*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, в порту, 11 октября 2028 года*

— Подплывайте! — скомандовал я в рацию.

Буксир, на время, пока я иду к отелю «Африк», чтобы забрать припаркованный во дворе полуприцеп с топливом, отдалился от берега, потому что в портовой зоне завелись ебучие шакалы.

Я положил почти десяток шакалов, попробовавших попереть на меня, а остальные убежали, но не далеко.

«Контр-адмирал Эдвард Каллен» встал у причала, Виола и Нэнси пришвартовали судно, а затем я подкатил цистерну поближе.

Запрыгиваю на борт и вытаскиваю из трюма топливный насос, выпускную трубу которого вставляю в топливный резервуар, а впускную заталкиваю в цистерну.

Завожу небольшой дизельный электрогенератор, запитываю им насос и включаю перекачку.

— А Могадишо никак не изменился! — сказал я выглянувшей из трюма Настюхе. — Всё такой же прекрасный!

Причин меняться у Могадишо больше нет, так как он абсолютно мёртв, и брать тут нам нечего, поэтому мы свалим сразу же, как закончим перекачку топлива.

«Вообще, это я виноват, что этот город окончательно умер», — подумал я, наблюдая за работой насоса. — «Если бы я сюда не приехал, Могадишо пожил бы ещё какое-то время».

Хотя это не жизнь нихрена, а каннибальско-некрофильское существование, но, формально, добил этот город именно я, своими руками.

«Туда им и дорога, этим каннибалам-некрофилам», — подумал я, рассмотрев город в ЭМ-режиме.

Зато здесь стало много животных, которые освоили новый регион — шакалов больше никто не убивает, поэтому они снуют тут и ищут, чего бы пожрать.

В корпус буксира снова что-то стукнуло. Это местные обитатели испытывают его на прочность, так как им очевидно, что внутри содержатся неизбывные духовные ценности — они видят их, когда смотрят на людей, снующих по палубе.

— А почему ты считаешь, что твои люди точно в Иране? — спросила Нэнси.

— Старушка, — обратился я к ней. — Я не считаю — я уверен. Даже если остальные могут, теоретически, забить, то есть минимум трое, которые точно не забьют и не забудут. Это Щека, Лапша и Фура — эти трое, даже если все остальные забьют, что крайне маловероятно, будут рыть иранский грунт, чтобы найти меня и вернуть домой.

— Ты очень оптимистичный, — сказала Нэнси.

— Я — реалист, — ответил я. — Оптимизмом будет считать, что они уже разобрались с шахиншахом и султаном, а сейчас шерстят Судан. В любом случае, мы доберёмся до Волгограда — это решённый вопрос.

— Как мы можем верить в то, что там так хорошо, как ты рассказываешь? — спросил Иосиф, севший на палубу рядом с нами.

— Родной, можешь вернуться в Момбасу и сидеть в лодке дальше, — ответил я ему. — У вас, в любом случае, был выбор между смертью и неизвестностью. Вы выбрали неизвестность, и она обещает вам лучшее. Вам надо просто не ебать себе мозги и ждать развития событий. Кстати, Нэнси, ты же шаришь в акушерстве?

— Нет, — ответила та.

— Ну, тогда поздравляю — скоро ты обретёшь новый опыт, — улыбнувшись, сообщил я ей. — Амаль и Сафия, судя по некоторым признакам, собираются рожать, а у нас никто не шарит, как принимать роды и что нужно делать.

— Природа делает большую часть работы сама, — ответила она. — Но ты думал о том, как дети переживут дорогу?

— Не думал, конечно же, — признался я. — Я вообще не разбираюсь в детях, поэтому надеюсь, что у кого-то из вас есть какая-то квалификация и вы знаете, что нужно делать.

Необходимые принадлежности мы с собой взяли, поэтому нужны лишь те, кто знает, как правильно ухаживать за новорожденными. Нэнси, насколько я знаю, уже рожала, как минимум, она родила Фредди.

— Я думаю, особых проблем не будет, — сказал я. — Это же КДшники, пусть и новорожденные — надо лишь обеспечить им бесперебойное питание, а дальше они сами.

Опыт Фронтира показывает, что новорожденные пусть и являются КДшниками, но никаких особых способностей не получают, помимо врождённых — возможно, активация произойдёт в тот момент, когда развитие детских мозгов достигнет определённого уровня.

В любом случае, проблем с детьми-КДшниками во Фронтире, пока что, не возникало, хотя я думаю, что они ещё возникнут, когда они достигнут подросткового возраста, получат гормональные удары в их юные ебальники и тогда-то начнётся вся веселуха…

— Всё! — сказал я, когда топливный насос закончил свою работу. — Фредди — запускай шарманку!

