— И как я вам буду помогать? — искренне удивился я. — Я не специалист в оценке профессионального уровня испытуемых.

Маньков подался вперёд и тихо, чтобы ни звука не донеслось до коридора, прошипел:

— Таранов, это выбор секретарши! Какой, блин, профессиональный уровень⁈

— То есть вы хотите взять на работу человека, который ничего не умеет? — я удивился ещё сильнее. — И платить ему зарплату из бюджета компании? Вы уверены, что это…

— Задушнил, опять задушнил, — простонал шеф. — Короче, просто открой дверь и скажи «следующий».

— В коридоре собрались одни девушки, — педантично поправил я. — Может быть, с точки зрения грамматики и здравого смысла уместнее сказать «следующая»?

Маньков страдальчески воздел глаза к потолку и сказал:

— Надо было тебя из СИЗО только завтра забрать. Зануда.

Я проигнорировал этот выпад, прошёл к двери, открыл её и вежливо произнёс:

— Проходите, пожалуйста.

В кабинет зашла молодая женщина, примерно лет тридцати. Выглядела она максимально собранно: строгий серый костюм без малейшего намёка на легкомысленность, большие квадратные очки в роговой оправе, а волосы были туго стянуты на затылке в безупречно гладкий пучок.

— Присаживайтесь, — Маньков попытался включить своё фирменное обаяние. — Меня зовут Олег Борисович.

— Наталья Константиновна, — сухо представилась кандидатка, садясь на стул с идеально прямой спиной.

— Безмерно приятно, — шеф слегка растерялся от холодности претендентки и запнулся: — И… э-э-э…

— Расскажите о вашем предыдущем опыте работы, — пришёл я на выручку начальству.

— Я лучше покажу, — невозмутимо ответила Наталья Константиновна.

Она поставила на колени свою сумку и выложила на стол Манькова три папки: красную, зелёную и жёлтую. Положила их ровно, край к краю, словно выверяя геометрию стола. Затем чётким движением открыла красную папку, достала оттуда тонкую пачку распечатанных бумаг и протянула её Олегу Борисовичу.

— Это… что? — озадаченно спросил шеф, принимая листы.

— Рекомендации и официальные отзывы с моих прошлых мест работы, — пояснила претендентка лишённым эмоций голосом.

Маньков с сомнением начал листать документы, и по мере чтения его глаза округлялись. Я заглянул шефу через плечо. Внушительные печати и фирменные бланки говорили сами за себя: сначала шла блестящая характеристика из центрального аппарата крупного коммерческого банка, затем — благодарственное письмо за организацию делопроизводства от руководства солидной нефтегазовой госкорпорации. А последним местом работы значилась международная юридическая компания с безупречной репутацией, откуда ей выдали рекомендацию, изобилующую такими эпитетами, что впору было прослезиться от радости. Мне показалось, что мы с первой же попытки вытянули счастливый лотерейный билет.

— Прекрасно… а как у вас со знанием иностранных языков? — отложив характеристики в сторону, спросил Маньков.

Вопрос, на мой взгляд, был абсолютно лишним — за всё время работы нашего агентства к нам ни разу не приходили иностранцы.

Девушка аккуратно убрала рекомендации в красную папку и извлекла новые бумаги из зелёной. Она начала по одной подавать листы шефу, невозмутимо комментируя каждый документ:

— Английский — уровень Advanced, свободное владение, — она положила первый сертификат. Затем второй: — Французский — уровень DALF C1. Сейчас активно изучаю китайский, готовлюсь к сдаче экзамена HSK.

— Внушительно, внушительно… А… — Маньков слегка растерялся от такого напора компетенций.

Девушка открыла следующую папку и продолжила метать на стол документы с методичностью крупье:

— Свидетельство об окончании курсов слепой десятипальцевой печати. — Следующий лист: — Сертификат о повышении квалификации в области ораторского искусства. Диплом о прохождении интенсивного тренинга «Жёсткие переговоры в бизнесе».

