Нотариус на втором этаже бизнес-центра проверял наши документы больше часа: новую редакцию устава, договор об учреждении, протокол собрания участников, заявление. Он изучал каждую страницу неторопливо и дотошно, периодически задавал уточняющие вопросы. Маньков ёрзал на стуле и нервно барабанил пальцами по подлокотнику.

— Олег Борисович, прошу вас, — нотариус поднял голову от документов. — Ваш стук меня отвлекает.

— Простите, Аркадий Львович! — шеф убрал руки со стула, но через тридцать секунд начал барабанить снова, уже по колену.

Я наблюдал за процедурой с профессиональным интересом. Нотариальное заверение учредительных документов в местной правовой системе выполняло примерно ту же функцию, что имперская печать Канцелярии в развитых мирах, только здесь вместо энергетической сигнатуры использовался оттиск металлического штампа на бумаге. Примитивно, но, в общем-то, рабочий механизм.

Наконец Аркадий Львович отложил последний лист, удовлетворённо выпрямился в кресле и произнёс:

— Документы в порядке. Замечаний нет. Прошу вас поставить подписи.

Маньков потянулся к ручке первым, размашисто расписался и потом пододвинул бумаги мне. Я поставил подпись реципиента, стараясь точно воспроизвести её по образцу из паспорта. Нотариус расписался последним, открыл ящик стола, достал печать и с тяжёлым, увесистым звуком припечатал оттиск на каждом экземпляре.

— Поздравляю, господа, — сухо сказал Аркадий Львович, разделяя экземпляры и раскладывая их в две стопки. — С этого момента Илья Сергеевич Таранов является полноправным участником общества с ограниченной ответственностью «РеалLex» с долей в уставном капитале пятьдесят процентов. Ваш экземпляр, Олег Борисович. Ваш, Илья Сергеевич.

— Благодарю, — сказал я, забирая свою стопку и убирая её в портфель.

— Аркадий Львович, вы даже не представляете, какой исторический момент только что засвидетельствовали! — произнёс Маньков и пожал нотариусу руку. — Это начало новой эры нашей фирмы!

Нотариус вежливо, но без энтузиазма улыбнулся. Видимо, исторические моменты в его практике случались по три-четыре раза на дню.

Мы вышли в коридор. Маньков с чувством пожал мне руку и похлопал по плечу.

— Ну что, поздравляю, партнёр! — торжественно провозгласил он. — Колоссальный карьерный рост! От странного парня до совладельца бизнеса и элитной недвижимости в рекордные сроки!

— Благодарю, Олег Борисович, — ответил я. — Это логичный результат нашей совместной работы.

Маньков закатил глаза, всем своим видом давая понять, что мой ответ был недостаточно эмоциональным для ситуации.

— Логичный результат, — передразнил он. — Нормальный человек бы сейчас прыгал до потолка, а ты мне про логику. Ладно, это неважно! Главное — это хороший повод! Это дело мы обязаны как следует обмыть! Тут ты у меня точно не спрыгнешь на свои срочные дела, даже не надейся. Договорились?

Я на секунду задумался. Социальные ритуалы, связанные с совместным употреблением пищи и алкоголя по случаю значимых событий, занимали в корпоративной культуре землян колоссальное место. Отказ от подобного мероприятия мог нанести серьёзный ущерб только что оформленному партнёрству. А портить деловые отношения с единственным союзником на этой планете было бы крайне неразумно.

— Договорились, — сказал я.

— Отлично! Сегодня же! — Маньков потёр руки.

— Сегодня я не могу, — тут же охладил я его пыл. — У меня в семь вечера собрание жильцов во дворе. Я должен объявить им условия капитуляции застройщика.

— Не проблема вообще! — отмахнулся шеф. — Собрание проведёшь, а в девять мы встречаемся в клубе!

В моей памяти немедленно всплыли воспоминания о предыдущем визите в ночной клуб. Оглушительные басы, от которых вибрировала столешница. Музыка, заглушающая любой разговор. Диджей, который, судя по всему, ставил своей целью довести посетителей до полной глухоты к концу вечера. Я вспомнил, как выходил на улицу, чтобы позвонить по телефону, потому что внутри не было слышно даже собственного голоса.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Завтра. И я сразу хочу уточнить: в тот шумный ночной клуб я не поеду. Мои барабанные перепонки этого не выдержат.

