Я сидел на кухне, неторопливо ковырял яичницу и допивал свой утренний чай. Света устроилась напротив, жевала бутерброд и привычно листала что-то в планшете. Вдруг она встрепенулась, развернула экран ко мне и сказала:

— Дядя Илья, смотрите, что я нашла на сайте этих говнюков!

Я посмотрел на племянницу с укоризной и заметил:

— Светлана, слово «говнюки» неприемлемо для употребления в приличном обществе.

Света вытаращилась на меня.

— Дядя Илья, мы же вдвоём…

— И всё равно, мы же с тобой приличное общество? И говнюки — это кто?

— Девелоперы, которые нас из дома выжить хотят! — ответила племянница. — Если они не говнюки… то они кто?

Тут я возразить не мог. В своих оценках Света была, к сожалению, права.

Я глянул на дисплей. С экрана смотрели рендеры шикарного жилого комплекса: панорамные окна, закрытый зелёный двор без машин, стильные фасады.

— Это их новый проект на другом конце города, — пояснила племянница. — Согласитесь, могут ведь круто строить, если захотят!

— Красивые картинки рисовать все умеют, — сказал я. — Но если они действительно так могут, то пусть либо переселяют нас в такую же красоту, либо оставляют наш дом в покое.

Света покачала головой.

— В том-то и дело, что наш дом они уже точно не оставят. Смотрите дальше.

Она свайпнула экран, открыла другую вкладку и снова пододвинула планшет ко мне.

— Реклама их нового, самого крутого объекта. Адрес узнаёте?

Я вгляделся в текст презентации, и сон с меня слетел окончательно. На ярком 3D-макете красовался исполинский комплекс из стекла и бетона. Под ним шла броская подпись: «Многофункциональный торгово-развлекательный центр и бизнес-кластер премиум-класса».

И главное — он стоял ровно на том месте, где сейчас стояла наша пятиэтажка. Судя по масштабам макета, монструозный ТРЦ поглощал не только наш дом, но и соседний сквер, и старый гаражный кооператив за ним.

Ниже шёл список официальных партнёров проекта. Логотипы топовых банков, крупных инвестиционных фондов и федеральных ретейлеров — штук двадцать, не меньше.

— Ничего себе… — только и смог выдать я, откладывая вилку. — Вот это размах!

Всё встало на свои места разом. Вот почему застройщик так вцепился в наш участок. Там крутились гигантские инвестиции, миллиарды. Они наверняка уже выкупили землю вокруг — и гаражи, и парк, и ещё кучу мелочёвки. Заднюю девелоперу включать было просто некуда, этот проект — их золотая жила.

— А я ведь только сейчас поняла! — воскликнула Света и хлопнула себя ладонью по лбу. — Я же вчера видела, как на месте старой стоянки за гаражами экскаваторы землю рыли и рабочие суетились. Но я даже не подумала, что это как-то с нашим домом связано! Думала, просто трубы меняют.

Я уставился в экран, переваривая информацию. Вся их дикая спешка и наглость вдруг получили вполне конкретное финансовое объяснение.

— Значит, строительная техника уже на площадке… — проговорил я. — Света, ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Это значит, что деньги от инвесторов уже поступили на счета девелопера. И у них люто горят сроки по контрактам. Каждый день простоя обходится им в космические суммы штрафов.

— И поэтому они так жёстко пытаются нас выселить? — догадалась племянница.

— Именно! — я даже привстал от возбуждения. — Им жизненно важно быстро выселить жильцов хоть куда-то, чтобы снести дом и расчистить площадку. Это полностью оправдывает тот факт, что они пытаются загнать нас в голый недострой. Им плевать на условия проживания, им нужен наш участок прямо сейчас.

Я поднялся из-за стола и прошёлся по кухне, выстраивая логическую цепочку.

— Правда, тут возникает один интересный вопрос. Почему тогда на той самой новостройке, куда нас переселяют, полная тишина и нет рабочих? По логике, они должны там в три смены пахать, чтобы мы быстрее съехали.

— Забастовка? — предположила Света.

— Это вряд ли. Скорее всего, непосредственный подрядчик, который строит тот дом, просто катастрофически не успевает, — рассудил я. — У него наверняка были свои, более длинные сроки сдачи. А теперь девелопер, прижатый банками-инвесторами ТРЦ, рвёт на себе волосы и хочет загнать людей в бетонные коробки без отделки.

