Спасибо за подписку и поддержку!

* * *

Я приготовился внимательно слушать, однако шеф не спешил ничего рассказывать. Он ещё раз приложился к чашке с кофе, затем напустил на себя крайнюю степень таинственности, выдержал небольшую паузу и лишь после этого произнёс:

— Ты спрашивал, что случилось? А случилось, Таранов, следующее: серьёзные люди, к которым я обратился, вежливо, но надёжно надавили на ментов. А менты, поняв, что запахло жареным, тут же проехались по бандитам. Искать эту гопоту даже не пришлось — они же сами засветились, когда на тебя свои липовые заявы писали.

Шеф усмехнулся, сделал ещё один глоток и продолжил:

— А потом нам немного повезло. У их старшого, а он там единственный реальный бандит из всей этой «великолепной» пятёрки, оказалось непогашенное условно-досрочное. Следователь ему популярно объяснил, что с учётом богатого багажа и резонанса, его закроют сейчас по полной программе. Лет на десять. Парень оказался сообразительным и тут же сдал заказчика.

— И кто это? — спросил я.

— Начальник службы безопасности твоего любимого девелопера, — ответил Маньков. — СБ-шника мгновенно подтянули как организатора покушения. Мужик понял, что пахнет керосином, и с перепугу пообещал сдать всё высшее руководство компании. И у тех уже отмазаться никак не получалось — серьёзные люди держали процесс на жёстком контроле. Система заработала против них.

Я почувствовал, как внутри разливается горячая волна торжества. Мой внутренний Верховный Трибунал ликовал.

— Мы их посадим! — радостно объявил я.

Маньков снова отхлебнул кофе, аккуратно поставил чашечку на блюдце и посмотрел на меня тяжёлым, немигающим взглядом.

— Нет, — сказал он. — Ты заберёшь заявление.

Я замер. Радость мгновенно испарилась, сменившись шоком.

— Но… как⁈ — возмутился я. — Олег Борисович, у нас же на них всё есть! Вся цепочка!

— С той стороны тоже есть серьёзные люди, Таранов, — жёстко оборвал меня шеф. — И у них свои интересы. Тебя менты больше не тронут, дело против тебя закрыто наглухо. Но и гасить девелоперов они не будут, и нам не дадут это делать через уголовку. Баланс сил.

— Но ведь по закону мы обязаны…

— Да плевать я хотел, что там по закону! — рявкнул Маньков, хлопнув ладонью по столешнице так, что чашка зазвенела. — Сейчас уже всё перешло из плоскости закона в плоскость понятий. И по понятиям ты заберёшь заяву! Потому что я дал своё слово, когда просил этих людей вытащить твою задницу из СИЗО! А моё слово, чтобы ты понимал, стоит дорого!

Я упрямо сжал челюсти, чувствуя, как внутри всё протестует против грязной сделки. Шеф, увидев мою реакцию, чуть сбавил тон и добавил уже спокойнее:

— Пойми ты, менты теперь будут держать в этом деле строгий нейтралитет. Они вообще больше не полезут ни за тебя, ни против.

— Тогда мне придётся через суд тогда добиваться справедливости, — твёрдо ответил я.

— Через суд добивайся, — отмахнулся Маньков, немного помолчал и добавил: — Но лучше бросай ты это дело, Таранов. Бросай, пока живой. Там такие бабки крутятся, что в следующий раз с тобой церемониться не станут. Тебя просто грохнут. Наглухо. Закопают где-нибудь в лесополосе, и там уже никакие мои связи не помогут.

— Нет, — заявил я упрямо. — Я буду бороться. В дом, который трещит по швам и где людям угрожает реальная опасность, переезжать нельзя!

Минуту мы молчали. Наконец Маньков тяжело вздохнул и произнёс:

— Ладно, бороться в суде со своим девелопером по жилищным вопросам можешь сколько угодно. Судись, пиши жалобы, делай что хочешь. Но уголовную заяву на нападавших ты заберёшь. Автоматом отвалятся обвинения с СБ-шника и руководства «Родного Очага». Вы типа разошлись мирно, претензий по факту драки не имеете. Договорились?

