Вечером, когда я наконец-то добрался до дома, прошедший день казался мне абсолютно удачным в плане рабочих успехов, но физически и морально он вымотал меня до полного опустошения. Еле дотащив свою биологическую оболочку до нужного этажа, я повернул ключ в замке и открыл дверь.

В квартире стояла кромешная темнота. И тишина — глухая и неживая.

— Света? — негромко позвал я в пустоту прихожей.

Тишина в ответ. Мне мгновенно стало тревожно. Неужели с племянницей что-то случилось? Неужели эти обнаглевшие девелоперы после нашего финта на стройке перешли все границы и посмели явиться прямо ко мне в дом⁈

Ледяная злость хлынула внутрь, вытеснив усталость. Я бесшумно разулся, на ощупь снял с вешалки тяжёлый зонт-трость с массивной деревянной ручкой и взял его на изготовку, перехватив, как дубинку. Если они посмели тронуть девочку, в этот раз я живых точно оставлять не буду. Плевать на Уголовный кодекс, плевать на возможные риски — они совершили фатальную ошибку, вторгнувшись на мою территорию.

Стиснув зубы, я шаг за шагом, стараясь не скрипеть паркетом, начал продвигаться по тёмному коридору. Каждая мышца была натянута, всё тело готово к броску. Но внезапно дверь на кухню резко распахнулась, и оттуда с радостным визгом выскочила Света. В руках она держала небольшой тортик.

— Сюрприз! — радостно закричала племянница.

Жанр переключился с криминального триллера на семейную комедию за долю секунды, и я к такому повороту оказался совершенно не готов. Рефлексы едва не сработали на опережение, но я вовремя затормозил и судорожно убрал зонт-трость за спину, чувствуя, как бешено колотится пульс где-то в районе кадыка.

— Ты чего⁈ — хрипло выдохнул я, пытаясь унять бешеный пульс.

— Сюрприз! Сюрприз! Сюрприз! — продолжала радоваться племянница, пританцовывая с тортиком.

— Света… — я прикрыл глаза, делая глубокий вдох. — Пожалуйста, не делай так больше. У меня чуть система не перезагрузилась от таких сюрпризов.

Девочка мгновенно притихла, и вся радость с её лица разом исчезла, уступив место растерянности.

— Но я же… я же просто обрадовать вас хотела! — смутившись, пробормотала она.

В моей голове тут же бешено замелькали варианты. Повод для праздника? Какой сегодня день? Неужели у реципиента или у племянницы сегодня день рождения⁈ Насколько я знал из базовых данных, это для землян очень важный, чуть ли не сакральный праздник, который принято отмечать с размахом, тортами и подарками. А я совершенно не готов!

— Обрадовать… — осторожно начал я, прощупывая почву. — А по какому, собственно, поводу?

Света просияла, и вся прежняя радость вернулась к ней вдвое сильнее.

— У нас — миллион! — радостно сообщила она.

Я замер и растерялся. Неужели Света обладает экстрасенсорными способностями⁈ Откуда ребёнок узнал, какой гонорар мы сегодня сорвали?

— Знаешь, Света… миллион — это не совсем у нас, — аккуратно, подбирая слова, начал я, всё ещё пряча зонт за спиной. — Это, скорее, у Олега Борисовича. И это коммерческая тайна…

— Да вы не поняли, дядя Илья! — рассмеялась племянница, перебивая меня. — Какой Олег Борисович? У ролика Милорадовой про наш дом! За полдня уже один миллион просмотров!

— Миллион… — я осторожно прислонил свой так и не пригодившийся боевой зонт к стене. — А для подобных видеороликов это объективно много?

Признаться, я до сих пор не очень хорошо разбирался во всех этих хитросплетениях земных медиатонкостей.

— Дядя Илья, миллион за полдня — это просто отвал головы! — восторженно всплеснула руками Света. — Видео уже в глобальных трендах висит! И цифры постоянно растут! А комментариев там сколько… Люди так страшно ругаются на этот «Родной Очаг»! Да пойдёмте, я вам сама всё покажу!

Мы прошли на кухню. Света аккуратно водрузила тортик с горящей свечой на центр стола, схватила свой планшет, разблокировала экран и нажала на воспроизведение.

Я склонился над дисплеем, внимательно изучая картинку. Оператор у Милорадовой оказался настоящим мастером своего дела. Благодаря грамотно выбранным ракурсам, плотному кадрированию и постоянному движению камеры скромная кучка из тридцати соседей смотрелась в кадре так, будто на стихийный митинг протеста вышла огромная, разъярённая толпа.

Ну и сама светская львица, безусловно, блистала. Она виртуозно играла на эмоциях зрителя: давила на жалость, выдерживала идеальные драматические паузы, мастерски заламывала руки на фоне недостроя и взывала к высшей справедливости. Это был концентрированный пиар высшей пробы, отработанный на четвёрку с плюсом.