Я остановился у окна. Наш уютный двор, приговорённый к сносу, выглядел мирно и по-утреннему сонно.

— Сроки горят, Света, — сказал я. — А это значит одну простую вещь: долгие суды девелопер физически не потянет. Если мы завязнем в судебных тяжбах и обеспечительных мерах хотя бы на полгода, инвесторы сожрут их с потрохами. Это наша козырная карта!

На работу я буквально летел, чтобы поделиться с шефом открытием. Распахнул дверь офиса, шагнул в приёмную и остановился.

За стойкой ресепшена, на месте, где ещё вчера блистала гламурная Анжела, сидела совершенно незнакомая женщина лет сорока. Уставшее лицо без единого грамма косметики, тусклый взгляд и серая бесформенная кофта, в которой было удобно, и только. Весь её облик сообщал: я пришла сюда не за радостью, и вам тоже радоваться нечего.

— Доброе утро, — поздоровался я.

Женщина оторвалась от монитора и осмотрела меня с ног до головы с выражением пограничника, проверяющего паспорт.

— А вы, собственно, куда? — спросила она.

— Я, собственно, здесь работаю, — ответил я. — Меня зовут Илья.

— А я — Ольга. Новый секретарь Олега Борисовича, — отозвалась она, не шевельнув ни одним лицевым мускулом.

— Мне очень приятно, Ольга, — я изобразил дежурную улыбку и прошёл в кабинет Манькова.

Шеф сидел за столом и мрачно изучал какие-то бумаги.

— Олег Борисович, доброе утро, — сказал я и закрыл за собой дверь. — А кто это у нас там на ресепшене оборону держит?

Шеф тяжело вздохнул, отбросил ручку и ответил:

— Это, Таранов, сестра моей жены. Двоюродная. Лена вчера вечером устроила мне скандал, а потом заявила, что нефиг деньги из семьи уводить и платить зарплату кому попало, когда её сестра уже полгода без работы сидит. Вот, пристроила.

Я сочувственно покачал головой и спросил:

— И как? Хватает у сестры жены компетенций для нашей работы? Всё-таки юридическая фирма, документы, клиенты…

— Да плевать мне на её компетенции с высокой колокольни! — Маньков раздражённо отмахнулся. — Я и сам могу бумажки распечатать. Проблема вообще в другом.

— В чём же? — поинтересовался я.

— А вот сейчас сам увидишь, — ответил шеф.

Он потянулся к селектору, нажал кнопку и сказал:

— Олечка, сделай мне, пожалуйста, чашечку эспрессо. И побыстрее.

Отпустил кнопку, откинулся в кресле и посмотрел на меня с видом фокусника, готового показать коронный номер.

— А теперь смотри, Таранов. И наслаждайся.

Через пару минут дверь открылась. Вошла Ольга. Она несла поднос, на котором стояла кружка. Только вместо чёрной кофейной гущи внутри дымился бледный зелёный чай. Она молча поставила кружку перед шефом. Маньков возмущённо уставился на чай и сказал:

— Оля, я же русским языком просил кофе! Эспрессо!

— Кофе после пятидесяти вреден для сосудов, — ответила Ольга голосом автоответчика.

— Да мне плевать, что там вредно! Я хочу кофе! Я твой начальник!

— А Лена велела мне кофе тебе не давать, — парировала новоиспечённая секретарша, не повысив голоса ни на полтона. — Она сказала, чтобы я за тобой следила, и чтобы ты на работе вёл здоровый образ жизни. Пей чай. Он с ромашкой. Успокаивает.

Ольга развернулась и невозмутимо вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Маньков схватил кружку, занёс было её для броска в стену, но передумал и с грохотом поставил обратно.

— Ты видел⁈ — взревел он. — Видел это⁈ Мало того что у меня дома тотальный контроль, так теперь Лена и на работе мне надзирателя приставила! Шагу ступить нельзя!

— Ну, справедливости ради Олег Борисович, в принципе-то Ольга права, — заметил я. — После пятидесяти сердце и сосуды действительно лучше поберечь, так что ромашка вам не повредит.

Маньков побагровел.

— Таранов! Я вас обоих уволю на хрен! И тебя, и эту травницу! Прямо сегодня!

— Звучит грозно, — сказал я и поднял руки в примирительном жесте. — Но как на увольнение сестры отреагирует Елена Степановна?

