Преодолевая кишащие крокодилами воды, отряд пиявок чудом не понёс потери. Других акваслуг, которые не попали в окружение враждебных существ, мыслительный центр провёл в соседнее русло через плавни и ров, поскольку так было безопасней.

Теперь черви плыли на северо-запад, покидая область с множеством поразительных открытий. Мега-крепость запала парнишке в душу, и он ещё несколько раз оборачивался, чтобы напоследок полюбоваться грандиозным творением.

В новой реке пиявкам пришлось плыть уже против течения, что снижало их скорость и увеличивало расход сил, но не существенно.

С западной стороны посёлка не было ни бухт, ни водной стены с вбитыми в русло кольями — непрерывная линия земляной насыпи и деревянного частокола целиком располагалась на суше.

Севернее здешних сельхозполей, как и в соседнем русле, на берегах рос лишь дикий лес. Сам водоток был довольно широким, но чуть менее глубоким, чем артерия проходящая через владения Роя.

Через километров десять, на левом побережье (справа от пиявок) начали появляться знакомые плантации белых древ. Плотность насаждений была поменьше, чем на восточной кромке междуречья, а ещё они не тянулись аж на сто восемьдесят километров и обрывались где-то через тридцать. Усадеб с охранной, в свою очередь, вообще не наблюдалось. Видимо в западных лесах не обитали дикари-вандалы, поэтому беречь рощи было не от кого. Фёдор же обратил внимание, что почва на берегах в этом русле не глинистая, а скорее каменистая. Возможно с этим и была связана меньшая плотность садов, ведь для возделывания земли, камни явно не на пользу.

Вскоре перерожденец узнал, что королевство с которым он воюет, зовётся Страной Корабельного Дерева. Это немного улучшило его анализ и понимание увиденного. Значит плантации деревьев имели отношение к судостроению, широко развёрнутому около форта. При этом Фёдор помнил, что в лесной столице был всего один деревянный причал, а каменный мост фактически блокировал прохождение по руслу крупных судов. Получалось, что вся оборонительная мощь и промышленная база Щитти Хагрон сосредотачивалась на юге, в точке схождения двух рек. Столица же так разрослась и обрела особую значимость из-за каких-то других экономических, географических и возможно исторических факторов.

Миновав крайний сельскохозяйственный надел, на протяжении следующих пятидесяти километров разведчики больше не встречали следов бокатианской деятельности. Исключением были разве что заброшенные, рыболовецкие сараи, раскиданные по берегам в случайных местах. Нежилые постройки на сваях или на земле обветшали и посерели от времени, заросли кустами, ползучими лианами и рогозом. Найти в них что-либо полезное Фёдор даже не пытался.

Где-то в семидесяти километрах от мыса, в речном бассейне появлялось ещё одно значимое ответвление. Это было довольно крупное, пускай и болотистое, заросшее растительностью русло. Оно слишком резко уходило на запад и было недостаточно велико, чтобы являться столичной рекой. Посему мыслительный центр не стал отправлять туда отдельного плавуна, отложив данное направление разведки на потом. Пока что лучше было двигаться по более перспективному и отвечающему заданным критериям пути. Если же он не приведёт к городу, наверное, придётся проверить и притоку, но это не точно…

На дистанции в девяносто километров от островной крепости, далеко впереди пиявки различили мелкие детали, которые могли быть поселением, расположенным сразу на двух берегах. Мыслительный центр точно знал, что это не столица, ведь рядом с ней у него были оса и глинотел, и по ним он ориентировался, что до города ещё плыть и плыть. Во всяком случае, из воды его ещё точно было не видно, и к тому же над руслом здесь не просматривалось мостов, а само оно выглядело слишком широким. В общем, даже с большого расстояния Фёдор понял, что приплыл не в то поселение, что искал. Похоже экспедицию Роя ждало ещё одно географическое открытие, хотел того мыслительный центр или нет.

За следующие восемь минут пиявки преодолели свыше десяти километров и достигли деревни на реке. Она стояла в области, где водный поток расходился в стороны, расширяясь и жертвуя для этого глубиной. В фарватере воды здесь было метра полтора-два, не более. Форма же поселения сильно отличалась от первой речной деревни, соседствующей с Роем. Жилая застройка вытягивалась вдоль русла и прижималась к берегам, образуя длинные узкие кварталы шириной в два-три дома. В поперечнике суммарный размер хутора, за вычетом реки, достигал всего метров двести, зато в длину получалось аж километров пять-шесть, что по площади и жилищному фонду уже превосходило параметры родного поселения Жакару.

Вместо канатно-плотовой переправы местные построили много лодочных причалов и гоняли через реку на шлюпках. Здания, как и в прочих селениях лесного королевства, были сплошь деревянные, из сруба, преимущественно одноэтажные. В глаза сразу бросилась вынесенная в русло постройка на сваях, к которой от берега вёл мостик. Сбоку у этого сооружения было приделано гидроколесо, погружённое прямо в воду. В приближении выяснилось, что оно двигается в режиме реального времени, ведь в лопасти его толкало естественное течение реки. Получалась эдакая надводная мельница, которая в отличии аналогичной около запруды, сильно зависела от приливов и отливов, а также сезонных наводнений и засух. Впрочем в разгар жаркого лета, колесо работало исправно, а значит, скорее всего, не зря было здесь установлено.

Фёдору понравилось такое дерзкое и бескомпромиссное решение инженеров. Вместо строительства дамбы или канала, они просто зафигачили механизм посреди русла, и пускай река работает вместо них.