Блок комментариев под роликом тоже откровенно радовал. Народный гнев бурлил и клокотал. Я быстро пробежался глазами по самым популярным откликам:

«Не позволим творить произвол! Людей как скот в бетонные коробки загоняют! Совсем обнаглели!»

«Застройщика к ответу! Прокуратура, ау, вы где⁈ Почему молчат власти⁈»

«Родной Очаг совсем берега попутал со своими торговыми центрами. Бойкот всем их стройкам!»

«Какой ужас… Неужели никто не может помочь этим бедным людям? Репост, максимальная огласка!!!»

Света с торжествующим видом остановила ролик и уставилась на меня, ожидая реакции.

— Ну всё, — с уверенностью заявила она. — Никуда этот «Очаг» теперь от нас не денется! После такого скандала они мигом хвосты подожмут. Мы победили!

Я посмотрел на радостную племянницу, на мерцающий огонёк праздничной свечи, и перед моим внутренним взором вновь всплыло перекошенное от ярости лицо Вячеслава Егоровича и его брошенное сквозь зубы обещание заткнуть Милорадову. Скорее всего, он просто так не сдастся, и никакой миллион просмотров не перевесит миллиарды, вложенные в проект.

— Будем надеяться, Света, — мягко ответил я, не желая разрушать её праздник. — Будем надеяться.

* * *

Утро началось с неожиданного звонка девелопера. И никаких угроз, никакого мата в трубку или хриплых голосов. Меня побеспокоил исключительно приятный женский голос, от которого веяло жёсткими корпоративными стандартами.

— Илья Сергеевич? Доброе утро. Вас беспокоят из головного офиса компании «Родной Очаг». Руководство хотело бы обсудить с вами сложившуюся ситуацию в конструктивном ключе. У нас есть для вас предложение. Вы сможете подъехать к нам в офис к десяти часам?

Я посмотрел на часы, прикинул логистику и ответил утвердительно. Похоже, медийный удар сработал блестяще — враг запросил переговоров.

Приехал я вовремя. На ресепшене «Родного Очага» меня встретила та самая обладательница приятного голоса. Она коротко поздоровалась и проводила меня в просторную переговорную комнату.

Скучал я в переговорке недолго — через пару минут ожидания двери открылись, и в кабинет грузным шагом вошёл Вячеслав Егорович. От его базарной агрессии на стройке не осталось и следа — сейчас передо мной был респектабельный топ-менеджер в дорогом костюме, при запонках и галстуке. Следом за ним в переговорную втиснулись двое корпоративных юристов — оба с одинаковыми непроницаемыми физиономиями и одинаковыми кожаными папками.

Замдиректора опустился в кресло напротив меня, по-хозяйски положил руки на стол, нацепил дежурную деловую улыбку и сказал:

— Илья Сергеевич. Рад, что вы нашли время. Давайте без долгих прелюдий. Мы проанализировали ситуацию и готовы признать, что с нашей стороны были допущены некоторые… коммуникативные ошибки.

Он коротко покосился на одного из юристов. Тот послушно пододвинул ко мне плотный лист бумаги с распечатанными цифрами.

— Мы предлагаем жильцам хорошую, я бы даже сказал, беспрецедентно щедрую денежную компенсацию, — продолжил девелопер. — Суммы значительно превышают рыночную стоимость их старого жилья. Вы, как их представитель, думаю, оцените масштаб нашего шага навстречу.

Я даже не стал брать бумагу в руки. Просто прошёлся взглядом по нулям и брезгливо отодвинул лист обратно на середину стола.

— Деньги нас не интересуют, Вячеслав Егорович, — ответил я. — С учётом инфляции и нынешних цен на недвижимость, этих «щедрых» сумм людям хватит разве что на черновой ремонт в той бетонной коробке у трассы, куда вы пытались их загнать.

Замдиректора помрачнел, его деловая улыбка увяла.

— И чего же вы тогда хотите? — спросил он.

— Квартиры, — спокойно, глядя ему прямо в глаза, ответил я. — Квадратные метры. Причём в вашем недавно сданном элитном жилом комплексе, прямо в центре города. Метраж — один к одному к площади старых квартир, плюс полная компенсация всех расходов на переезд.

Лицо Вячеслава Егоровича пошло бурыми пятнами. Юристы по бокам от него обменялись быстрыми тревожными взглядами.

— Вы в своём уме, Таранов⁈ — процедил девелопер, мгновенно забыв про корпоративную вежливость. — Элитный ЖК⁈ Да там квадратный метр стоит как крыло от самолёта! Это абсолютно неадекватные требования. Если вы будете упираться, мы просто заморозим процесс переселения. Хорошо, мы никуда не торопимся. Мы подождём, пока вы и ваши соседи посидите без горячей воды и созреете до нашей сделки.