Это был запрещённый приём. Шеф набрал в грудь воздуха, собираясь взорваться такой тирадой, от которой завяли бы фикусы в приёмной, но ответить не успел.

Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стояла Анжела. Вчерашняя размазанная тушь исчезла — сегодня она была при полном боевом параде, источая гнев и решимость. Рядом с ней топтался щуплый мужичок с бегающими глазками, одетый в дешёвый костюм, лоснящийся на коленях.

— Здравствуйте, — пискляво, но с претензией на солидность заявил мужичок. — Олег Борисович Маньков? Я Антон Петрович, практикующий юрист. Я представляю интересы моей клиентки, Анжелы Викторовны.

Анжела вздёрнула подбородок и посмотрела на Манькова сверху вниз.

— И что же вам угодно, Антон Петрович? — Маньков мгновенно переключился из режима «угнетённый муж» в режим «акула юриспруденции». Он вальяжно откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе.

— Нам угодна справедливость! И компенсация! — пафосно заявил юрист, доставая блокнот. — Вчера ваша супруга нанесла моей клиентке тяжелейшую психологическую травму. Моральный ущерб мы оцениваем в пятьсот тысяч рублей. Далее! За незаконное расторжение трудового договора в одностороннем порядке, без отработки и предупреждения — ещё триста тысяч рублей. Плюс неустойка и компенсация за вынужденный прогул!

— Да! — мстительно поддакнула Анжела. — Вы меня унизили! Ваша жена меня оскорбляла! А вы даже не заступились! Платите или мой адвокат вас по судам затаскает! И в трудовую инспекцию напишем!

Адвокат напустил на себя значительности — мол, всё серьёзно, деньги немалые, попали вы крепко. Шеф выслушал эту пламенную речь целиком. Потом медленно растянул губы в издевательской улыбке.

— Это всё очень занимательно, Антон Петрович, — мягко произнёс Маньков. — Только ответьте мне на один маленький вопрос. А о каком, собственно, трудовом договоре идёт речь? Уж не о том ли, который ваша клиентка так и не соизволила напечатать?

Юрист насторожился и спросил:

— То есть как не напечатала?

— А вот так, — шеф развёл руками. — Анжела провела в этом офисе несколько дней, и за это время она только и делала, что носила мне кофе, поливала цветы и красила ногти. Я поручил ей в первый же день подготовить стандартный трудовой договор на её же собственное имя и приказ о приёме на работу.

Маньков повернулся к побледневшей Анжеле и продолжил:

— Но она была слишком занята выбором нового лака для ногтей. Документы так и не были составлены. Подписей нет. Приказа нет. Так что, по факту, господа, её никто с работы не выгонял. Потому что официально Анжела здесь никогда не работала! Вы ошиблись адресом!

Антон Петрович застыл с открытым ртом. Потом медленно повернулся к своей клиентке.

— Анжела… ты же сказала, что вы всё оформили…

— Ну… я думала, потом распечатаю, куда торопиться-то… — пробормотала Анжела. — Так-то мы же договорились.

Я не выдержал и вступил в разговор:

— Антон Петрович, позвольте, как коллега коллеге дать вам один бесплатный совет. В следующий раз, прежде чем с ноги открывать двери к юристам, грозить судами и сыпать шестизначными суммами претензий… вы хотя бы документы у своего клиента проверяйте. Ну, чисто для приличия.

Наступила тишина. Юрист Анжелы покраснел, схватил бывшую секретаршу за локоть и, буркнув что-то нечленораздельное, буквально вытащил её в коридор.

Дверь за ними захлопнулась. Маньков с наслаждением выдохнул, взял со стола кружку с зелёным чаем и сделал большой глоток.

— Какая гадость! Всё, с меня на сегодня хватит, — решительно заявил шеф, поднимаясь с кресла. — Секретарша с ромашкой, эти клоуны с претензиями… Моя нервная система требует перезагрузки. Учитывая, что сегодня пятница, объявляю короткий день!

Он подхватил пиджак с вешалки и уже в дверях обернулся и добавил:

— И не забудь, Таранов. Завтра с утра мы едем в деревню к нашему бывшему бизнесмену, а ныне пасечнику Воробьёву. Готовься к сельской романтике и свежему воздуху.

