Придя с утра в офис, я ещё в коридоре понял, что день обещает быть нескучным. Из-за плотно закрытой двери кабинета Олега Борисовича доносились громкие крики. Я осторожно приоткрыл дверь, зашёл внутрь и увидел эпичную картину. Борьбу Добра со Злом!

Возле стола шефа, словно надзиратель в колонии строгого режима, стояла секретарь Ольга. Лицо её выражало непреклонную строгость и святую веру в свою правоту. Перед Маньковым стояла тарелка с чем-то крайне подозрительным, которую он брезгливо пытался отодвинуть от себя подальше.

— Я это есть не буду! — категорично заявил шеф, отодвигая тарелку на край стола. — Я по утрам люблю кофе и круассаны!

— Круассаны — это сплошное тесто! Дрожжи и быстрый сахар! — монотонно, как будто лекцию читала, произнесла Ольга. — В твоём возрасте…

— Да что ты мне всё время моим возрастом в лицо тыкаешь⁈ — взорвался Маньков, багровея от возмущения. — В моём возрасте люди на Эльбрус поднимаются, между прочим!

— Вот именно поэтому и поднимаются! — назидательно подняла палец секретарша. — Потому что питаются правильно! А с твоим рационом тебя ждёт не Эльбрус, а диабет, инсульт и инфаркт! Ешь полезное!

Она с непреклонностью бульдозера придвинула тарелку обратно к Манькову.

— Это паровые биточки из соевого тофу с гарниром из пророщенной пшеницы и пюре из сельдерея, — с гордостью представила Ольга этот кулинарный шедевр. — Никакой соли, никаких животных жиров. Для тебя, Олег — то, что нужно!

Маньков с ужасом посмотрел на унылую серую массу, лежащую на тарелке.

— Оля… — процедил он сквозь зубы. — А можно я сам, как взрослый, дееспособный человек, как руководитель этой фирмы, в конце концов, буду выбирать, что мне нужно жрать на завтрак⁈

— Да ради бога, выбирай, — пожала плечами Ольга, не дрогнув ни единым мускулом. — Но Лена строго-настрого сказала, что тебя надо кормить только здоровой и полезной пищей. И я перед сестрой отчитываюсь.

Это стало последней каплей. Глаза Манькова недобро сверкнули. Он медленно, с показной аккуратностью взял тарелочку двумя руками, поднёс её к краю стола, поднял ровно над урной для бумаг… и резким движением перевернул.

Соевое тофу с сельдереем издало печальный влажный плюх, упокоившись на дне мусорного ведра.

— Олег⁈ — ахнула Ольга.

— Для тебя, в стенах этого офиса — Олег Борисович! — рявкнул Маньков. — А теперь марш на своё рабочее место!

Ольга несколько секунд растерянно металась взглядом между пустой тарелкой, мусорным ведром и разъярённым шефом. Затем, пунцовая как варёный рак, она развернулась и пулей вылетела в приёмную, плотно закрыв за собой дверь.

Маньков с шумом выдохнул, достал платок, вытер взмокший лоб и, наконец, перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Даже не думай! Лучше вообще не комментируй, Таранов! Ни слова, — мрачно предупредил он, пресекая любые мои попытки пошутить на тему здорового образа жизни. — Собирайся. Едем к дочери Воробьёва!

* * *

Дочь Воробьёва жила в одном из самых элитных жилых комплексов города. Территория была огорожена высоким кованым забором, на въезде красовался строгий шлагбаум с будкой охраны, а парковка пестрела автомобилями премиум-класса.

Мы оставили «Чайку» на гостевом месте, миновали консьержа в строгом костюме и вошли в просторный, отделанный искусственным мрамором холл. Бесшумный скоростной лифт вознёс нас на пятнадцатый этаж.

Едва мы вышли на площадку, как дверь нужной квартиры распахнулась. На пороге появилась всклокоченная женщина лет тридцати в домашнем велюровом костюме.

— Здравствуйте, вы от папы, да? — выпалила она, и, не дожидаясь нашего ответа, буквально всучила Манькову в руки красную пластиковую папку. — Вот, возьмите. И извините, пожалуйста, я не могу вас пригласить, у меня дети…

Из глубины огромной квартиры в этот момент раздался истошный детский визг:

— Ма-а-ам! Он у меня игрушку отобрал! Отдай, придурок!

— Я сейчас кому-то так отберу! — рявкнула женщина куда-то в коридор, затем виновато улыбнулась нам: — До свидания!

Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась, мгновенно отрезав нас от детских криков.

— Да уж, — хмыкнул Маньков, похлопывая ладонью по папке. — Весело у них там.