— А курсы бариста вы, случайно, не заканчивали? — нервно пошутил Маньков, пытаясь сбить этот идеальный ритм.

Наталья Константиновна ни на секунду не смутилась. Она достала очередной плотный лист и положила его прямо перед шефом:

— Сертификат о прохождении профильного семинара. Практические навыки приготовления десяти классических видов кофе.

Маньков ошарашенно уставился на красивую бумагу.

— Десяти видов… Да… Ну что ж — великолепно! Просто замечательно, — пробормотал он, явно потеряв нить разговора. — А зарплату вы бы какую хотели получать?

Девушка положила поверх кофейного сертификата последний распечатанный листок:

— Здесь подробно указаны все мои финансовые ожидания, предпочтительный рабочий график и требования к социальному пакету.

— Ага… Ну всё… вроде бы, — пробормотал Маньков. — Мы вам позвоним, как только примем решение.

Девушка вежливо попрощалась, встала и вышла из кабинета. Едва дверь за ней закрылась, я уверенно произнёс:

— Берём!

— Нет! — вскричал Маньков. — Ни за что!

— Олег Борисович, что именно вас не устроило? — искренне удивился я. — Она же молодец. С первого взгляда видно, как грамотно она организовывает работу, а её знания и навыки просто безупречны…

— Да потому что мне одного зануды в офисе вот так хватает! — Маньков выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу. — Ещё и вторую такую же взять⁈ Да я с вами двумя тут с ума сойду!

— Это не занудство, — спокойно возразил я. — Это системный, высокопрофессиональный подход к выполнению своих обязанностей.

— Занудство! — отрезал шеф, в сердцах хлопнув ладонью по столу. — Всё по папочкам разложено, всё по цветам рассортировано, ни одной живой эмоции на лице…

— А вы бы предпочли, чтобы ваш помощник вывалил вам на стол кучу мятой бумаги, перепутал документы, но зато мило улыбался? — парировал я, защищая логику и здравый смысл.

— Не надо вдаваться в крайности! — возмутился Маньков. — И вообще, если она вся такая замечательная, почему она так часто меняет работу? Не задумался об этом?

Признаться, об этом я действительно не подумал, и ответа на вопрос шефа у меня не нашлось.

— Давай, зови следующую! — скомандовал Маньков.

— Я бы всё же получше присмотрелся к предыдущей, — упрямо гнул я свою линию.

— Вот будешь директором…

— Я уже без пяти минут партнёр, — напомнил я о нашем договоре.

— Вот как станешь им официально — тогда и начнёшь права качать! — отрезал шеф. — А пока открывай дверь.

Я подошёл к двери и пригласил следующую соискательницу.

В кабинет буквально впорхнула девица лет двадцати, облачённая в пёстрое платье, с невероятным объёмом кудрей на голове. С порога она одарила нас широчайшей, ослепительной улыбкой и, совершенно не дожидаясь приглашения, плюхнулась на стул для посетителей.

— Ой, здравствуйте! А у вас тут так уютненько! А я пока в коридоре сидела, со всеми девочками перезнакомилась, представляете? Там такая Маринка есть, смешная, мы с ней гороскопы обсудили…

— Кхм, добрый день, — попытался перехватить инициативу Маньков. — Расскажите о вашем опыте работы.

Этот базовый вопрос стал фатальной ошибкой. Девушку было не остановить. На нас моментально обрушился водопад из слов, междометий и звонких хихиканий.

— Ой, ну опыт у меня просто о-го-го! Я как школу закончила, даже поступать никуда не стала, сразу пошла работать! Меня мамин брат, дядя Толя, к себе на автобазу пристроил. Знаете автобазу номер семь? Там ещё такие ворота зелёные и собака злая на цепи! Вот, я там целых полтора года секретаршей просидела! Ой, как там было весело, вы не представляете! Водители — такие юмористы, особенно Михалыч, он мне каждый день шоколадки приносил, говорил, что я худенькая. А я ему говорю: «Михалыч, я на диете, мне к лету худеть надо!», а он смеётся и говорит…

— Понятно, — прервал её словесный поток Олег Борисович. — А как у вас со знанием иностранных языков?