Выбора у меня не было. Шеф вытащил меня из тюрьмы, и подставлять его перед теми самыми «серьёзными людьми» я не имел права.

— Договорились, — неохотно ответил я.

— Ещё вопросы есть? — спросил шеф.

— Нет.

— Ну тогда не смею больше отвлекать тебя от работы.

Залпом допив кофе, я встал из-за стола и отправился в свой кабинет. Нужно было срочно переключить мозги, и дело писателя Огнева подходило для этого как нельзя лучше. Клиента надо было выручать, пока сектанты окончательно не свели его с ума. Да и нам раскрашенной двери хватило за глаза.

Я включил ноутбук и углубился в поиски. Жрец Валера и его приспешники не могли взяться из ниоткуда. К концу рабочего дня в результате кропотливого копания в интернете, мониторинга форумов, старых кэшированных страниц и реестров юридических лиц, мне удалось нарыть кое-что действительно интересное. И эту информацию нужно было срочно легализовать.

Я распечатал нужные скриншоты, сунул их в папку и снова пошёл в кабинет шефа. Дверь была приоткрыта. Маньков сидел в своём кресле и задумчиво наблюдал, как Анжела поливает фикус из леечки.

— Олег Борисович, — сказал я, переступая порог. — Мне по делу писателя надо срочно съездить к нотариусу. Заверить интернет-страницы.

— Поезжай куда хочешь, — ответил шеф. — Заверяй что угодно, но только разберись с этими придурками!

* * *

Домой я приехал довольно поздно. Света в этот день была у репетитора и ничего приготовить не успела, поэтому заказала нам на ужин необычную китайскую еду в картонных коробочках. И теперь мы сидели на кухне и неспешно ужинали.

— Как же хорошо, дядя Илья, когда вы дома, — племянница тепло улыбнулась, накручивая лапшу на вилку. — А то я тут одна совсем с ума сходила от тишины.

— Тишина — это иногда очень даже неплохо, Свет, — философски заметил я. — Особенно если…

Договорить я не успел: с улицы внезапно донёсся ритмичный стук — будто кто-то бил в большой барабан. Света вздрогнула и отложила вилку.

Следом за глухими ударами ночной двор огласил истошный визг какого-то духового инструмента.

Бум! Бум! Бум! — настойчиво колотили в барабан.

Ту-ру-ру-рууууу! — фальшиво и громко подхватывала дудка.

Любопытство взяло верх над аппетитом, Света встала, подошла к приоткрытому окну и вгляделась в темноту двора.

— Ничего себе… — протянула племянница. — Дядя Илья, идите сюда.

Я встал и подошёл к окну. Прямо под жёлтым светом уличного фонаря разворачивался поистине сюрреалистичный перформанс: человек пять в балахонах расчертили на асфальте белым мелом огромный круг. Круг был аккуратно поделён на сектора, в каждом из которых красовались крупные надписи: «Удача», «Здоровье», «Разум», «Семья» и «Богатство».

В центре круга бесновался щуплый мужичок с бубном, ожесточённо колотя в него колотушкой. Рядом с ним подпрыгивал второй, надувая щёки и терзая длинную дудку. Остальные трое, словно играя в какую-то безумную версию «классиков», синхронно перепрыгивали из сектора в сектор.

— Удачу — проклинаем! — дурными голосами орали сектанты, топчась на соответствующем куске мелового пирога.

Бум-бум! Ту-ру-рууу! И они перепрыгнули дальше.

— Здоровье — проклинаем!

Света озадаченно похлопала глазами, посмотрела на меня и спросила:

— Интересно, для кого эти психи отплясывают? Стримеры, что ли?

— Для меня, — мрачно ответил я, доставая из кармана телефон. — Это, Свет, цифровые жрецы.

— Какие жрецы? — она округлила глаза.

— Цифровые.

