*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон Гарден Инн Волгоград», 15 октября 2028 года*

— Собственно, вот так оно всё и прошло — выживал, убивал, жрал, спасал и всё по новой… — закончил я повествование. — Стрессово — капец просто.

— А ты поправился… — произнёс внимательно рассмотревший меня Ронин. — В Африке так хорошо кормят? Или ты это стресс заедал?

Ронин изменился — стал суше, что старит его, но зато одет точно так же, как и всегда, то есть, в полевую форму ВС РФ, на поясе кобура с пистолетом и ножны со штык-ножом.

Рассматриваю его в ЭМ-режиме и вижу, что его ЭМ-поле стало гораздо интенсивнее. Это значит, что он интенсивно качается и часто ходит в жёсткие рейды.

Проф, кстати, в этом отношении почти не изменился — стал лишь чуть сильнее, что не очень-то хорошо, так как я ожидал, что он не будет пренебрегать прокачкой.

— А ты постарел, старик, — усмехнувшись, ответил я Ронину. — Кормят в Африке, откровенно говоря, хуёво. Но я знаю места…

В кабинет Профа вошёл Зулус.

— Да ну, нахуй⁈ — вопросил я поражённо.

— Да-да, — подтвердил тот. — Два месяца назад проснулся и увидел интерфейс.

ЭМ-поле у него слабенькое — по моим прикидкам, он раскачался не больше, чем на один апекс. Но это плюс-минус ребро ладони, поэтому надо будет опросить его детально, когда придёт время.

— Это охуеть какая хорошая новость! — воскликнул я. — Уже начал качаться?

— Начал, — ответил Зулус. — По методике Новикова.

Это очень лестно, что сам Зулус использует для прокачки мою авторскую методику…

— И как? — поинтересовался я.

— Если говорить без обиняков, то не очень, — ответил он. — Возможно, всё дело в низком кортизоле — звери меня уже давно не пугают…

— Наверное, тебе надо в Африку, — сказал я на это. — Я тоже, в какой-то момент, утратил страх и жизнь стала какой-то пресной… но стоило мне попасть в Южный Судан, как красок резко стало слишком много и мне захотелось обратно.

— Я пропустил эту часть истории, — произнёс Зулус.

— Студик, повтори свой рассказ ещё раз — это будет не лишним, — попросил Проф.

— Да, я будто прослушал сюжет очень захватывающего фильма, — согласился с ним Ронин. — И, возможно, ты вспомнишь что-то ещё, в процессе повествования.

— Что ж, специально для Зулуса… — начал я.

В красках и с подробностями рассказываю историю своих страданий, уже в который раз — охватываю всё, начиная с битвы против Нассера и Моны, и заканчивая битвой против птиц и рыб на море.

Всё это записывается на камеру, поэтому специалисты обработают мои рассказы и суммируют всё в текст — ничто не будет упущено.

— … и эту рыбку, кстати, можешь попробовать прямо сейчас, — закончил я и подвинул к Зулусу блюдо с жареными кусочками рыбы.

Клавдия Вячеславовна постаралась на славу, и я осознал, что залётные вообще не ровня ей по кулинарному таланту. Я пришёл к выводу, что просто забыл, какой уровень кулинарии демонстрирует наша главный повар, поэтому питался всё это время какой-то хуйнёй и не осознавал этого.

Зулус взял из блюда кусочек рыбины, покрытый хрустящей корочкой и залитый авторским соусом на основе перца чили, чеснока, лимона и ещё чего-то.

— М-м-м, да… — изрёк он, прожевав деликатес. — Чувствуется привкус победы…

— Несмотря на то, что сейчас преждевременно говорить о таком, но я заранее сообщаю тебе, Студик, что ты будешь качать Зулуса, — сообщил мне Ронин. — Нам тебя очень сильно не хватало, в том числе, и из-за того, что без тебя твоя методика работает не так…

— Но мы даём тебе минимум месяц отпуска — делай, что хочешь, — вмешался Проф. — Мы прекрасно понимаем, где ты был и что пережил, поэтому не подумай, что мы хотим отправить тебя сразу в бой.