Я откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и позволил себе лёгкую, холодную ухмылку. Настало время разрушить его уютные иллюзии.

— Нет, Вячеслав Егорович, — сказал я. — Вы не подождёте. Вы вообще ни дня ждать не можете, и ваши юристы это прекрасно знают. Проект вашего нового торгово-развлекательного центра уже утверждён, бюджеты свёрстаны. А сроки горят синим пламенем. Инвесторы и банки — ребята нервные, они очень не любят ждать. И если вы сейчас откажетесь от моих условий, я подам дополнительно ещё несколько десятков исков. От каждой семьи. По каждому из них мы будем требовать проведения независимых экспертиз, будем оспаривать каждую бумажку, подавать апелляции и кассации.

Я видел, как один из юристов нервно дёрнулся. Он-то понимал, чем это грозит.

— Мы затянем эти суды навечно, — продолжил я. — На три, а если повезёт — на все четыре года. И всё это время на снос дома будет наложен строжайший судебный запрет. Вы даже строительный вагончик к нему подогнать не сможете, не говоря уже о бульдозерах. А ещё добавьте сюда общественный резонанс. Ролик Милорадовой только за полдня собрал миллион просмотров. Ваша репутация и так уже подмочена. И теперь представьте, что будет с вашими акциями, если мы начнём освещать каждый день этого бесконечного судебного процесса на федеральную аудиторию?

Вячеслав Егорович сидел красный, со стиснутыми челюстями, и натужно молчал.

— Учитывая, сколько миллиардов вы уже вложили, — безжалостно добил я, — ваши убытки от заморозки стройки на четыре года будут просто катастрофическими. Банки сожрут вас процентами по кредитам, а инвесторы порвут на куски. Так что не морочьте мне голову, Вячеслав Егорович. Отдавайте квартиры в нормальном доме. В конечном итоге это обойдётся вам гораздо дешевле.

В переговорной повисла тяжёлая тишина. Было слышно только мерное гудение кондиционера под потолком. Юристы усердно разглядывали текстуру деревянных панелей на стенах, понимая, что я загнал их босса в безвыходное положение, из которого красиво не выбраться.

— Вы берёте нас за горло, Таранов, — хрипло выдавил Вячеслав Егорович. — Это неэтично.

— Неэтично? — я искренне рассмеялся. — А выселять стариков и детей в недостройку на отшибе — это этично? А подсылать ко мне вечером в подворотню бандитов — это, по-вашему, верх деловой этики?

Топ-менеджер отвёл взгляд. Деваться девелоперу было некуда, и он это прекрасно понимал. Выбор стоял простой: либо элитные квартиры моим соседям и мне сейчас, либо миллиардные убытки потом.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Вы выиграли. Завтра ваши люди могут приезжать к нам в центральный отдел продаж и заключать договоры мены. Вы можете решать организационные вопросы по доверенности, но подписывать финальные документы каждый собственник будет обязан лично.

— Договорились, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Приятно иметь дело с конструктивными людьми.

Уже на выходе из бизнес-центра, проходя через роскошный холл первого этажа, я притормозил. Возле стойки ресепшена стоял красивый рекламный стенд, доверху забитый глянцевыми брошюрами того самого элитного ЖК. Я молча подошёл и сгрёб в портфель несколько буклетов. Плотная мелованная бумага, фотографии шикарных дизайнерских интерьеров, закрытых дворов с ландшафтным озеленением и подземных паркингов.

Выйдя на залитую солнцем улицу и вдохнув свежий воздух, я вдруг вспомнил одну важную деталь. Квартира, в которой мы жили со Светой, юридически мне не принадлежала. Официальной хозяйкой числилась мать реципиента. Я достал телефон и набрал её номер.

— Алло, мам, здравствуй! — сказал я, когда она приняла звонок. — Слушай меня внимательно! Завтра тебе нужно будет обязательно приехать в город. Бери паспорт, будем заключать договор. Нас переселяют в новую квартиру. В элитном комплексе в центре города. Нет, я не шучу, мам. Будь готова, я позже скажу время.

Сбросив вызов, я тут же набрал второй номер.

— Марина? Привет. Это Илья.

— Илюша, привет! — бодро, но с затаённой тревогой в голосе отозвалась соседка. — Как всё прошло? Они тебя там не прессовали?

— Прошло отлично, — я позволил себе лёгкую улыбку, глядя на бликующие окна высотки застройщика. — Собирай сегодня собрание жильцов у нас во дворе. Есть очень важные новости.

— Поняла! — в голосе Марины мгновенно зазвенели командные нотки генерала, готовящего армию к параду. — Вечером, после работы, в семь часов все будут! Ждём!