Я набрал номер дежурной части и, пока слушал длинные гудки, в двух словах обрисовал племяннице ситуацию:

— Клиент у меня есть, писатель. Он книгу написал про виртуальную реальность в жизни. А эти фанатики решили, что он украл их Систему, оскорбились и теперь его травят. Я им официальное письмо-претензию составил и отправил. Вот, видимо, вычислили мой адрес по базам и пришли «счётчик жизни» включать.

— Дежурная часть, слушаю, — раздался в трубке усталый голос оператора.

— Доброй ночи. Улица Кирова, дом двадцать шесть, двор. У нас здесь группа неизвестных лиц нарушает общественный порядок, шумят, бьют в барабаны и выкрикивают угрозы. Пришлите наряд, пожалуйста.

— Угрозы? — голос диспетчера стал чуть более заинтересованным. — Кого-то бьют? Грабят?

— Нет, пока не бьют. Они нарисовали круг на асфальте и кричат, что меня проклинают. И дудят в дудку. Очень громко.

В трубке повисла тяжёлая пауза, после которой диспетчер протяжно вздохнул:

— Молодой человек, вы время видели? До одиннадцати часов они могут хоть на дудке играть, хоть на голове ходить. У нас два наряда на весь район, и те на поножовщине. У вас там убивают кого-то? Режут? Кровь есть?

— Нет. Я же говорю, они хулиганят и…

— Вот когда будут убивать или грабить, тогда и звоните! — раздражённо перебил меня дежурный. — Не отвлекайте полицию ерундой. Возьмите ведро воды и окатите их сверху, если спать мешают. Всего доброго.

В трубке раздались короткие гудки. Я посмотрел на погасший экран смартфона, а затем снова посмотрел во двор, где сектанты как раз с остервенением топтали сектор «Разум». Полиция умыла руки. Решать эту проблему предстояло самостоятельно.

Я спустился по лестнице, толкнул тяжёлую подъездную дверь и вышел в прохладную вечернюю темноту двора. Сектанты заметили меня мгновенно. И узнали. Их прыжки по секторам резко прекратились. Мужичок с бубном, раскрасневшийся и взмокший, вытянул в мою сторону колотушку и истошно завопил:

— Отступник!

— Отступник! Правая рука Осквернителя! — подхватили остальные.

Эти ребята, судя по тому, что они творили, были не очень умные, и они явно не знали значения слова «отступник». Зато проворства им было не занимать — не успел я и глазом моргнуть, как в меня полетел град каких-то мелких предметов.

Я инстинктивно прикрыл лицо рукой, ожидая ударов камнями, но… об мою куртку с глухим стуком ударилось нечто невесомое. Опустив руку, я увидел, что весь асфальт вокруг меня усыпан лёгкими пластиковыми кубиками. На их гранях маркером были криво намалёваны нули, единицы и какие-то руны. От их попадания не то что травму получить — даже синяк заработать было невозможно. Я тяжело вздохнул, пнул один из «проклятых» кубиков и сделал шаг к меловому кругу.

— Подождите. Хватит швыряться мусором, давайте поговорим нормально, — миролюбиво произнёс я. — Слушайте, я вообще не против вашего увлечения. Серьёзно. Виртуальные схемы, алгоритмы — это всё отлично. Иногда они даже жить помогают. Цифровой просчёт, структурирование, планирование своей жизни — это действительно хорошо.

Сектанты замерли, недоверчиво прислушиваясь. А я продолжил тоном лектора:

— Но это хорошо ровно до того предела, пока ваши игры не начинают мешать жить другим людям. Вот чего вы до меня-то докопались с этими бубнами и плясками под окном?

— Потому что ты помогаешь Осквернителю! — фанатично заявил мужичок с бубном.

— Осквернитель — это кто вообще⁈ — не понял я.

— Это Алексей Огнев! — со злостью заявил мужик. — Он украл наши святые тексты, наши базовые алгоритмы, и на их основе написал свою лживую книжонку! Он исказил Первичный Код!

— Ересь! — хором, как по команде, завыли фанатики в балахонах. — Ересь!

— Хорошо, допустим, — я примирительно поднял ладони. — Даже если это так, то вопрос с Огневым, плагиатом и авторскими правами решается в судебном или досудебном порядке. Мы для этого вам претензию и отправили. Зачем пляски-то по ночам устраивать? Зачем людей в доме беспокоить?