— Ой, с языками у меня вообще хохма! — ответила она, ничуть не смутившись. — В школе я немецкий учила, но помню только «хенде хох» и «ахтунг». Зато я турецкие сериалы просто обожаю! Могу без перевода сказать «я тебя люблю» и «не уходи, Серкан»! Хи-хи-хи! Классно же?

Мы с шефом многозначительно переглянулись.

— А скорость печати? — поинтересовался я, предпринимая отчаянную попытку вернуть разговор в конструктивное русло. — Сколько знаков в минуту вы набираете?

— Знаков? Ой, да кто ж их считает! — она легкомысленно отмахнулась, сверкнув длинными наращёнными ногтями. — Но печатаю я очень-очень аккуратно! Я не люблю спешить, чтобы ошибок в документах не наделать, поэтому всегда набираю текст одним пальчиком. Вот так: тык, тык, тык! Зато бумагу экономлю, перепечатывать не надо!

Она снова заливисто рассмеялась, глядя на нас совершенно счастливыми глазами, явно не сомневаясь в своей абсолютной неотразимости.

— Бумагу — это да. Бумагу экономить — это хорошо, — обречённо пробормотал Маньков. — А сертификаты об окончании каких-нибудь курсов у вас есть? Делопроизводство, архивирование…

— Ой, да кому сейчас нужны эти бумажки с сертификатами! — искренне возмутилась девушка, пренебрежительно взмахнув рукой. — Прошлый век! Сейчас же всё-всё есть в интернете. А если что-то сложное, то в нейронке можно спросить, она вообще всё знает лучше всяких преподавателей! Вот, смотрите…

Она выудила из кармашка платья смартфон в огромном розовом чехле, украшенном стразами, и ткнула длинным ногтем в экран.

— Эй! — звонко скомандовала она в микрофон. — Расскажи-ка нам, почему котики так смешно дёргают лапками, когда спят?

Мы с шефом впали в абсолютный ступор. Повисла секундная пауза, после которой из динамика смартфона на весь кабинет раздался механический женский голос:

— Кошки могут дёргать лапами и издавать звуки во сне из-за фазы быстрого движения глаз. В этот период мозговая активность животного высока, и считается, что кошки, как и люди, видят сновидения, например, охотятся на добычу…

— Во-о-от, видите! — победоносно перекрыла голос смартфона девушка и гордо посмотрела на нас. — И зачем мне тратить время на какие-то курсы, если у меня всегда с собой такой умный карманный помощник? Любую справку за секунду найдёт!

— И правда — незачем, — обречённо протянул Маньков, окончательно сдаваясь перед этой неконтролируемой стихией. — Ну-у-у, мы, в принципе, всё обсудили. Мы вам перезвоним и сообщим…

— А когда? — тут же деловито уточнила девушка.

— Через пару дней, — Маньков потёр лоб, явно потеряв ориентацию в пространстве и времени. — Или недель.

— Договорились, буду ждать! — девушка радостно вскочила со стула, через стол энергично потрясла обмякшую руку Олега Борисовича и, звонко цокая каблучками, выпорхнула из кабинета.

Маньков некоторое время сидел неподвижно, глядя прямо перед собой в состоянии лёгкой прострации.

— А мы ведь даже не спросили, как её зовут… — глухо пробормотал он, нарушив молчание. — А сама она не представилась.

— Догнать, спросить? — предложил я.

— Не ходи за ней, Таранов, — Маньков передёрнул плечами, словно отгоняя наваждение. — С такими можно пропасть. Навсегда. Ну что ж… давай, зови следующую.

— Олег Борисович, давайте вернёмся к первому варианту, пока не поздно. Идеальное резюме, чёткий график, тишина, покой и ни одной лишней эмоции.

Шеф задумчиво почесал затылок, представляя себе перспективу ежедневного прослушивания пересказов турецких сериалов.