Мы спустились на парковку и сели в машину. Шеф, не выдержав интриги, даже не стал заводить двигатель. Он щёлкнул замком на папке и принялся жадно перебирать убранные в файлы листы.

По мере изучения документов его лицо становилось всё более хищным. Наконец, он вытащил какой-то договор, пробежал глазами по строчкам и довольно, плотоядно ухмыльнулся:

— Ну всё, голубчик. Попался!

Маньков тут же достал телефон и набрал номер.

— Герман Романович? Приветствую. Это Маньков. У меня для вас скоро будут очень хорошие новости…

— «Скоро» меня категорически не устраивает, Олег Борисович, — раздался из динамика напряжённый голос бизнесмена. — Мне сегодня с утра уже звонил Воропаев. Он нашёл покупателя на бизнес-центр. Этот покупатель хочет встретиться со мной лично уже сегодня. Мне нужно давать ответ.

Маньков усмехнулся и сказал:

— А ответ давать, как я понимаю, не очень-то хочется? Потому что цену предлагают копеечную?

— Мы конкретную цифру ещё не обсуждали, — мрачно отозвался Герман. — Но дураку понятно, что в моей ситуации много не дадут. Накал наездов за последние дни только усилился. Они меня просто душат.

— Сделайте вот что, — скомандовал шеф, переходя на деловой тон. — Назначьте им встречу на сегодняшний вечер. И с этим покупателем, и с Воропаевым.

— Зачем⁈

— Обсудить условия сделки.

— Олег Борисович, вы издеваетесь⁈ — голос клиента зазвенел от гнева. — Я вас нанимал не для того, чтобы вы помогли мне продать мой центр за бесценок! Я нанимал вас, чтобы вы его спасли!

— Спокойно, Герман Романович, — примирительно произнёс шеф. — Вы абсолютно ничего не теряете. Просто назначьте им встречу, раз уж они так настойчиво о ней просят. Обещаю, всё будет хорошо. Назначайте встречу прямо у себя в кабинете, на нашей территории. И скажите им, что с нашей стороны подъедет нотариус для оформления предварительного соглашения.

Герман ещё немного поворчал для приличия, но спорить с Маньковым не решился и дал согласие. Шеф сбросил вызов и повернул ключ зажигания.

Двигатель «Чайки» басовито зарычал.

— Ну всё, Таранов, — Маньков перевёл селектор коробки передач. — Понеслись!

— Куда мы теперь? — спросил я, пристёгиваясь.

— Нам сейчас, Таранов, полгорода объехать надо, — Маньков крутанул руль, выруливая с парковки. — Начинается настоящая шахматная партия. И мат мы поставим сегодня вечером.

Помотаться нам в тот день пришлось изрядно. Мы носились по городу, как заведённые, собирая необходимые бумаги: заскакивали в банки, штурмовали нужные кабинеты в госорганах, поднимая старые выписки. Финальным аккордом нашего турне стал визит за нотариусом. Им была хорошая знакомая Олега Борисовича — приятная, интеллигентная женщина лет сорока.

Из-за этих разъездов мы безнадёжно опаздывали. Герман Романович обрывал телефон — за последний час он позвонил раз пять, находясь, видимо, на грани нервного срыва.

Когда телефон зазвонил в шестой раз, Маньков снял трубку и жёстко отрезал:

— Потерпите, Герман Романович. Главное — ничего не подписывайте. Мы уже рядом.

Мы распахнули двери переговорной. Все присутствующие были откровенно злы из-за долгого ожидания. Во главе длинного стола сидел Герман Романович, по правую руку от него расположился сам Воропаев, а напротив — незнакомый нам седовласый мужчина в бежевом костюме, всем своим видом излучающий скуку.

— Прошу прощения за задержку, господа, — Маньков обаятельно улыбнулся, проходя в кабинет. — Пришлось заехать за нотариусом. Знакомьтесь, Инна Валерьевна.

Мы заняли свободные места. Герман Романович, нервно сцепив пальцы, начал официальную часть:

— Что ж, раз все в сборе… Позвольте представить моих гостей. Это Воропаев Данил Михайлович, мой партнёр по бизнесу. А это… — Герман указал на седовласого гостя.

— А мы знакомы, — плавно перехватил нить разговора Маньков, вперив взгляд в седовласого. — Евгений Уваров, правильно?

Уваров нахмурился, непонимающе глядя на шефа:

— Мы знакомы? Откуда…

— Заочно, Евгений. Лично мы ещё не встречались, — усмехнулся Маньков, открывая свой портфель. — Но у нас есть общие друзья. Вот, к примеру…

Шеф вытащил из портфеля бумагу из папки пасечника и положил её на стол прямо перед Воропаевым и Уваровым.