— Если этот жалкий писака удалит свою книгу со всех ресурсов, то преследование сразу прекратится, — непререкаемым тоном заявил мужик с бубном. — А проклятие, которое мы на него наложили, откатится. Таков алгоритм.

— Ну погодите, есть же закон, — я включил юриста, чувствуя, как внутри закипает профессиональное раздражение. — Вы занимаетесь откровенным хулиганством. Писатель на вас в суд подаст и будет прав. В Уголовном кодексе есть двести тринадцатая статья за хулиганство группой лиц, есть статьи за угрозы и преследование, за вмешательство в частную жизнь. Вы же себе на реальные сроки напрыгаете!

Мужик презрительно скривился и ударил колотушкой в бубен.

— Нет ничего выше Системы! — провозгласил он. — Твой человеческий Закон перед нею — просто тлен! Пыль на Первичном Коде!

Эти слова резанули меня по живому. Мой внутренний Кодекс взвился на дыбы. Назвать Закон тленом⁈

— Нет ничего выше Закона! — жёстко надавил я, делая ещё один шаг к сектанту. — Закон — это фундамент, на котором стоит вся наша цивилизация! Это единственное, что отделяет нас от первобытного хаоса и животного состояния. Без Закона общество сожрёт само себя!

— Хаос? — мужик снисходительно рассмеялся, и за фанатизмом вдруг проступил холодный интеллект. — Ты оперируешь смешными гуманитарными понятиями. Фундамент мироздания — это не ваши бумажные кодексы, придуманные кучкой людей. Фундамент — это физика! Вселенная — это идеальная, абсолютная Система!

Он обвёл рукой ночной двор, фонари, звёзды над городом и продолжил:

— Посмотри вокруг! Законы термодинамики, квантовая механика, гравитация — вот истинный кодекс! Атомы объединяются в молекулы по строгим системным правилам. Планеты вращаются по идеальным, математически выверенным орбитам. Всё подчинено энергетическому балансу. Ваша юриспруденция — это лишь жалкая, искусственная надстройка, баг, пытающийся имитировать истинный порядок!

— Мы люди, а не атомы! — парировал я, поражённый тем, как ловко этот сектант подводит научную базу под своё безумие. — Физика не знает, что такое справедливость. Гравитации плевать на мораль! В вашей «идеальной Системе» сильный просто поглощает слабого. А Закон защищает и сильных, и слабых. В одинаковой мере. Он даёт свободу воли, которую ваша физика вообще отрицает!

— Свобода воли — это иллюзия! Это просто не просчитанная погрешность в нейронных связях! — парировал сектант, возбуждённо потрясая бубном. — А ваша «защита слабых» искусственно тормозит эволюцию Системы! Вы плодите неэффективность! Когда ваши законы противоречат законам физики и алгоритмам Системы, они становятся мусором! Система всегда стремится к балансу, и если Осквернитель нарушил баланс информационного поля, он должен быть стёрт!

— Стирать вы будете слёзы с щёк, когда я отправлю вас на исправительные работы! — рявкнул я, теряя терпение. — Вы можете верить в термодинамику сколько угодно, но если вы ещё раз подойдёте к Огневу или будете орать под моими окнами, вас будет судить не энтропия Вселенной, а районный суд! По человеческим законам!

— Программа запущена, Отступник! — фанатично выкрикнул мужик, понимая, что спор зашёл в тупик, и снова ударил в бубен. — Мы не сдадимся!

Остальные сектанты, словно только этого и ждали, они дружно и с удвоенной энергией запрыгали по меловым секторам, выкрикивая проклятия в адрес моего разума и кармы.

— Эй! — вдруг рявкнул кто-то со второго этажа. — Ну-ка заткнулись на хрен!

Я обернулся. Из распахнутого окна по пояс высунулся мой сосед Владимир, которого все в доме называли Вован — здоровенный, плечистый фрезеровщик. У него недавно родились девочки-близняшки, мужик хронически недосыпал, жил в состоянии постоянного стресса и сейчас выглядел просто разъярённым.