— Ну, в принципе… — неуверенно протянул он, готовый сдаться, но внезапно в его глазах снова блеснул азарт. Он решительно тряхнул головой: — Хотя нет! Я верю в судьбу, Таранов. Приглашай!

Я открыл дверь, приглашая следующую кандидатку.

В кабинет неспешно вплыла томная барышня лет тридцати. Выглядела она так, словно ошиблась дверью и направлялась на светский раут: идеально уложенные длинные волосы, яркий, выразительный макияж и облегающее платье, которое больше подошло бы для вечернего коктейля, с невероятно глубоким декольте и смелым вырезом на бедре.

Она изящно опустилась на стул для посетителей, грациозно закинув ногу на ногу. Меня она проигнорировала, устремив свой обволакивающий взгляд исключительно на шефа.

— Добрый день! — проворковала она низким грудным голосом.

— Добрый, — Маньков мгновенно подобрался, расправил плечи и инстинктивно втянул живот.

— Анжела.

— Олег Борисович.

Повисла долгая пауза. Происходящее с первых же секунд перестало походить на стандартное собеседование и превратилось в сцену знакомства в лобби-баре.

— И… чем вы занимались на предыдущем месте работы, Анжела? — Маньков попытался придать голосу суровую деловитость, но его взгляд предательски соскальзывал вниз, в район декольте.

— Знаете, Олег Борисович, — она чувственно повела плечом. — Я считаю, что перебирать скучные бумажки — это удел серых мышек. Моё истинное призвание — создавать правильную атмосферу. Я умею вдохновлять. Мужчине… то есть руководителю, должно быть комфортно и тепло в офисе. Вы ведь так устаёте от этих тяжёлых деловых будней, не так ли?

— Бывает, устаю… — зачарованно выдохнул Маньков, окончательно забыв про подготовленные вопросы.

— Я сразу поняла, что вы человек правильной душевной организации. Настоящий, сильный мужчина, — Анжела чуть подалась вперёд, опершись локтями о стол.

Я выразительно кашлянул, пытаясь напомнить о своём существовании. Ни Анжела, ни Маньков даже не шелохнулись. Шеф был полностью поглощён процессом.

— Анжела… желаете чашечку кофе? — внезапно предложил Олег Борисович с галантной улыбкой.

— С огромным удовольствием, — девушка обольстительно улыбнулась в ответ, слегка похлопав ресницами.

Маньков хлопнул ладонью по столу и довольно резюмировал:

— Вы… вы приняты! У нас в холле есть кафе…

— Я видела в коридоре кофемашину, — Анжела плавно поднялась со стула. — Давайте я лучше сама вам кофе приготовлю.

Маньков расплылся в совершенно мальчишеской улыбке. Затем он перевёл взгляд на меня и, прокашлявшись, перешёл на подчёркнуто официальный тон:

— Илья Сергеевич, не будете ли вы так любезны… Скажите барышням в коридоре, что собеседования окончены. Вакансия закрыта. И ещё кое-что…

Шеф выдвинул ящик стола, порылся в его недрах и извлёк на свет увесистую стопку печатных флаеров.

— Раздайте, пожалуйста, всем участницам, — велел Маньков, протягивая мне цветастые бумажки. — За доставленное беспокойство мы предоставляем им скидки на наши юридические услуги.

В первую секунду мне захотелось схватить стул для посетителей и от души врезать им по макушке Олега Борисовича. Мой внутренний перфекционист и Верховный Трибунал в одном лице просто вопили от этой абсурдной кадровой политики. Мы только что упустили идеального, феноменально квалифицированного специалиста ради… создания атмосферы.

Но я заставил себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнул, гася вспышку ярости. Успокоился. В конце концов, это его компания, его ответственность и его деньги. Если Олегу Борисовичу комфортно работать с Анжелой, так тому и быть. Моё дело — выигрывать процессы в суде, а кто будет приносить шефу кофе в перерывах — абсолютно не моя забота.