— Я всё понимаю, — ответил я. — Ну и, знаете, единственное, что трахало меня прямо в мозг, когда я был в Африке — это отсутствие места, где безопасно. Как только такое место появилось, дела у меня сразу же попёрли в гору.

— Теперь ты в полной безопасности, — заверил меня Проф.

— Да, я это уже почувствовал, — сказал я. — Но что значат «Панцири» на крыше отеля и, в общем, резко возросший уровень обороны? Это же всё не просто так?

— Естественно, — кивнув, ответил Проф. — Но всё это мы будем обсуждать потом, когда закончится твой отпуск.

— Нет, так дело не пойдёт! — возразил я. — Я же спать не смогу, если не узнаю, что нам угрожает!

Ронин и Проф переглянулись, а Зулус продолжил смотреть на меня ничего не выражающим взглядом.

— Ладно, — произнёс Проф. — Помнишь, проскакивали слухи о том, что есть некая группа выживших, получившая доступ к координатам хранилищ Росрезерва?

— Да, помню отчётливо, — ответил я.

— Она дала о себе знать, — сообщил Ронин. — Есть надёжные сведения о том, что эта группа продала координаты хранилища в Ленинградской области питерской группировке. Там хранились медикаменты и медоборудование — теперь питерцы торгуют всем этим налево и направо.

— И в чём проблема? — спросил я.

— Мы не знаем условия сделки, — пояснил Проф. — Это не подарок, потому что сейчас никто таким не занимается, а это значит, что неизвестные захотели что-то взамен и, видимо, договорились с питерцами о чём-то. От этого следует ожидать чего-то плохого, так как питерцы являются одной из сильнейших группировок в европейской части России.

— Сейчас от всего надо ждать чего-то плохого… — произнёс я с сожалением. — Ну, окей, неизвестные банчат хранилищами. Есть какая-то прямая угроза?

— Питерцы отправляли в нашу сторону уже четыре дрона-разведчика, — ответил Ронин. — После первого мы установили три «Панциря» на крышу отеля, а также ещё шесть «Панцирей» на ГЭС. У питерцев есть дроны-камикадзе, скорее всего, в товарных количествах, поэтому, если будет конфликт, то нужно готовиться к бомбардировкам.

— Но дроны — это не главная проблема, — произнёс Проф. — У питерцев есть военная авиация — проезжие торговцы сообщили, что у них есть минимум один рабочий Су-30СМ, помимо уже известного нам Су-34. Также есть не очень надёжные данные о существовании рабочих Су-25 и МиГ-35. Ещё один твой знакомый, Галстук, побывавший в Питере, сообщил нам слух о Ка-52, применяемом питерцами.

— Авиация — это очень хреново, — сказал я.

— Да, — согласился со мной Зулус. — А у нас только вертолёты. Ты видел что-нибудь военное и летающее в Африке?

— Знаешь, не до того было, поэтому я ничего специально не искал, — ответил я. — В казармах Модика осталось дохрена танков и БТР, но они, как я понимаю, сейчас не очень-то актуальны?

— Викерс Марк 3? — уточнил Ронин. — Это старинное дерьмо — не интересует. Нам нужна наша техника, нормальная…

— Ну, это Африка — так что извините, — разведя руками, сказал я. — Возможно, имеет смысл сходить в ЮАР — я слышал от местных, что там с милитаризацией всё было очень хорошо.

— Далеко… — произнёс Проф. — Бронетехника — это десятое дело. Нам нужны боевые самолёты. Идеально было бы, чтобы сразу с лётчиками…

— А чего сразу не авианосец «Авраам Линкольн»? — спросил я с усмешкой.

— Да, авианосец нам бы не помешал, — согласился Проф.

— Ну, я могу посоветовать только лутать Африку, — сказал я на это. — Но есть одна мысль, которой я хочу с вами поделиться — недавно меня посетила, кстати. Индия.