Достаю из кармана телефон и врубаю песню «Богемская рапсодия».

— Мама!!! — проорал я в унисон с Фредди Меркьюри. — Я только что убил человека!!! Я приставил дуло к его голове!!! И нажал на спусковой крючок — вот и нет парня!!!

Заревел дизельный двигатель «Контр-адмирала Эдварда Каллена», швартовые были отданы, а затем мы продолжили наш совсем не круизный вояж в Иран…

— МАМА!!! — воскликнул я, перекрывая рёв двигателя. — У-У-У-У! Я НЕ ХОТЕЛ ТВОИХ СЛЁЗ!!! ЕСЛИ ЗАВТРА, К ЭТОМУ ВРЕМЕНИ, Я НЕ ВЕРНУСЬ — ПРОДОЛЖАЙ ЖИТЬ ТАК, СЛОВНО НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ!!!

Настюха, наблюдающая за моим импровизированным концертом, захлопала в ладони.

*В Аравийском море, 13 октября 2028 года*

— Все внутрь!!! — скомандовал я.

Подбегаю к рубке и начинаю опускать все защитные шторки.

Рубка остеклена, а стекло — это очень хреновая защита от зверей, поэтому я предусмотрительно установил ездящие по направляющим стальные щиты, которые можно опустить на окна и превратить рубку в бронекапсулу!

— Задраить люки!!! — дал я следующий приказ. — Сидеть тихо!!!

Перехватываю свой ПК, разворачиваюсь и открываю огонь по приближающимся птицам.

Они выбрали очень хреновый момент для нападения, так как море пидарасит не по-детски, то есть, начался шторм.

Волны вздымаются на три-четыре метра, вокруг пена, ливень херачит так, что видимость возможна только в ЭМ-режиме, небо закрыто густыми чёрными тучами, а тут ещё и эти блядские птицы…

Пулемёт грохочет, пули летят в сторону штурмовой группы крупных птиц, заходящих на «Контр-адмирала Эдварда Каллена», я попадаю в одну из птиц, и та стремительно падает в волны.

— Ха-ха, да!!! — прокричал я, испытывая глубокое чувство триумфа. — Сдохните, суки!!!

Продолжаю палить из пулемёта, который, к слову, начал медленно ржаветь в морских условиях, несмотря на все мои усилия. Ну, вернее, не мои, а усилия моих залётных, которые тщательно чистят и смазывают мой ПК каждые 12 часов.

Морская влажность крайне негативно сказывается на любом металле, так как тут соль, а соль химически активна и разъедает даже людей, не говоря уж о пулемётах…

Сбиваю ещё одну пернатую тварь, которая безвозвратно исчезла в чёрной воде, а потом штурмовая группа приблизилась на достаточную дистанцию и атаковала.

Выхватываю саблю и встречаю мчащую на меня птицу мощным рубящим ударом. Лезвие рассекает её на две неравные части и передняя часть врезается в мой бронежилет, а задняя часть бьёт меня по голове.

+1 очко опыта

Остальные птицы пошли на скоординированный заход, с целью проткнуть меня своими клювами — похоже, что это мутация какой-то морской птицы-ныряльщика.

Кажется, я смотрел ролик о птице с дебильным названием и бахилами на лапах. Ну, она выглядит так, будто вышла из поликлиники и забыла снять бахилы, поэтому ходит, как долбоёбка, по всему городу, но ей никто ничего не говорит…

«Олуша!» — вспомнил я название этой птицы.

Уклоняюсь от спикировавшей на меня птицы, которая врезалась клювом в сталь палубы, и разрубаю эту тварь.

Ещё одна налетела на меня, я отразил удар её клюва саблей, что привело к отрубанию её головы начисто. В лицо мне брызнула струя крови, а затем обезглавленная туша врезалась в меня и я упал на палубу.

+1 очко опыта

Мне в грудь сразу же врезалась ещё одна птица, клюв которой разрушился о металлокерамическую бронепластину, установленную в мой бронежилет, после чего ошеломлённая тварь отвалилась в сторону и я столкнул её ногой за борт, в бушующую воду.

А в воде вокруг буксира снуют крупные хищные рыбы, которые точно не упустят выпадающие возможности…

Очередная птица бросилась в пике, но уже нацелила свой клюв мне в голову — я уклонился, позволив птице от души хуйнуть клювом в металл палубы, а затем схватил её за шею и сжал изо всех сил.

+1 очко опыта

Меня атакуют всё новые и новые птицы: одна из них удачно ударила в мою левую руку, прямо в локтевой сгиб, выдрав клювом кусок мяса, но недолго ей было радоваться успеху — я отсёк ей голову саблей.