Я молча взял стопку купонов, развернулся и вышел в коридор, чтобы донести до масс весть об окончании собеседования. А после общения с возмущёнными претендентками я ушёл к себе в кабинет, чтобы заняться работой.

Но Олег Борисович решил не оставлять меня в покое. Буквально через пару минут он зашёл ко мне с торжественным видом. В руках шеф бережно, двумя пальцами, держал мизерную чашечку свежесваренного эспрессо. Он картинно поднёс её к губам, сделал крошечный глоток, хитро посмотрел на меня и с невероятным наслаждением изрёк:

— Как же долго я этого ждал!..

В этот самый момент дверь кабинета резко распахнулась и… деревянное полотно впечаталось Манькову прямо в локоть. Изящная чашечка вылетела из его пальцев, описала в воздухе красивую дугу и вдребезги разбилась, окатив пол и ботинки шефа ароматным напитком.

— Какого чёрта⁈ — взревел Маньков, отскакивая в сторону.

На пороге стоял писатель Алексей Огнев. У него был безумный вид человека, за которым гонятся демоны.

— Простите… — машинально выдавил он, глядя на кофейную лужу, но тут же сам пошёл в атаку, повышая голос: — А что мне делать⁈ Я почти две недели не могу дозвониться до Ильи Сергеевича! И это мне не нравится! Какой может быть отпуск, когда эти сумасшедшие меня круглые сутки доводят⁈

Я нахмурился, совершенно ничего не понимая, и перевёл вопросительный взгляд на Манькова. Шеф в ответ лишь выразительно развёл руками — мол, не мог же я каждому клиенту докладывать, что ведущий юрист Таранов сидит в СИЗО.

Тем временем Огнев, не дожидаясь приглашения, влетел в кабинет и начал нервно мерить шагами пространство от стола до окна.

— После того, как вы, Илья Сергеевич, отправили им то официальное письмо, этот их жрец Валера вообще слетел с катушек! — сорвавшись на фальцет, вещал писатель, размахивая руками. — Теперь эти фанатики караулят меня прямо возле подъезда. Кидаются на меня, швыряются какими-то проклятиями! Звонят мне ночью и загробными голосами говорят, что они «включили счётчик моей жизни»!

Огнев остановился и в ужасе уставился на нас широко раскрытыми глазами.

— Мне, говорят, десять дней отпущено! И если я не покаюсь и не отзову иск…

— Алексей, ну послушайте, — Маньков мгновенно переключился из режима разъярённого босса в режим заботливого психотерапевта, шагнув к клиенту. — Зачем вы вообще нервы себе треплете из-за этих умалишённых, а? Это же обычные дурачки. Просто не обращайте на них внимания…

— Да как я могу не обращать внимания⁈ — взорвался Огнев, брызгая слюной. — Они под моей дверью воют! После того, как ваш Илья Сергеевич им письмо отправил, они как с цепи сорвались! Это ваша вина! Я жаловаться на вас буду! Я прямо сейчас договор расторгну!

— Зачем расторгать? — Олег Борисович мягко, но уверенно взял писателя под локоток. — Не надо нам ничего расторгать! Успокойтесь. Они у нас уже вот где!

Маньков поднял руку и продемонстрировал Огневу крепко сжатый кулак.

— Идите домой, Алексей. Отдыхайте, пейте чай с пустырником. Будут снова надоедать — не вступайте в диалог, сразу полицию вызывайте…

— Так, я и вызываю! — жалобно всхлипнул писатель, чей гнев начал стремительно сдуваться под напором шефа.

— Вот и правильно, — Маньков аккуратно, но настойчиво начал разворачивать клиента и выпроваживать его к выходу. — И нам обязательно сообщайте о каждом их шаге. Слышите? Обязательно. Мы каждый их чих к делу подошьём. И вместе с основным иском ещё и моральную компенсацию за эти хулиганские выходки с них стрясём по полной программе!

— П-правда?

— Конечно! — заверил его Маньков, выводя в коридор. — Разорим! По миру пустим! Спите спокойно, Алексей, мы всё контролируем!