— Что Индия? — спросил Проф.

— Когда-то давно я услышал одну бесполезную инфу, этакий фанфакт об Индии — там женщины таскали на себе, совокупно, объём золота, который превышал госрезерв Российской Федерации примерно в десять раз, — поделился я. — Никогда не слышали такого?

— Это правда? — спросил напрягшийся Ронин.

— Ну, не знаю наверняка, — разведя руками, признался я. — Но на пустом месте такого писать не стали бы, ведь так?

— Я тоже слышал такое, — сказал Зулус.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Проф. — Почему мы узнаём это только от Студика?

— Наверное, у меня было время подумать, — ответил я. — Короче говоря, если вы строите свою денежную систему на золоте, то приготовьтесь к её апокалипсису, который случится сразу же, как кто-то начнёт лутать Индию на предмет золотишка. Там его так дохуя, что этого хватит, чтобы обвалить экономику Фронтира раз пятнадцать, и ещё останется примерно 95 % от изначального объёма.

— Пиздец, — произнёс Ронин.

— Серьёзно? — спросил Зулус, пребывая в лёгком недоумении. — Никто, кроме Студика и меня, никогда не слышал об этом?

— Если ты слышал, то чего молчал всё это время? — нахмурившись, спросил Проф. — Я — обычный заводской рабочий, мне всю жизнь было не до «фанфактов», а Ронин — я говорю это без осуждения, военно-чекистская пробка с ограниченным функциональными обязанностями кругозором.

— Я тоже всю жизнь на службе, но газеты-то читал, — возразил ему Ронин.

— Полагаю, всё дело в том, что вы об этом не задумывались, — нашёл я объяснение. — Зулус вон, знал это, но не придавал этому значения, так как сложно связать нашу экономику и этот старинный фанфакт. Да и вообще, есть же куча стран, копивших золото — это же тоже угроза для нас?

— Золотой резерв шахиншаха мы уже вывезли, — сказал Ронин. — Он оказал нам большую услугу и аккумулировал всё золото, добытое его рейдерами, в своём дворце…

— В этих запасах также обнаружилось кувейтское и иракское золото, — добавил к этому Проф. — Это 557 тонн.

— Ну, это охуенно, — сказал я. — Только индийские женщины хранили гораздо, гораздо больше…

— Теперь это меня сильно беспокоит, — поделился Проф ощущениями.

— Закончим с шахиншахом и его кодлой — можем взяться за Индию, — предложил Ронин.

— У нас тут питерцы и неизвестные злоумышленники под боком сидят, — покачав головой, сказал на это Проф. — Не до Индий совсем. Чёрт с ним — это не очень актуально.

— Слушайте, а вы не думали сделать деньги? — спросил я. — Ну, типа, как в старые добрые времена: банкноты, обеспеченые золотом в глубоком хранилище, оцепленном тремя линиями обороны с колючей проволокой и пулемётам.

— Это сильно осложнит внешнюю торговлю, — ответил мне Ронин. — Не все торговцы готовы принимать даже золотые монеты, а за бумажки с нами точно никто не будет торговать, хоть с какими гарантиями обеспечения. Мир слишком сильно изменился, Студик. До золотого обеспечения мы будем идти десятилетия — дело не в технологиях и не в идеях, а в дезинтеграции торговой системы. Торговцы рискуют своими головами, чтобы добираться до интересных мест, поэтому рассчитывают, что получат что-то более весомое, чем просто золото или какие-нибудь бумажки.

— Да, деградация… — произнёс я и неодобрительно покачал головой.

— Ну, а как ты хотел? — философским тоном спросил Зулус. — Всё по-чесноку…

— На этом, я думаю, всё, — произнёс Проф. — Отдыхай, восстанавливайся и наслаждайся жизнью.

— И детей проведать не забудь, отец-молодец, — попросил меня Ронин.

— Иди-ка ты нахуй, дядя… — озвучил я встречную просьбу.

Но дети — это, блин, реальная проблема.