+1 очко опыта

Вскакиваю на ноги и разрубаю промахнувшуюся мимо цели птицу, сумевшую погасить инерцию и не врезаться клювом в палубу. Она потеряла скорость и стала крайне уязвимой, поэтому прикончить её было очень просто.

Маневрирую по ограниченному пространству палубы и замечаю краем глаза резкое движение. Ещё не поняв, что это, я поддался рефлексу и рухнул на палубу, что и помогло мне спастись.

А это оказалась предприимчивая рыбина, увидевшая свой ван шот, ван оппортюнити, и выпрыгнувшая из воды, чтобы схватить меня или, хотя бы, оттяпать от меня кусок.

Левая рука у меня практически небоеспособна, поэтому я, завопив от ужасающей боли, лишь оттолкнул ею бьющуюся прямо на мне рыбину, а затем вбил в башку этой тяжеленной твари саблю.

+3 очка опыта

Оставив саблю в рыбине, перехватываю эту тварь за жабры и перетаскиваю её в центр палубы — мясо лишним не будет…

Выдёргиваю саблю и уклоняюсь от очередного авиаудара. Птица эта отличается от остальных более внушительными размерами и шестью длинными когтями, выступающими из бахил.

Эта тварь сумела поцарапать мою левую щеку когтем, а затем рвануть прочь с палубы. Только вот это ей никак не помогло, потому что из воды взметнулась тварь, похожая на акулу, которая и перехватила птицу пастью.

«И поделом, сука…» — подумал я, бегом огибая рубку.

А другие птицы, тем временем, стучат клювами по двери на мостик — они как-то поняли, что дверь помягче, чем задвижные бронепластины из стали.

Увидев меня, они попытались скрыться, но я безжалостно порубил их на греческий салат.

Выкидываю тушки с кормовой части буксира, чтобы отвлечь деловых рыб.

Эти рыбы имеют совсем другой масштаб деятельности — сферой их интересов является целый океан, а не какая-то жалкая бухта…

Пробить корпус океанического буксира они не могут, потому что он специально разработан для службы в экстремальных условиях, то есть, для спасения утопающих, эвакуации гибнущих судов, тушения пожаров на нефтевышках и так далее. Такие условия делают обязательными повышенные толщину и прочность корпуса.

Шторм стал ещё интенсивнее, поэтому погода окончательно стала нелётной, в связи с чем птицы покинули Аравийский театр боевых действий, а я, наконец-то, выдохнул.

Иду к двери рубки, а затем замечаю страшное — оказывается, трос, которым я привязал себя к палубе, уже давно разорван и я, всё это время, носился без какой-либо страховки.

— Охуеть, блядь… — прошептал я и кинулся к бухте с резервным тросом.

Я чуть не стал очередной акцией на этой международной фондовой бирже — если бы мне было, чем срать, я бы обосрался прямо сейчас.

Но повезло, что я успел сходить в туалет до того, как началась буря — теперь я могу вернуться в рубку с гордо поднятой головой, как герой-спаситель, а не с обосранными штанами…

Встав у резервной бухты с тросом, я понял, что перецепляться мне не нужно, так как на сегодня все палубные мероприятия уже закончились.

Захожу в рубку, прохожу в самый её конец и сажусь на свободное кресло справа от Фредди.

— Ух, блядь… — произнёс я и тяжело вздохнул.

— Тяжело было? — спросил Фредди.

— Я охуел от жизни — вот настолько было тяжело… — ответил я ему. — Настюха, принеси мне «Балантинс».

Олуши как налетели, так и отлетели, но без последствий это не прошло — я попал на 17 233 килокалории. Локтевой сустав левой руки повреждён критически, почти до стадии, когда дешевле ампутировать, а ещё у меня порвана одежда, которая цеплялась за тушу той рыбины, поэтому на гардероб я тоже попал, на ровном месте.

Настюха подаёт мне ледяную бутылку вискаря, я отвинчиваю крышку и запрокидываю голову. Янтарная жидкость быстро покидает бутылку и отправляется в более надёжное хранилище.

В желудке сразу же стало теплее, настроение слегка улучшилось, а мир заиграл чуть более светлыми красками.

— Сколько нам ещё идти до Ирана? — спросил я, передав пустую бутылку Настюхе.

— Если мы не сбились с курса, то ещё около 660 морских миль, — ответил Фредди.