Маньков посмотрел на меня с неподдельным изумлением.

— Да ты чего, Таранов⁈ — воскликнул он. — У меня же там скидочная карта! Меня там все бармены знают!

— Олег Борисович, мы вчера стали владельцами крутого офиса в одном из лучших бизнес-центров города, — напомнил я. — А перед этим вам на карту перевели бонус в миллион рублей. У нас есть деньги. Мы можем не привязываться к скидочным картам. Поэтому мы вполне можем позволить себе поехать в хороший, солидный ресторан, где можно вкусно поесть и, главное, нормально поговорить в спокойной обстановке, не перекрикивая басы из колонок.

Маньков тяжело вздохнул, признавая мою правоту, и сказал:

— Душнила ты, Таранов! Никакого в тебе куража нет, одна сплошная прагматика. Но… ладно! Главное в нашем деле — обмыть статус!

— Я уверен, что в ресторане обмыть статус можно ничуть не хуже, — сказал я. — На том давайте и договоримся. И ещё один момент, раз уж я теперь ваш полноправный партнёр. Завтра я беру отгул.

— Не успели чернила на договоре высохнуть, а уже отгул? — деланно возмутился шеф.

— У меня уважительная причина. Завтра мне нужно встретить мать, отвезти её в офис «Родного Очага» и заключить договор на новую квартиру. Собственницей старой официально является она, так что без неё никак. А без меня они с отцом не справятся.

— Святое дело, — понимающе сказал Маньков, мгновенно сменив гнев на милость. — Тогда завтра в восемнадцать ноль-ноль жду тебя в ресторане «Стейк и Вино»! Местоположение я тебе скину. И столик я закажу. И только попробуй опоздать, партнёр!

* * *

Вечером, завершив все дела в офисе, я добрался до дома на такси. Было без четверти семь. Едва свернув во двор, я сразу зафиксировал аномальную активность: на детской площадке, несмотря на полное отсутствие детей, плотно кучковалось человек тридцать взрослых. Контингент был самый разнообразный: от молодых мужчин в спортивных штанах до пожилых женщин в домашних тапках. Все эти люди давно и безнадёжно вышли из целевого возраста данного инфраструктурного объекта, но их это нисколько не смущало. Они стояли группами, переминались с ноги на ногу, курили, перешёптывались. Марина слово сдержала — народ собрала.

Заметив меня, толпа мгновенно пришла в движение. Люди двинулись навстречу, и со всех сторон посыпались нетерпеливые вопросы:

— Привет, Илья! Ну что там у нас⁈

— Илюша, новости есть? Не томи!

— Илюха, чем порадуешь⁈ Говори быстрее!

Я остановился, выждал пару секунд и произнёс достаточно громко, чтобы акустика двора разнесла мои слова до каждого присутствующего:

— Уважаемые соседи, давайте дождёмся остальных. Известия крайне важные и напрямую касаются имущественных прав каждого жильца этого дома.

Формулировка была подобрана сознательно. «Имущественные права» и «каждого жильца» гарантировали, что информация разлетится по подъездам со скоростью света и через четверть часа во дворе соберётся весь дом. Публичное оглашение результатов переговоров перед максимально широкой аудиторией было оптимальной стратегией: коллективное ликование укрепит социальную сплочённость и снизит вероятность саботажа со стороны отдельных нелояльных элементов.

Разбираться с каждым жильцом в индивидуальном порядке было абсолютно нерационально. В мою сторону продолжали лететь жалобные реплики «ну хоть намекни, в чём дело!» и «да скажи хоть хорошие или плохие!», но я на них не реагировал.

За пятнадцать минут толпа выросла раза в три. На площадку высыпали, судя по всему, представители всех квартир нашей пятиэтажки, включая тех, кого я до этого ни разу не видел на предыдущих собраниях. Стояли плотно, нервничали.

Ровно в девятнадцать часов я подошёл к игровому комплексу и под удивлённые взгляды соседей, ухватился за перекладину и забрался на верхнюю площадку. Горка была рассчитана на детей лет шести-восьми, и мои ботинки сорок третьего размера едва уместились на настиле, но позиция была идеальная: сверху я видел всех, и все видели меня.

