мне руками и сразу же вернулись к своим мониторам. Ну, значит, график работы у них тоже не изменился.

— А у вас тут всё по-старому, — отметил я.

— Зачем менять уже идеальное? — задал Нарк резонный вопрос. — Но вообще, у нас появился собственный офис в городе. Вернее сказать, это вычислительный центр, который поддерживает жалкое существование этого борделя…

— И что там? — спросил я.

— Да там высокопроизводительные серверы, — ответил Нарк. — Считаем всю статистику, балансы, бабло, движения товаров и так далее. Скукотища, если одним словом. Но за счёт этой скукотищи мы и не скатываемся в анархию и пиздец. Правда, Проф у нас решил поэкспериментировать…

— Что у него за эксперименты? — поинтересовался я.

— Он хочет плановую экономику, как в USSR, — сказал Нарк. — Вот и замахивается на строительство первого полноценного химического завода. Хочет производить пороха, а также взрывчатку. Но нужно сырьё, а сырьё расположено в каких-то других местах. Проф решает этот вопрос, но нам поручил разработать систему планового управления предприятиями — ему не нравится идея частного управления заводами, ну, чтобы капитализм, счастье, заебись. Короче говоря, начинает с малого, но я уже вижу весь размах его замыслов — в его видении всё должно стать плановым, как в его ненаглядном USSR.

— Ну, я в политику не лезу, — ответил я на это.

— Так это и не политика, — возразил Нарк. — Это экономика! И, если честно, я согласен с Профом — устрой мы тут рынок, как можно будет включать таймер до момента, когда у нас всё наебнётся. В наших экстремальных условиях есть только две реальные альтернативы: план или феодализм.

— А то, что сейчас, сохранить никак нельзя? — спросил я. — Мне всё нравится, в принципе.

— Ещё бы тебе не нравилось, ха-ха-ха! — рассмеявшись, сказал Нарк. — Ты же живёшь в коммунизме, Студик! А обычные люди живут совсем не в коммунизме, но очень многие бы хотели себе такого, поэтому стремятся построить персональный коммунизм, за счёт бабла, конечно же. И вот это больше всего не нравится нашему великому кормчему, который очень не хочет, чтобы нас снова начали трахать проблемы Старого мира. А эти проблемы начнут нас трахать, рано или поздно, причём, скорее, рано, чем поздно. И это всё ещё не политика, Студик, а та же экономика — сейчас решается вопрос, как мы будем жить. И я вообще не удивлён, что ты не желаешь связываться с политикой, так как у тебя-то всё уже ништяк. Ты в полном коммунизме, Студик, родной!

— Ну… Эм… — издал я, пытаясь найти контраргументы.

А их нет. Я даже деньгами не пользуюсь, потому что оно мне нахуй не надо — мне всё и так дадут…

О деньгах я начал думать только в Африке — во мне сразу включился старый добрый Студик-добытчик, который побудил меня собирать золото из всех доступных источников, чтобы хуй его знает что. Просто инстинкт включился какой-то — я очень быстро оправдал его тем, что это надо для Фронтира, но в душе чувствовал, что делаю это не только ради этого.

— Вот-вот-вот, бро, — широко заулыбавшись, произнёс Нарк. — Тебе не понять, что волнует обычных людей, потому что ты не живёшь, как они. Поэтому политика тебе до пизды — у тебя ведь всё хорошо. Подумай об этом.

— Обещаю, что подумаю, — пообещал я ему. — Так, значит, вычислительный центр…

— Ага! — подтвердил Нарк. — В планах у Профа есть налаживание, кхм-кхм, плановой системы, которая будет учитывать все имеющиеся товары, следить за их движениями, управлять производством и так далее. В масштабах планеты, в Старом мире, я бы в эту систему не поверил, потому что задача ебических размеров, но вот на наш городок на 250 тысяч человек — вполне реализуемо. А по мере роста населения и его товарных запросов, можно будет последовательно масштабировать систему, с соответствующим наращиванием вычислительных мощностей и совершенствованием софта. Так что не надо переживать за свой персональный коммунизм, Студик — у тебя он будет всегда. Если, конечно, не попадёшь опять в плен и в рабство к шейхам и султанам…

— Ладно, с этим мне, в общих чертах, стало понятно, — произнёс я. — А что за история у тебя с доктором Галыгиным? Он тебя чуть ли не на хуе вынес из НИИ — что за конфликт?

— Да дед дал ёбу, — ответил Нарк. — Я ему говорю, что его гипотеза со сверхсекретным НИИ, где разработали наномашины, которые ебанули нам зоошизу — это хуйня на моторном масле. Она вообще не объясняет такие штуки, как интерфейс, в котором видно, что над ним работали просто дохрена времени и учли в нём абсолютно всё. Простому человеку, да будь он хоть тысячу раз передовым учёным, такое сделать не под силу. И я думаю, что это инопланетяне.

— НЛО и всё такое? — уточнил я.

— Да какое НЛО, бро? — спросил он. — Ты же точно читал новости о том, что обломки кометы частично сгорели в атмосфере, а частично упали на Землю, а потом началась зоошиза. У меня, в связи с этим, появилась одна гипотеза.

— Ну, так давай, бомби, — воскликнул я.