Если во дворце шахиншаха захватили всех обитателей, то просто неизбежно, что были захвачены и беременные женщины.

Мне просто страшно от самой мысли о том, что у меня теперь дохуя детей…

Но ещё страшнее от мысли, что Лапша, несмотря на свои слова, затаила на меня чёрную обиду, вопреки логике и здравому смыслу, просто потому что…

— До встречи на ужине, — сказал я и покинул кабинет.

Иду к лифту и нажимаю на кнопку вызова.

Надо проверить, как устроились залётные, а затем искать Лапшу и баррикадироваться в номере. Надеюсь, удастся прояснить всё — если она обижается, то я в душе не ебу, как всё уладить…

Мне известно, где разместили залётных и робинзонов — сейчас они находятся в пункте временного содержания, куда попадают все беженцы. Это нужно, чтобы проверить новоприбывших на предмет заболеваний, с упором на инфекционные.

Захожу в медблок и обнаруживаю там Анну Робертовну.

— Костя! — воскликнула она обрадованно. — Ты вернулся!

— Да-да, Анна Робертовна, — улыбнувшись, ответил я. — Рад вас видеть.

Она крепко обняла меня, а затем я увидел Чирова, вышедшего из пункта временного содержания.

— Константин, собственной персоной! — радостно заулыбавшись, Николай Семёнович подошёл к нам и присоединился к объятиям. — Признаюсь, что уже начал думать, что ты давно мёртв!

— Не дождётесь! — ответил я ему.

Размыкаем объятия в тот момент, когда это уже почти стало неловким.

— Как у вас тут? — спросил я.

— Алдона! Принеси чай! — распорядилась Анна Робертовна.

— Сейчас! — ответила неизвестная мне медсестра из глубины пункта временного содержания.

Мне уже сказали, что медблока больше нет — его расформировали под давлением со стороны доктора Галыгина, а в отеле теперь есть только небольшой фильтрационный пункт.

— Как у нас? — переспросил Чиров. — Да жопа, как и всегда: работаем до изнеможения, а взамен получаем крошечную зарплату — раз в месяц, и невероятные унижения — почти каждый день.

— Не болтайте, Николай Семёнович, — попросила его Анна Робертовна. — Смены человеческие, зарплата высокая, а унижения у нас только от доктора Галыгина, но он просто человек такой…

Я хорошо помню, что Аркадий Львович в хуй не ставит высший медицинский персонал и хорошо относится только к среднему медицинскому персоналу, то есть, к медсёстрам, фельдшерам и прочим, но и то, не ко всем.

Ещё я отчётливо помню, что доктор Галыгин таскал Чирова на хуях, за то, что тот алкаш и хлюздин, строивший из себя непонятно кого.

— Говно он, а не человек, — заявил врач-гинеколог.

— Ну, давайте, пожалуйста, без этого, — попросил я. — Не обижайтесь, но это не мои проблемы. Я пришёл проведать залётных и робинзонов.

— Кого-кого? — недоуменно нахмурившись, переспросила Анна Робертовна.

— Ну, чернокожих пассажиров, — пояснил я. — Семь из которых залетевшие.

— Ах, поняла, — ответила она, кивнув. — Проходи в фильтрационный пункт — они все там. А чай?

— Как поболтаю с ними — присоединюсь к вам, — сказал я и направился в фильтр.

Внутри пахнет антисептиком и каким-то моющим средством с ароматом лаванды.

Залётные и робинзоны сидят и лежат на кушетках.

— Босс! — радостно воскликнула Хабуун.

— Босс! — вторила ей Настюха.

Сразу видно, с кем у нас сформировалась плотная эмоциональная связь…

— Как вы тут, родные? — спросил я.

— Странно, — ответила Настюха. — Тот доктор — он очень плохо говорит по-английски и почти ничего непонятно.

— Найдём специалиста, — пообещал я. — Вы, главное, не переживайте — как только пройдёте обследование, вас поселят в нормальном жилье и дадут достойную работу. Залетевших работать, конечно же, не заставят, поэтому не нужно волноваться. Всё, худший период вашей жизни остался позади — вы же уже заметили, как тут всё иначе?