Маньков ушёл. А я направился к себе в кабинет. Только сел за стол и открыл ноутбук, надеясь спокойно поработать, как дверь приоткрылась. На пороге стояла невозмутимая Ольга.

— К тебе тут пришли, — заявила она и отступила в сторону, пропуская посетителей.

В кабинет вошли адвокаты госпожи Милорадовой — уже знакомые мне Герман Васильевич и Богдан.

«Прямо какой-то день визитов юристов», — подумал я, узнав вошедших.

— Добрый день! — поздоровался Герман Васильевич.

— Добрый, — ответил я и жестом пригласил их пройти и присесть. — Только мы вроде бы с вашей клиенткой все вопросы окончательно уладили…

— А у нас новое предложение, — перебил меня Богдан, блеснув белозубой улыбкой и вальяжно опускаясь на стул.

Я приготовился к очередному подвоху, но реальность оказалась куда интереснее.

— Мы внимательно следим за информационным полем, — начал Герман Васильевич. — И, разумеется, видели в сети ролики о проблемах жильцов вашего дома. Ситуация, прямо скажем, вопиющая. Девелопер натурально выживает людей в бетонный недострой. Беспредел чистой воды.

— И какое дело до этого госпоже Милорадовой? — спросил я.

— Самое прямое, — ответил Герман Васильевич. — Нашей клиентке сейчас жизненно необходимо улучшить свой публичный имидж. История с ДТП немного подпортила ей репутацию в глазах общественности. А тут — такой шикарный инфоповод! Защита простых граждан от произвола зажравшегося застройщика. Помощь людям — это именно то, что ей сейчас нужно.

— Конкретнее, — сказал я.

— Милорадова готова лично приехать на ваш проблемный объект с камерами, — пояснил Герман Васильевич. — Она запишет серию жёстких видео, поднимет свои связи, осветит проблему на огромную аудиторию и расскажет всем про этот беспредел с недостроем. Резонанс будет такой, что девелоперу мало не покажется.

Я задумался. Медийный вес Милорадовой был колоссальным. Если она включится и поднимет хайп, застройщику будет очень сложно замять дело по-тихому и давить на нас в тени. Козырь, о котором мы со Светой даже мечтать не могли.

— Звучит заманчиво, — сказал я. — Но в чём подвох? Каковы ваши условия?

Герман откинулся на стуле с довольным видом и ответил:

— Условие всего одно: ваша клиентка Юлия должна выложить небольшое видео — искреннее, позитивное. О том, что её конфликт с салоном красоты «Афродита» полностью решён. Что все претензии сняты, и они с госпожой Милорадовой расстались на прекрасной ноте.

— В качестве компенсации за это небольшое одолжение, — добавил Богдан, доставая из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт с золотым тиснением, — Юлия получит кучу приятных бонусов. Включая годовой VIP-абонемент на бесплатное обслуживание в «Афродите» и ещё ряд подарочных сертификатов от партнёров.

Предложение было из тех, за которые хватаешься обеими руками. Годовой абонемент в элитный салон плюс мощнейшая медийная поддержка в войне с девелопером. Бери и не торгуйся.

— Хорошо, — сказал я и забрал конверт, не выдавая радости. — Я поговорю с Юлей. Уверен, мы сможем договориться, но окончательное решение за ней. Я вам позвоню.

— Разумеется, — Герман Васильевич поднялся со стула. — Ждём вашего звонка, Илья Сергеевич.

Они попрощались и вышли, а я тут же достал телефон. Надо было срочно звонить Юле и радовать её годовым запасом бесплатных спа-процедур. Ну и не могло не радовать, что борьба за наш дом выходила на новый медийный уровень.

Я пролистывал контакты, собираясь набрать Юле, и тут взгляд зацепился за имя Киры. Внутри кольнуло. Стыд, чистый и заслуженный. Выйдя из СИЗО, я с головой нырнул в работу, завертелся с сектантами, забегался с застройщиками и просто пропал с радаров. Человек переживал, а я три дня не мог набрать номер. Я нажал вызов. Гудки шли недолго.

— Илья⁈ — воскликнула Кира, и в её голосе смешались удивление и радость. — Ты где?

— На работе, — спокойно ответил я.

— Как на работе? — ахнула Кира. — Тебя что, освободили?

— Да.

— И давно⁈

— Ну… Три дня как.