Толпа притихла, десятки пар глаз уставились на меня с ожиданием, в котором надежда мешалась с тревогой. Я поправил пиджак, обвёл взглядом притихшую толпу и начал:

— Уважаемые соседи! У меня для вас отличные новости! Начиная с завтрашнего дня мы начинаем подписывать договоры с застройщиком! Я всех поздравляю!

Во дворе стало тихо. Люди переваривали услышанное, и на лицах я наблюдал одну и ту же последовательность: непонимание, узнавание ключевого слова «договоры», а потом, сразу, ужас. Потому что последний раз они слышали про договоры с застройщиком, когда их пытались загнать в бетонную коробку у трассы. Ассоциация сработала мгновенно.

— Как договоры⁈ — истошно ахнула баба Нина из первого подъезда, схватившись обеими руками за грудь. — В тот самый недострой⁈ Да ни за что!

— Костьми ляжем, а не поедем в эту бетонную могилу! — подхватил кто-то из второго ряда. — Илья, ты что, с ними заодно теперь⁈

По толпе прокатился возмущённый гул. Несколько женщин запричитали. Мужики выругались.

— Отставить панику! — громко произнёс я. — Никто в недострой не едет. Застройщик капитулировал. Мы переезжаем в совершенно другой дом, в новый, уже обжитой элитный жилой комплекс прямо в центре города. Метраж будет один к одному, плюс компенсация за переезд.

Во дворе стало тихо. Люди переглядывались, не решаясь поверить.

— В центре? — недоверчиво переспросила Марина, задрав голову. — Это точно?

— Точно, — подтвердил я. — У меня с собой буклеты этого жилого комплекса. Фотографии, планировки, описание инфраструктуры. Сейчас раздам, сами всё увидите.

Я достал из портфеля пачку глянцевых рекламных буклетов, которые прихватил в офисе девелопера. Бросить их в толпу с горки было бы эффектно, но непрактично. Поэтому я перегнулся через перила, передал стопку стоящей ближе всех Марине и сказал:

— Будь добра, раздай людям!

Марина подхватила буклеты и начала раздавать их в протянутые руки. Глянцевые листки с фотографиями пошли по рукам: фасады с панорамным остеклением, закрытые дворы с ландшафтным озеленением, подземные паркинги, дизайнерские подъезды с мраморными полами. Народ рассматривал картинки жадно, наклоняясь друг к другу и тыча пальцами в фотографии. Со всех сторон полетели слова благодарности, вопросы, восклицания.

Впрочем, без ложки дёгтя не обошлось. В дальнем углу площадки кучка вечно недовольных бабок, сгрудившись над одним флаером, принялась подозрительно качать головами.

— Ой, девоньки… — скрипуче протянула одна из них. — У того недостроя на плакатах тоже райские кущи были нарисованы. А по факту — склеп. Наверное, и этот их новый элитный дом полным фуфлом окажется. Карточный домик какой-нибудь!

— Точно! — подхватила вторая. — Нарисовать-то они что хочешь могут, а по факту стены кривые и трубы ржавые.

— Мой Валерка говорит, ни одному застройщику верить нельзя, — добавила третья. — Они все жулики, один другого хуже!

— Хватит глупости говорить! — уверенно осадил я паникёрш со своей трибуны. — Этот ЖК построен и сдан в эксплуатацию совершенно по другим стандартам. Это жильё премиум-класса, там уже живут люди, и я лично проверю юридическую чистоту каждого вашего договора.

Одна из бабок открыла было рот, но её перебила Марина.

— Люди! Да вы понимаете, что наш Илья — просто гений⁈ — воскликнула соседка. — Он самый лучший юрист в этом городе! Мы бы без него на улице остались! Илья, спасибо тебе огромное!

Толпа одобрительно загудела, захлопала.

— А вам спасибо за помощь, за участие и за веру в справедливость! — ответил я.

Произнеся это, я машинально прислушался к внутренним ощущениям, ожидая привычного системного уведомления от Ядра Истины. Обычно после подобных событий, связанных с восстановлением справедливости, Ядро реагировало приростом заряда. Но сейчас внутри была тишина. Ни всплеска, ни импульса, ни малейшей вибрации. Ядро молчало. Я проанализировал ситуацию и пришёл к логичному выводу: формально, пока ни один договор не подписан и ни одна печать не проставлена, справедливость в этом деле ещё не восторжествовала. Люди пока только посмотрели красивые картинки в буклетах. Юридически ничего не изменилось. Расслабляться рано. Надо ждать.