— Да! — счастливо заулыбавшись, ответила Настюха. — Здесь ездят машины и видно, что люди на улицах сытые!

— Вот-вот, — покивав, сказал я. — Теперь вы тоже стали частью Фронтира. А Проф дал слово, что каждый житель Фронтира будет обладать частью прав, даруемых Конституцией Российской Федерации, иметь право на бесплатное питание не реже трёх раз в день, право на бесплатное жильё, а также право на труд. Вас уже покормили?

— О, да… — произнёс Фредди. — Впервые за эти годы я ел свежие фрукты…

— Ты оказался честным человеком, Студик, — сказала Нэнси. — Я не верила, до самого последнего момента.

— И правильно делала, что не верила — никому нельзя верить, — ответил я на это. — Мне — можно. Ха-ха-ха! Да шучу! Мне тоже нельзя… Или можно?.. Или нельзя?.. Или можно?..

— Хватит издеваться над пациентами, Костя! — потребовала Анна Робертовна.

— Почему она так разговаривает с тобой?.. — тихо спросила Хабуун.

— Да, что она о себе возомнила⁈ — спросила Настюха.

— Дамы, дамы… — приподняв руки, произнёс я. — У нас всё устроено иначе — у нас так можно. Ах, да! Я же забыл — всё, вы выходите из-под моего командования, поэтому можно не называть меня боссом.

— Хорошо, хозяин! — заулыбавшись, ответила Настюха.

— Насть, ну, Насть… — сморщив лицо, начал я. — Это была вынужденная мера — на самом деле, мне чужда вся эта хуйня. Боссы, господа, повелители… Мне это не нравится. Вы теперь абсолютно свободные люди и отношение к вам будет соответствующее. Цените это и не позволяйте никому отнимать у вас вашу свободу.

Нестерпимо захотелось сказать «Ауф!» или «Безумно можно быть первым», но я сдержался.

— Это что за язык? — спросил заглянувший в фильтр Николай Семёнович.

— Это арабский, — ответил я ему. — Я, за время путешествия, в совершенстве освоил фарси, арабский, а также подтянул английский так, что теперь могу думать на нём.

— Как ты успел? — спросила удивлённая Анна Робертовна.

— Ну, не знаю — делать больше было особо нечего… — пожав плечами, ответил я. — Да и пассивную способность усилил…

— Кстати, — сказала старшая медсестра. — Аркадий Львович ждёт тебя с нетерпением.

— Блядь… — прошептал я и тяжело вздохнул.

— Чай готов, — сообщила Алдона.

В процессе чаепития с медперсоналом мне пришлось, в очередной раз, рассказать историю жизни и страданий Константина Новикова, причём у меня начало получаться всё лучше и лучше.

— Хорошо тут у вас, но мне пора, — сказал я, посмотрев на часы. — Рад был увидеться — не знал, что так сильно скучал по вам.

— Мы тоже скучали, Костя, — улыбнувшись, ответила Анна Робертовна. — А ты уже видел своих детей?

— Ох, не напоминайте, Анна Робертовна… — попросил я её. — Всё, я пошёл.

Не могу относиться к ним, как к своим детям — будет лучше, если они окажутся на балансе Фронтира, потому что я не потяну такие алименты.

«Интересно, а у нас есть система выплаты алиментов?» — озадачился я вопросом, идя к лифту. — «Ну, типа, кешбэк от интерфейса, когда твой ребёнок заебашит кого-нибудь жёсткого. Тогда я объявлю каждого из них своим любимым ребёнком и буду отправлять их в рейды по кулдауну, хе-хе-хе…»

Но это мечты…

+41 очко опыта

Новый уровень

Новый уровень

— Опа… — изрёк я, а затем довольно заулыбался. — Окуп дивидендов, наконец-то…

Похоже, что интерфейс решил вознаградить меня за то, что я вернулся живым, но не один, а с целым паком из будущих КДшников. Ну и буксирчик «Контр-адмирал Эдвард Каллен» тоже наш, а также боеприпасы, оружие и так далее.