— Я думаю, что эта комета — это кого надо комета! — начал объяснять Нарк. — Полагаю, что эта комета, в процессе своего очень долгого полёта сквозь космическое пространство, в один не очень хороший для нас момент, захватила с собой пыль от разрушенной каким-либо катаклизмом планеты, где раньше были эти самые наномашины. Несомненно, на этой планете была разумная жизнь, которая организовала себе полный ништяк, с планетарной цифровой системой, то есть, интерфейсом. Я уверен, что это были разумные позвоночные, которые были представлены одним видом, который выебал все остальные и наслаждался ништяком в одиночку. Эта часть моей гипотезы объясняет, почему интерфейс прямо охуенно лёг на зверей и людей, но вообще не затронул насекомых и всяких-прочих головоногих и беспозвоночных. Интерфейсу, я думаю, глубоко похуй, что такое разум — он засёк, что у позвоночных есть высшая нервная деятельность, пригодная для интеграции интерфейса, и он интегрировался туда, куда можно.

— М-хм… — хмыкнул я, впав в глубокую задумчивость.

— Последствия этого видны невооружённым глазом, — продолжил он. — Все эволюционируют, все в ахуе, и это только самое начало. Экосистема ещё не устоялась, но, в конце концов, устоится, и будем мы дальше существовать в новом режиме. А потом мы привыкнем.

— То есть, теория Муравья не выдерживает критики? — спросил я.

У Муравья есть теория, будто всё, что сейчас происходит — это одна из фаз инопланетного вторжения. Ну, типа, некие инопланетяне высыпали на нашу планету интерфейс, прекрасно зная, к чему это приведёт — вроде как, биологическое оружие для уничтожения людей, как вида. А когда Земля достаточно «промаринуется», инопланетяне высадятся, добьют выживших и заживут на нашей славной планете припеваючи.

— Она настолько не выдерживает критики, что даже сам Муравей её больше не придерживается! — ответил Нарк. — С открытием наномашин, содержащихся в каждом из вас, логическая дырочка в его теории стала неприлично огромной логической дыренью. Если предположить, что есть какая-то космическая цивилизация, которая хочет отнять у нас планету, путём геноцида всего живого на ней, и у неё есть наномашины… Да первое, что им придёт на их сумрачный инопланетный ум — а почему бы не поручить этим наномашинам проделать отверстие в каждом обнаруженном мозге на этой планете?

— Логично, — согласился я с ним. — Значит, теория Муравья не стрельнула…

— Она не просто не стрельнула, а обосралась, — сказал на это Нарк. — Лучше ему вообще больше не заниматься теоретизированием. Говорят, что он охуенный боевик — пусть воюет.

— Ну, блин, Нарк… — произнёс я. — Дал ты мне сегодня пищи для размышлений.

— А доктору Галыгину, с его гипотезой, самое место в «Эльдорадо», блядь, — сказал Нарк. — Придумал какую-то поеботу и нудит… «Существование инопланетян не доказано и не принимается научным сообществом!», «Уфологам нельзя давать даже рот открывать!», «Что это ещё за прозвище у вас дурацкое, молодой человек?» Заебал…

— Понятно всё, — произнёс я и почесал затылок. — Но это капец, конечно…

Пока что, это лучшее объяснение происходящего из всех объяснений, что я слышал с момента начала зоошизы. Правда, проверить это никак нельзя и надежда есть только на Аркадия Львовича, который, буквально, горит этой задачей и готов положить жизнь, и свою, и чью-то, на её решение.

Не буду принимать эту гипотезу на веру, до тех пор, пока не станет известно больше — если окажется, что это хуйня на постном масле, можно будет сказать, что я сомневался в ней с самого начала…

— Ладно, я услышал твою точку зрения, — сказал я. — Пора мне — меня же ограбили на калории, а Проф обещал, что я получу полную компенсацию утраченного.

— Кстати, вяленое мясо слона — это улёт, — сообщил мне Нарк. — Правда, надо есть аккуратно.

— Да, очень тонкими слайсами, — подтвердил я. — Я вёз залётных и они питались слонятиной почти всю дорогу — срали, как проклятые, блин…

— Ха-ха! — посмеялся Нарк. — Я видел их — они всегда были такими тощими? Или это ты их так заморил?

— Это ты называешь тощие⁈ — возмущённо спросил я. — Ты их не видел в самом начале! Кожа да кости, блин! При мне они разжирели до невообразимых масштабов!

— Ну, значит, мне просто не с чем сравнивать, — сказал на это Нарк. — Но вообще, ты круто поступил, что спас их всех. Ты хороший человек, Студик.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Нет, я серьёзно — ты сохранил в себе человечность, несмотря на всё, что с тобой было, — покачав головой, произнёс Нарк. — Это, на самом деле, дохуя чего значит. Кто-то мог дать ёбу, кто-то мог зачерстветь, а кто-то превратиться в мразь, но не ты. Ты поступил красиво, как человек, и это многое о тебе говорит. Я рад, что ты выжил… Ах, да!

Он бросился к ближайшему столу и вытащил из него кожаный кошель.

— Вот твоя часть выигрыша, — сказал он, протянув мне кошель.

— Всегда ставьте на Студика… — произнёс я, довольно улыбнувшись.