В трубке повисло молчание. Короткое и страшное. А потом Кира взорвалась:

— Три дня⁈ Илья, ты просто невыносим! Я тут места себе не нахожу, каждый день думаю об этом, переживаю, все новости мониторю! А ты… ты такой эгоист! Тебе вообще плевать на чувства других, раз ты за три дня не нашёл даже одной минутки, чтобы просто позвонить и сказать, что с тобой всё в порядке!

— Кира, послушай, — я понимал, что крыть мне нечем. — Признаю, это ещё один мой серьёзный косяк. Да, я виноват. Но тут такое происходит, что просто кошмар, времени даже на сон не хватает. Давай мы не будем ругаться по телефону? Я хочу пригласить тебя в ресторан. Давай спокойно посидим, и я нормально извинюсь. Как ты на это смотришь?

Она выдержала паузу — для порядка, чтоб не казалось, что простила слишком легко. Но всё же смягчилась.

— Ладно. Извинения приняты. И в ресторан я с тобой схожу. Но только не сегодня и не завтра. У меня сейчас на работе жуткий завал, я вообще ничего не успеваю. Давай перенесём на как-нибудь потом? Я сама тебе наберу, как только немного разгружусь.

— Договорились, — ответил я. — Буду ждать.

Я убрал телефон в карман и подумал: раз шеф официально объявил короткий день, глупо было бы этим не воспользоваться. Тем более что эпицентр моих дел сейчас был дома. Нужно переговорить с Юлией и желательно не по телефону, и если она даст добро, запускать тяжёлую артиллерию в лице Милорадовой.

* * *

Я приехал в наш двор и сразу же позвонил Юлии и попросил выйти на улицу. Она вышла, я рассказал ей о предложении юристов светской львицы, Юля даже не раздумывала.

— Конечно, я согласна! — она аж подпрыгнула на месте. — И годовой абонемент в элитный салон получу, и нашему дому помогу! Это же просто джекпот! Пусть эта Милорадова приезжает и разнесёт их в пух и прах!

Получив согласие, я тут же набрал адвоката Милорадовой. Мы быстро обговорили детали, и он, сверившись с графиком клиентки, сразу назначил дату съёмки — послезавтра на двенадцать часов. И попросил нагнать побольше народа.

— Теперь главное, — сказал я Юлии, убирая телефон. — Нам надо собрать жильцов. Для картинки нужна массовость.

— Сделаем! — соседка тут же достала свой смартфон и начала кому-то строчить сообщения.

А я тем временем набрал Марину и попросил срочно выйти во двор.

— Только есть один нюанс, — предупредил я Юлию, пока мы ждали остальных. — Я не хочу говорить соседям про Милорадову заранее. Если слух разойдётся и дойдёт до застройщика, эти ребята могут учудить что угодно. Нам нужен элемент неожиданности.

— Согласна, — сказала соседка. — Давай скажем, что приедет местное телевидение! Застройщикам на каких-нибудь региональных репортёров вообще плевать.

— Хороший план, — согласился я. — Но я, как юрист, врать клиентам не могу.

— Ой, какие мы правильные! — рассмеялась Юлия. — Ладно, расслабься. Я беру это на себя.

Вскоре из подъезда вынырнула Марина, а следом подтянулись ещё несколько боевых тёток из нашего дома, которых Юля успела вызвонить. Я взял слово и объявил:

— Добрый день. Ситуация такая: послезавтра нам нужно будет всем вместе приехать к тому самому недостроенному дому, куда нас пытаются переселить. Нужна максимальная массовка. Будет сниматься большой, серьёзный репортаж о нашей проблеме, и нам нужны люди в кадре.

Тётки переглянулись.

— А кто снимать-то будет? — спросила Марина. — Опять какие-то блогеры из интернета, от которых толку ноль?

Тут в игру вступила Юля. Она округлила глаза и заговорщицким шёпотом выдала:

— Девочки, какое там! Местное телевидение приедет! Сами на нас вышли! Будут снимать разгромный репортаж для вечерних новостей! Надо показать им, что мы не сдадимся и что нас много!

Слова «местное телевидение» сработали безотказно. Тётки подобрались, плечи расправились. Готовность номер один.

— Телевидение — это дело! — одобрила Марина. — Не переживай, Илья. Я лично по всем квартирам пройдусь. Мы такую толпу у этого недостроя соберём, что мало никому не покажется!