Прежде, чем команда плавунов достигла водяной мельницы, она наткнулась на неожиданную преграду. Речное ложе перекрывала рыболовецкая сеть с довольно крупным делением. Мелкая рыбёшка могла свободно через неё проходить, а вот карасики побольше уже застревали. Это же касалось пиявок, которым было не протиснуться через такие отверстия.

Фёдор конечно мог и поддеть, и перегрызть, и перепрыгнуть невод, но ему вдруг стало интересно разобраться, что это за приспособление такое и с какой целью оно здесь находится. Мыслительный центр направил слуг в обе стороны — проплыть вдоль сети и изучить её устройство. Сразу выяснилось, что она сконструирована так, чтобы разом перекрывать весь водоём. На поверхности невод держался за счёт поплавков в виде загерметизированных смолой, полых стеблей. Ко дну же его притягивали грузила из обычных вёдер, в которые наложили камней.

Сеть была огромна, ведь её длины хватало, чтобы пролегать от одного берега до другого, под углом в сорок пять градусов, несмотря на необычайную расширенность этого участка реки. Со стороны здания с колесом, на отмели сеть выныривала из воды и крепилась к вбитым в почву столбикам. На другом же берегу, невод вёл к ещё одному интересному гидросооружению, и похоже именно в нём крылась вся суть этой конструкции.

Под острым углом сеть подходила к небольшому надводному помосту и крепилась к его крайней свае. Сразу за помостом находился закол — прямоугольный участок водоёма, огороженный примитивным забором из прутьев. На надводной платформе, по которой свободно могли перемещаться гуманоиды, были оборудованы два шлюза с подъемными перегородками. Под платформой оказались уже знакомые Фёдору рыбные ловушки, в виде сплетённых из лозин воронок (одна такая была установлена в шлюзе водохранилища рядом с крепостью).

Через эти корзины рыбы должны были заплывать в огороженную область, и с учётом данного процесса, нахождение невода в русле обретало очевидный смысл. Получалось, что речные твари, плывущие по течению, постепенно загонялись сетью в закуток, в котором была оборудована заводь-ловушка. Мелкая рыбёшка спокойно проходила и дальше нагуливала вес, ну а крупную, гуманоиды собирали в одном месте и без труда вылавливали. Продвинуться вниз по течению и не попасться, было невозможно. К тому же, вся эта система работала круглые сутки и покрывала всё русло, без потребности постоянного присмотра и активной вовлечённости рыбаков.

Фактически это был речной промысел выкрученный на максимум возможной эффективности. Фёдор, которому всё ещё с трудом удавалось ловить самых заурядных рыбёх, почувствовал зависть. И почему он сам до такого не додумался? Схема же была простой до невозможности и вполне реализуемой без привлечения опытных мастеров-гуманоидов. Нужно было всего-то своровать сеть и установить её на нужном Рою участке. А прутиков в дно пиявки и сами натыкают…

Солнце клонилось к закату, из-за чего на поверхности уже порядком свечерело. Несмотря на поздний час, видимость оставалась достаточной, чтобы вся поверхность реки хорошо просматривалась с берегов. На улочках и во дворах деревни было полно народу. Пастухи возвращались с выгула коз, землепашцы разбредались по домам с инструментами закинутыми на плечи. Молодёж отдыхала и купалась на галечных пляжах. Старушки хором распевали песню на вечерней встрече. В одной области вообще проходила какая-то гулянка, охватывающая сразу несколько дворов. Играла музыка, под которую весело покрикивая и посвистывая, плясало большое сборище селян. Наверное свадьбу играли или праздновали чей-то день рождения…

В таких условиях Фёдор не рискнул перепрыгивать через невод целой стаей огромных червей. Вместо этого, он приподнял сеть и проскользнул под преградой у самого дна.

Пользуясь появившейся возможностью, коллективный разум ринулся к помосту со шлюзами. Всё пространство перед заколом оказалось заполнено косяками рыб, загнанными сюда сочетанием течения и сети. Впрочем, появление слуг моментально распугало их. Часть рыбёшек, спасаясь, нырнула в воронки-ловушки и оказалась внутри огороженного участка. После этого один червь заплыл под помост и заглянул в дырочку на конце конусовидной плетёнки. Там он увидел, что в камере для накопления, каждый кубический метр кишит десятками упитанных карасей. Казалось можно просто опускать в воду ведро и зачёрпывать обильный улов.

«Хочу так же!» — скрипя зубами от зависти, подумал парнишка.

Локация речной деревни № 2 отложилась в памяти королевы. Мыслительный центр рассчитывал ещё раз наведаться сюда и навести здесь свой порядок. Речная инфраструктура бокатов манила Рой связанными с ней возможностями. Количество коварных планов, зарождающихся в голове матке, по мере путешествия по рекам только увеличивалось…

Сгущающиеся сумерки ухудшали видимость в мутной воде, однако коллективный разум всё равно чувствовал себя хорошо — темнота скорее способствовала реализации его задумки, нежели мешала. Двигаясь червями по руслу, ведущему на северо-запад, коллективный разум отмечал, что отряд плавунов неумолимо приближается к осе и глинотелу у столицы. Большая часть пути до туда была уже преодолена.

За счёт стараний снайперов и бомбардировщиков, акваразведчики могли прибыть в город даже раньше, чем отступающее воинство. Хотя бокаты шли по прямой и стартовали ближе к цели, их слишком сильно тормозило противодействие жуков. Пиявки же делали огромный крюк, ещё и отвлекались на любование видами, но в воде по части скорости им не было равных. Словно торпеды выпущенные из подлодки, они стремительно мчались сквозь толщу воды…