Перевожу морские мили в километры и понимаю, что нам осталось идти около 1200 километров. И я буду почти что дома — нужно будет лишь выйти на связь с ребятами и мне организуют бесплатную и быструю доставку в Волгоград…

«Надо лишь пережить ебучее море», — подумал я. — «А тут комбо: ебучая бескрайная вода и ебучие птицы… Ненавижу, блядь, бескрайнюю воду. Ненавижу, блядь, ебучих птиц».

Если ребята уже ебут Иран, то у них точно есть повсеместные стратостаты-ретрансляторы, поэтому нужно будет лишь подобрать волну и будет связь. Аппаратура у нас, на всякий случай, с собой — в Иране, по моим воспоминаниям, всё уже давно облутано и вывезено в центры притяжения лута.

«Ничего, прорвёмся, блин…» — подумал я с уверенностью. — «Мы всё преодолеем — остался последний рывок…»

*Ормузский пролив, 15 октября 2028 года*

— Мы сейчас где? — спросил я у Фредди, рассмотрев окружающее пространство.

Погода всё ещё полная хуйня, каждую минуту, от начала и до конца, но зато мы точно у берегов Ирана, а это значит, что я почти у цели.

По дороге до нас доебался какой-то кит или кашалот — он протаранил «Контр-адмирала Эдварда Каллена», нанеся какой-то ущерб, с последствиями которого Иосиф ебался следующие десять часов, а затем я шмальнул в эту тварь из Карла Густава.

Подводный взрыв этому морскому ебаке пришёлся не по вкусу, поэтому он отвалил, но я вижу, что он не отказался от своих злокозненных планов и держится поблизости.

Я не могу попасть по нему, так как он держится слишком далеко, то есть, где-то в километре от буксира, но есть в этом преследовании один плюс — все деловые рыбы съебались сразу же, как появился этот гроза морей и ебатель Посейдона…

— Жаль, что патрульные катера куда-то смылись, — произнёс я. — Сейчас бы просто навели на него орудие и заебашили, как презренного шакала.

Мы бы вряд ли отправились в это путешествие на патрульном катере, но я уже навострился в сварке, поэтому легко бы установил на палубу буксира орудийную установку.

— Нам точно нужно в Бендер-Аббас? — уточнил Фредди.

— А ты что-то знаешь об этом городе? — спросил я.

— Я слышал о том, что он существует, — ответил он. — Я вообще никуда не ходил — я всю жизнь был на буксире. Если бы не GPS, мы бы никуда не пришли…

К его чести, он сразу прояснил этот момент — в морской навигации подручными средствами, с ориентацией по звёздам с помощью жопы боцмана, он не разбирается, поэтому нас спасло только то, что наебнулись ещё далеко не все спутники GPS, Galileo и ГЛОНАСС.

Конечно, их никто не корректирует, но с орбит они сходить будут ещё долго, поэтому у нас есть навигация с погрешностью в двадцать-тридцать метров.

На суше это капец как неприятно, но вот на море эти двадцать тридцать метров погоды не делают, поэтому мы движемся к Бендер-Аббасу довольно-таки точно.

В Ормузском проливе, кстати, дохрена всякой рыбы, которую очень заинтересовал корпус нашего буксира, но на палубу никто не прыгает.

«Я так и не увидел ни одного дельфина и ни одной косатки», — подумалось мне.

Это странно, так как я ожидал, что эти двое станут для нас серьёзной проблемой, ведь им даже особо не нужно мутировать, чтобы жестоко трахать всё, что обитает в океанах.

Но их тут не видно, хотя они должны быть — Фредди и Иосиф говорили мне, что дельфины и косатки раньше обитали в Аравийском море, которое морем-то называется весьма условно, а так, это северная часть Индийского океана, поэтому пространства там просто дохрена и пищи там тоже дохрена и больше.

Возможно, дельфины и косатки просто посчитали, что побережья — это малоперспективные зоны, где водится всякая мелочовка, а весь реальный бизнес происходит в открытом океане…

По левому борту показался какой-то пустынный остров, в северной части которого виднеется некое поселение.

— Это остров Ларк, — сообщил мне Фредди, сверившийся со спутниковой картой.

Киваю и возвращаюсь к чтению книги «Королевство звёзд», написанной Джудит Макнот.

Хуйня, конечно, но на безрыбье…

«Такая банальность, блядь», — подумал я. — «Дженнифер, главная героиня, не ебаться нетакуся, гордая и смелая, а Ройс, захвативший её в качестве добычи, оказывается, вот это неожиданность, не агрессивным долбоёбом, а глубокой личностью, со своими тайнами и уязвимостями. Нигде такого ещё не было — вот нигде!»