«Вообще, хороший был рейд», — подумал я. — «Но вот хуй я такой повторю добровольно».

Значит, я достиг 210-го левела и мне не хватает трёх очков до 211-го. Из этого следует, что я могу апнуть усиление или выбрать новую способность, если рандом нароллит мне что-то крутое.

Но я, пока что, не буду трогать очки — надо копить для повышения «Энергетического уровня». Это выгоднее, так как идёт усиление гликогенового рывка и всего комплекса его режимов. А рывок спасал мне жизнь гораздо чаще, чем все остальные способности вместе взятые.

Всё-таки, есть что-то в первой выбранной способности — я лежал под завалом и не соображал.

«Ананас говорил мне, что это имбовая способность», — припомнил я. — «Похоже, что он был прав».

Поднимаюсь на свой этаж и иду к номеру.

«Блядь, Новокузнецк…» — подумал я. — «Надо использовать отпуск и слетать туда — думаю, Проф не будет сильно возражать. А если самолёт не дадут, я сбегаю туда на своих двоих».

— Какие люди посетили территорию племени! — воскликнул увидевший меня Нарк. — Студик, великий воин, герой, сокрушитель персов, покоритель египтян, турист и первооткрыватель!

— Здоров, Нарк! — приветствовал я его и крепко обнял.

Он вообще не изменился за прошедшее время — всё такой же растрёпанный, носит того же кислотного стиля рубашку и свободные джинсы.

— Ох, полегче! — попросил он. — Здоров, Студик! Веришь или нет, но я скучал по тебе больше остальных! И я один всегда верил, что ты обязательно выживешь! Идём!

— Мне, вообще-то… — начал я.

— Да это ненадолго! — махнув рукой, сказал он. — Мы быстро!

Доходим до номера Нарка.

— Вот, зацени! — сказал он, открыв дверь.

Смотрю на стену и вижу постер с каким-то котёнком, у которого вместо головы моё лицо. И под котиком надпись: «Я обязательно выживу».

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Круто-круто!

— А то! — заулыбавшись, ответил Нарк. — Хочу выразить тебе свою глубочайшую признательность, кстати говоря…

— За что? — спросил я.

— Благодаря тебе я стал счастливым обладателем пятисот двадцати четырёх золотых монет, — ответил он. — Я поставил на то, что ты обязательно выживешь и, как видишь, не прогадал!

— А кто-то ставил против? — спросил я, нахмурившись. — Кто?

— Конфиденциальная информация, — покачав головой, сказал он. — Но ставили! И будет грехом не поделиться с тобой частью выигрыша. Когда я соберу со всех причитающееся, передам тебе сотню монет. Ты приносишь удачу, Студик! Мне — точно!

— Ага, буду знать… — ответил я.

Ну, сложно осуждать тех, кто не верил — наверняка, Чиров ставил против моего выживания…

— Ладно, мне пора, — сказал я. — Рад был увидеться. Встретимся на ужине.

— Взаимно! — ответил Нарк. — Встретимся.

Наконец, добираюсь до номера и открываю дверь собственной ключ-картой.

Лапша уже лежит на кровати, абсолютно голая, с раздвинутыми ногами, но между ног у неё лежит мой РШ-12.

— Да ну⁈ — воскликнул я. — Не может быть!

— Не такой реакции я ждала… — произнесла Лапша.

— А, да, конечно… — спохватившись, проговорил я и начал раздеваться. — Но нихуя себе…

Я уже и не надеялся, что вновь увижу свой револьвер — я узнал его сразу, с первого взгляда!

Лапша убрала револьвер на прикроватную тумбочку, и я сразу же напрыгнул на свою женщину, полностью готовый к бою.

— Я ждал этого всё это время… — прошептал я ей на ухо.

— Даже не сомневаюсь, — ответила она.