— Это договор купли-продажи отеля «РедЛайн». Между гражданином Воробьёвым и гражданином Уваровым.

— А при чём тут какой-то отель? — растерянно спросил Герман Романович.

Маньков откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди:

— А при том, Герман Романович, что гражданин Воробьёв и господин Воропаев владели этим отелем на общих паях. И всё у них было прекрасно, пока внезапно в этот отель не начали ходить проверки. Одна за другой. Пожарные, СЭС, налоговая. Бизнес встал намертво. И тогда Данил Михайлович, как «заботливый» партнёр, предложил этот бизнес срочно продать.

— Что за чушь вы несёте⁈ — взвился Воропаев. — Какое это имеет отношение к нашему делу⁈

— Дай ему договорить! — неожиданно жёстко осадил партнёра Герман.

— И вам не кажется странным, Герман Романович, — продолжил Маньков, проигнорировав выпад, — что Данил Михайлович на второй объект подряд приводит одного и того же покупателя? Нет?

— И что с того? — надменно бросил Воропаев. — Если у человека есть деньги и он готов инвестировать…

— Деньги? — перебил его Маньков. Он выхватил из портфеля следующий лист и шлепнул им по столу. — Вы имеете в виду те самые деньги, которые вы же ему и перечислили?

В переговорной повисла мёртвая тишина.

— Это выписка из банка, — произнёс шеф. — Ровно за день до сделки по покупке отеля вы, Данил Михайлович, перечислили со своего счёта господину Уварову сумму, которая копейка в копейку совпадает с той, которую он на следующий день заплатил Воробьёву. Опять скажете — всего лишь совпадение?

Воропаев отодвинул стул, рывком встал и произнёс:

— Герман, зачем мы этот бред слушаем⁈ Это оскорбительно. Мы уходим!

— Далеко вы не уйдёте, — осадил его Маньков. — Это я вам гарантирую. От нас-то, может, и сбежите, а вот от правоохранительных органов — вряд ли.

— У вас нет никаких доказательств! — огрызнулся Воропаев, но к двери не пошёл.

— Правда? — Маньков издевательски ухмыльнулся. — А тот занятный факт, что вы теперь стали единоличным и полноправным владельцем того самого отеля, думаете, следователей не заинтересует? Ведь господин Уваров, какая неожиданность, вскоре продал его обратно вам.

— Это бизнес! — попытался сохранить лицо седовласый Уваров, хотя на его лбу уже выступила испарина. — Купил актив, продал актив, конъюнктура рынка…

— Это не бизнес, — вступил я, глядя Уварову прямо в глаза. — Это статья 159 Уголовного кодекса РФ — приобретение права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием. Причём совершенное группой лиц по предварительному сговору и в особо крупном размере. Это до десяти лет лишения свободы, господа.

Маньков повернулся к ошарашенному клиенту и выложил на стол последние козыри — две увесистые стопки бумаг.

— А вот вам, Герман Романович, ещё пара кусочков этого пазла. Посмотрите сюда. Это — копии жалоб в инстанции на отель Воробьёва. А это — жалобы на ваш бизнес-центр. Посмотрите на них внимательно! Это же близнецы!

Герман взял бумаги, пробегая глазами по строчкам.

— Они написаны одними и теми же людьми, — безжалостно добил Маньков. — И текст совпадает просто как под копирку! Очевидно, что их нанимал ваш партнёр. Человек, которому вы доверяли. Он сам создал вам проблемы, чтобы потом самому же «спасти» бизнес-центр, выкупив вашу долю через Уварова.

Герман медленно поднял голову. В его глазах читалась смесь шока и ярости. Он перевёл взгляд на поникшего Воропаева.

— Как ты мог?.. — хрипло выдавил Герман. — Мы же столько лет вместе…

— Погодите, Герман Романович, — Маньков властно поднял руку, прерывая начинающуюся драму. — Эмоции и выяснения отношений мы оставим на потом. А сейчас нам надо договориться.

— О чём нам договариваться⁈ — зло выплюнул Воропаев, затравленно оглядываясь.

— Всё очень просто, — закончил я мысль Манькова. — Мы отсюда либо едем прямиком в прокуратуру, а оттуда вы, Данил Михайлович, отправляетесь лес валить, и надолго. Либо… мы прямо сейчас, в присутствии нотариуса, обсудим условия нашей сделки. Ведь именно ради этого мы здесь сегодня и собрались.