Я начал понимать, как работают все эти любовные романы: надо прописать «литералли ми» главную героиню, обязательно, чтобы от первого лица, а в качестве её любовного интереса нужен индивид со всеми чертами агрессивного долбоёба, который просто физически не может существовать где-то, помимо тюряги, но это должно быть напускным и защитным, а внутри он должен быть трепетным и уязвимым, с обязательной телегой причин, почему он стал таким агрессивным долбоёбом.

В процессе повествования, автор должен ненавязчиво оправдать этого агрессивного долбоёба, чтобы морально обосновать желание «литералли ми» героини устроить с ним большую и чистую любовь.

Всё остальное уже не имеет значения — хоть какое время действия, от первобытно-общинного строя до космического будущего в стиле утопии, хоть какие второстепенные персонажи, хоть какой конфликт и так далее.

Главное — чтобы всё крутилось вокруг «литералли ми» героини и её неподдельной любви с агрессивным долбоёбом.

И что, сука, характерно, после прочтения стольких любовных романов, я понял одно: это патриархат и сексизм, блядь!

Ни одна «литералли ми» героиня не получает никакого развития, как персонаж — развитие получает только агрессивный долбоёб, который её обхаживает.

Когда я понял это, я просто ржал несколько минут, не в силах справиться с осознанием того, что самое женское, что есть на этом свете, является галимым проводником патриархата.

И ладно, если эту шляпу писали бы сплошь мужики, но это пишут сами бабы — это подлый удар по яйцам теперь уже мёртвому радикальному феминизму.

Теперь я по-другому смотрю на все эти любовные романы — теперь это стало даже как-то прикольно читать.

«Я, конечно, не сексист…» — задумался я. — «Хотя нет, я сексист…»

По критериям Старого мира я, наверное, эталонный образчик сексиста, так как я убеждён, что в наших реалиях женщина низвергнута до статуса говорящего товара, ещё я считаю, что воевать должны только мужики и КДшницы, а нормальных женщин нужно держать от этого подальше.

Сексизм? Сексизм!

Какая-нибудь синеволосая жирная баба бы умерла от сердечного приступа, услышь она от меня утверждение о том, что «женщины что-то должны» — это же капец!

Но я слишком противоречивая фигура, поэтому, одновременно с сексизмом, во мне содержится и феминизм — я набрал дохуя жировой массы, поэтому теперь не понаслышке знаком с «газлайтингом», «харассментом», «мэнспредингом» и прочими, безусловно, негативными явлениями Старого мира.

— А это Ормуз, — сказал Фредди и указал на остров по правому борту.

— Да я уже догадался, — ответил я ему. — Давай, прямо в порт — у меня чувство, что мы уже почти дома.

Буксир «Контр-адмирал Эдвард Каллен» медленно вошёл в акваторию порта города Бендер-Аббас, Фредди начал снижать скорость, а я вышел на палубу, чтобы рассмотреть порт на предмет возможных опасностей для моих активов.

Залётные и две робинзонки сидят в трюме, но моим активом являются только залётные. Причём две представительницы моего актива уже готовы, вот-вот, дать мне дивиденды — Сафия уверена, что скоро начнётся пиздец, хотя у неё ещё не отошли воды.

Буксир совершает харассмент в отношении причала, то есть, пристаёт к нему, я спрыгиваю на бетон и креплю швартовы к причальным тумбам, а затем двигаюсь к зданию морского вокзала, на которое мне нужно подняться.

Забираюсь на крышу центральной части морского вокзала и начинаю изучать местность.

Не вижу никого живого, но это ничего не значит, так как ЭМ-режим бьёт только на расстояние чуть меньше километра, а вот ИК-режим показал тепло примерно в двух километрах к северу.

Непонятно, что именно там делают эти трое, но очевидно, что это не туристы.

Снимаю со спины радиостанцию и вспоминаю, на каких частотах работает Фронтир.

— «Январь», вызывает «Дюшес-1»! — воззвал я по радиоволнам. — «Январь», вызывает «Дюшес-1»!

Переключаюсь на следующую частоту и повторяю вызов.

— «Январь», вызывает «Дюшес-1», блядь! — крикнул я в микрофон.

— На связи «Трактор-1», «Дюшес-1», — ответил мне кто-то. — Кто это? Назовитесь!

— Я тебя не знаю, — ответил я ему. — Ты кто такой?

— А ты кто такой⁈ — с вызовом спросил неизвестный. — Я — «Трактор-1»!

— Если ты узнаешь, кто я такой, ты охуеешь! — сообщил я ему. — И потом не расхуеешь обратно! Вызывай «Января»! Скажи ему, что «Дюшес-1» на связи! Живо, блядь!

Ёб твою мать, я дома!