И тут вдруг толпа расступилась, и к горке протиснулся дядя Петя. Вид у него был потерянный и жалкий. Он шёл, сутулясь, втянув голову в плечи, и старался ни на кого не смотреть. Соседи расступались неохотно, провожая его тяжёлыми взглядами. Все в этом дворе прекрасно помнили, как дядя Петя с племянником Лёхой пытался развести жильцов на деньги, а потом первым подписал договор с застройщиком на квартиру в том самом недострое у трассы.

— Илюша… — заискивающе начал он, комкая в руках кепку. — А мне-то что теперь делать?

— А вам, дядя Петя, остаётся только ждать, — ответил я.

— Чего ждать? — не понял он.

— Когда ваш дом до ума доведут.

— Ты о чём это?

— О том, что вы с Юлианом уже заключили договор на квартиру в том недострое у трассы. Так что теперь ждите, когда застройщик доведёт тот дом до состояния, чтобы в него было не страшно въезжать.

Дядя Петя побледнел. До него медленно, мучительно доходил масштаб произошедшего: весь дом сейчас переедет в элитный жилой комплекс в центре города, а он с Юлианом будет ждать достройки аварийного недостроя на отшибе, у трассы, рядом с промзоной.

Двор взорвался мстительными криками:

— Так им и надо, предателям!

— Пусть прямо сейчас туда переезжают!

— Самое для них место!

Дядя Петя вжал голову в плечи и под смех соседей поспешно ретировался в свой подъезд. Вид у него был жалкий, но жалеть его у меня оснований не было. Он сам выбрал сторону и выбрал её осознанно. А Закон, в отличие от людей, не умеет прощать глупость задним числом.

Толпа постепенно начала рассасываться. Люди расходились медленно, продолжая обсуждать новости. Кто-то уже звонил родственникам, кто-то фотографировал буклеты на телефон, кто-то строил планы на переезд. Я спрыгнул с горки на асфальт, отряхнул брюки и хотел было уже идти к своему подъезду, когда дорогу мне перегородила Марина. Глаза у неё блестели от восхищения.

— Илюш, ну ты просто невероятный, — с придыханием произнесла она, слегка поправив причёску. — Такой колоссальный успех надо обязательно отметить. Заходи ко мне через полчасика? У меня вино хорошее есть, посидим в спокойной обстановке, отпразднуем…

Я мгновенно распознал подтекст приглашения: вечернее вино в спокойной обстановке наедине с мужчиной, которого только что публично назвала «просто гением». Ничего дурного в этом не было, но вступать в подобные отношения с соседкой, которая к тому же была ключевым элементом моей системы общественной поддержки, было бы стратегически опрометчиво. Любые осложнения на личном фронте могли подорвать всю структуру.

— Марина, спасибо большое за приглашение, но давай сначала переедем и получим ключи, — вежливо, но твёрдо ответил я. — А потом будем отмечать.

Я попрощался, обошёл её и быстрым шагом направился к подъезду. Оборачиваться не стал. По опыту изучения землян я знал, что в таких ситуациях лучше не задерживаться, иначе начнётся второй раунд уговоров, и каждый следующий отказ будет стоить всё больше социальных очков.

Зайдя в квартиру, я повесил пиджак, прошёл на кухню и обнаружил Свету за кухонным столом — она занималась.

— Света, отложи тетради, — сказал я с порога. — У меня для тебя две отличные новости. Кажется, жизнь окончательно налаживается.

Племянница оторвалась от учебника, посмотрела на меня с любопытством и спросила:

— Что случилось, дядя Илья?

— Во-первых, я сегодня стал официальным партнёром в нашей юридической конторе! — сообщил я.

— Серьёзно⁈ — воскликнула Света. — Вы теперь тоже начальник?

— Не начальник, — поправил я. — Совладелец. У нас с Олегом Борисовичем равные доли.

— Это здорово! А вторая новость какая?

— А во-вторых, можешь потихоньку начинать собирать вещи. Мы скоро переезжаем в новую квартиру. И нет, не в ту, что у трассы! — я решил сразу исключить напрашивающийся вопрос. — А в тот самый элитный жилой комплекс в центре города. Застройщик капитулировал.

Света бросилась ко мне, обняла меня за шею и воскликнула:

— Дядя Илья, вы самый лучший юрист!

Спорить я не стал — девочка была права.