Фанатики на секунду запнулись, удивлённо задрав головы, но тут же потеряли к угрозам всякий интерес. Полностью проигнорировав Вована, они с новыми силами продолжили свои ритмичные пляски по меловому кругу и заунывные завывания под дудку.

— Я кому говорю — угомонились! — надрывался Вован, и в его басе зазвучало искреннее отчаяние молодого отца. — Я детей только что спать уложил, черти!!

Но цифровые жрецы не обращали на него ни малейшего внимания. У них был строгий алгоритм, и прерывать его из-за какого-то не просчитанного фактора они явно не собирались.

— Вот, видите, — я повернулся к мужику с бубном. — Вы мешаете другим людям. Вы…

Договорить я не успел. Железная дверь подъезда с грохотом распахнулась, с силой ударившись об стену, и из полумрака, тяжело дыша и сжимая пудовые кулаки, вылетел Вован. В домашних трениках с вытянутыми коленками и помятой майке он походил на разъярённого, готового рвать и метать быка, выпущенного на арену корриды.

— Ещё один проклятый! — истошно завопил мужик с бубном, указывая на надвигающуюся гору мышц своей колотушкой. — Баг Системы!

Вован не стал вступать с фанатиком в высокоинтеллектуальную дискуссию о первичности законов юриспруденции, физики или энтропии Вселенной. Он стремительно подлетел к сектанту, нависнув над ним, и гаркнул ему прямо в лицо:

— Или вы сейчас же затыкаетесь, или…

— Мы несём слово Системы! — фанатично взвизгнул сектант, перебивая моего соседа и гордо вскидывая подбородок.

Упускать момент Вован не стал и практически без размаха врезал по этому выставленному подбородку своим кулачищем. Получился идеальный короткий апперкот — похоже, сосед в своё время занимался боксом.

Получивший в «бубен» мужик с бубном, несмотря на всю свою непоколебимую приверженность законам гравитации, подлетел в воздух, а потом плашмя рухнул прямо на асфальт, аккурат в центр мелового сектора «Удача».

Во дворе воцарилась абсолютная тишина, в которой было слышно только тяжёлое дыхание фрезеровщика. Вован медленно, зловеще хрустя костяшками пальцев, развернулся к оставшимся сектантам.

Этого невербального аргумента оказалось более чем достаточно: издав нестройный, полный первобытного ужаса вопль, адепты Системы бросились врассыпную, мгновенно растворившись в спасительной темноте двора.

Я подошёл к разъярённому соседу и сказал:

— Владимир, ты понимаешь, что своими действиями ты сейчас нарушаешь статью 116 Уголовного кодекса. Это абсолютно неприемлемо! Мы должны решать такие вопросы исключительно в правовом поле!

Здоровяк устало посмотрел на меня красными от недосыпа глазами и хотел уже что-то ответить, но не успел.

В вечерней тишине один за другим начали раздаваться возгласы.

— Вован, молодец! — радостно гаркнул мужской голос с третьего этажа.

— Красавчик! Так их! — поддержал звонкий женский крик с пятого.

— Спасибо, сосед! Совсем уже всякие психи страх потеряли! — одобрительно донеслось со второго.

Со всех сторон посыпались аплодисменты и слова искренней поддержки. Вован, ничуть не смутившись, гордо поднял руку, поприветствовав соседей, развернулся и молча пошёл обратно в подъезд.

А я остался стоять посреди расчерченного мелом асфальта. У моих ног, схватившись за свёрнутую челюсть, тихо стонал сектант, чья идеальная Система только что разбилась о праведный гнев фрезеровщика. С балконов же продолжали лететь слова благодарности человеку, который на глазах у всех совершил как минимум административно наказуемое деяние.

И в этот момент, слушая соседские овации и одобрения, я отчётливо осознал одну горькую вещь: Закон и Справедливость далеко не всегда идут рука об руку. И сегодня вечером, в этом конкретном дворе, они совершенно точно разошлись по разным дорогам.