Приехав в офис, я первым делом зашёл в кабинет Олега Борисовича и застал его в состоянии полнейшей эйфории. Шеф сиял, как начищенный медный самовар.

— Последний день, Таранов! — торжественно объявил он, обводя руками свой вполне приличный кабинет. — Последний день я сижу в этом унылом гадюшнике! Завтра мы переезжаем в пентхаус! Начинается совершенно новая эра!

Он решительно потянулся к селектору, нажал на кнопку и сказал:

— Ольга, зайди ко мне на минуту.

Секретарь появилась на пороге с видом женщины, которая точно знает, сколько калорий в каждом съеденном вами бутерброде, и не одобряет ни одной лишней.

— Оленька, — ласково, предвкушая триумф, начал Маньков. — А найди-ка мне кресло. Новое. Настоящее, крутое директорское кресло. Из первоклассной кожи, с анатомической спинкой, чтобы выглядело на миллион долларов. В новый офис я со старой мебелью не поеду.

— У тебя нормальное кресло, Олег, — отрезала секретарша. — К тому же я просматривала опись имущества — в новом офисе тоже есть свои, вполне приличные кресла.

Я хотел было подтвердить слова Ольги насчёт мебели в новом офисе, но не рискнул вмешиваться. И правильно сделал, так как Маньков натурально опешил — такого отпора он явно не ожидал.

— Оля… — процедил он, сдерживаясь из последних сил. — Я у тебя не спрашиваю, какое у меня сейчас кресло. И меня совершенно не волнует, на чём там сидел предыдущий арендатор пентхауса. Я даю тебе прямое задание — найти мне новое!

— Это нецелесообразно, — упрямо поджала губы секретарша. — Тратить деньги компании на новую мебель, когда старая ещё даже не сломалась — это просто расточительство.

— Подожди-ка… — вкрадчиво, с пугающим спокойствием произнёс шеф. — А ну, отвечай мне честно, глядя прямо в глаза. Тебе Ленка велела ещё и за моими тратами следить⁈

Ольга густо покраснела и заметно занервничала.

— Лена просто просила… присматривать… контролировать бюджет, чтобы ты не совершал импульсивных покупок…

И тут у Манькова сорвало все предохранители разом. Это был феерический, оглушительный взрыв.

— Контролировать⁈ Мой бюджет⁈ — рявкнул он так, что на столе подпрыгнула тяжёлая подставка для ручек. — Да я эти деньги сам зарабатываю! Своим горбом! Я руководитель успешной юридической фирмы, а не подросток с карманными расходами! Значит так! Моя жена может командовать дома на кухне. А здесь командую я. Ты уволена!

— Олег! Ты не имеешь права! Лена тебе устроит! — взвизгнула Ольга, пятясь к двери.

— Это мы с ней обсудим вечером! А ты — собирай свои диетические лоточки, свои таблицы калорийности, соевый тофу, ромашковый чай и выметайся из моего офиса! Прямо сейчас! Вон!

Ольга, глотая слёзы обиды, выскочила в коридор, с оглушительным грохотом захлопнув за собой дверь. В кабинете повисла гнетущая тишина. Маньков тяжело выдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и без сил откинулся на спинку своего старого кресла.

— Ну вот, Таранов, — уже гораздо спокойнее произнёс он, вытирая взмокший лоб платком. — Мы с тобой опять вдвоём остались. Надо новый кастинг секретарей проводить. И уже на новом месте, в пентхаусе. Займись-ка ты этим в этот раз.

Я покачал головой и ответил:

— Олег Борисович, подбор административного персонала не входит в мои должностные обязанности.

Маньков закатил глаза и страдальчески воздел руки к потолку.

— Таранов, ну хоть ты не душни. Я же сказал: сделаю я тебя партнёром, сделаю!

— Ну вот как сделаете, — невозмутимо парировал я, — тогда я и начну выполнять обязанности, которые изначально выполнять не должен. Исключительно на правах совладельца бизнеса.

Шеф посмотрел на меня с искренней, почти отеческой тоской.

— Ну что ты за человек, Таранов, а? — с укором протянул он. — Я же хотел всё обставить торжественно! Дождаться, когда мы в новый шикарный офис въедем, бутылочку коньяка открыть… Хотел, как подходящий случай представится, сделать тебе серьёзное, деловое предложение, пожать руку, глядя в панорамное окно. А ты всё испортил!

— Меня вполне устроит не особо торжественно, — резонно заметил я. — Юридическая сила партнёрского соглашения от наличия панорамных окон не меняется.

Маньков махнул на меня рукой и, не выдержав, усмехнулся.

— Ну тогда готовь документы, душнила, — скомандовал он, поднимаясь из-за стола. — И звони нотариусу на второй этаж. Если он сейчас свободен — пойдём оформлять твоё партнёрство. А потом всё-таки найдём мне новое кресло!