Хорошо, что у Манькова в машине центральный замок работал так, что только водитель мог разблокировать двери. Иначе Огнев сбежал бы прямо по дороге, при первой же остановке на светофоре. Он сидел на переднем пассажирском сиденье, сгорбившись и втянув голову в плечи, и по его затравленному взгляду, который метался от двери к двери, было отлично видно, как сильно он хочет вырваться на волю и раствориться в толпе.

Маньков вёл машину уверенно, одной рукой крутил руль, а второй постукивал по панели в такт какой-то мелодии, которая, видимо, играла у него в голове. Олег Борисович пребывал в прекрасном расположении духа: скандал с женой остался позади, Огнева мы погрузили в машину без применения физической силы, вечер обещал быть насыщенным, и шеф, судя по всему, чувствовал себя замечательно.

— Олег Борисович, — подал голос Огнев, — а может, мы развернёмся? Я подумал, что лучше будет, если вы сами…

— Поздно думать, дорогой мой! — жизнерадостно откликнулся Маньков. — Думать надо было, когда книжку свою в интернет выкладывали, а потом удаляли. А теперь сидим ровно и не дёргаемся.

Огнев затих, но ненадолго.

— А если они нас узнают? — спросил он минуты через три, когда мы остановились на светофоре. — Мои же фотографии есть в их группах… Там мои фото висят, со значком «Враг Системы». Я видел!

— Не узнают, — уверенно ответил шеф. — У меня всё продумано.

— С фразы «У нас всё продумано» начинаются обычно самые нелепые истории, — обречённо заметил писатель.

— Нелепее, чем уже есть, быть не может! — отрезал шеф. — Так что нет смысла переживать.

Мы подъехали к крупной гостинице на окраине делового квартала. Здание было новое, стеклянное, с претензией на бизнес-класс, но при этом достаточно безликое, чтобы в его конференц-залах могло проходить что угодно: от свадебного банкета до встречи анонимных алкоголиков. Или, допустим, съезд цифровых сектантов. Почему бы и нет.

— Ну вот, господа, мы и добрались до финала всей этой истории, — торжественно возвестил Маньков, глуша мотор на просторной парковке. — Нам остаётся только выйти и поставить жирную точку. Вы готовы?

— Конечно, — бодро отозвался я.

Огнев сжался в комок на переднем сиденье и жалобно пискнул:

— А вы точно уверены, что моё участие в этом финале… оно прямо жизненно необходимо?

— А как же! — широко улыбнулся Маньков. — Вы же главная фигура! Настоящий герой! Избранный! Как же финал может состояться без виновника торжества?

— Я… я лучше в машине посижу, подожду вас… — заканючил писатель, вжимая голову в плечи.

— Об этом не может быть и речи! — отрезал шеф. — У вас сегодня день рождения! Бенефис!

— Я, вообще-то, не отмечаю свои дни рождения… — попытался отбиться Огнев.

— Лукавите! Три года назад очень хорошо отметили, аж на неделю из реальности выпали, — напомнил Олег Борисович.

— Зачем вы меня травите? — обиженно спросил писатель.

Тут Маньков потерял последние крохи терпения и, окончательно устав от дипломатии, рявкнул:

— А ну, быстро выходи из машины!

Писатель вздрогнул, посмотрел на запертую дверь, потом на Манькова, потом снова на дверь. Шеф со вздохом нажал кнопку разблокировки. Щёлкнули замки. Огнев не шевельнулся.

— Вылезай, кому сказано, — повторил Маньков уже тише, но от этого не менее убедительно.

Мы выбрались из салона и направились к входу в гостиницу. Огнев плёлся между нами, и я на всякий случай шёл чуть сзади и левее, перекрывая ему путь к отступлению. Не то чтобы я всерьёз опасался побега, но с этим клиентом лучше было перестраховаться.

Вечер был тёплый, на парковке стояло десятка три машин. У входа курили двое мужчин в деловых костюмах, из открытых дверей гостиницы тянуло кондиционированной прохладой. Обычный вечер, обычная гостиница, ничего зловещего, но Огнев шёл, горбясь и косясь по сторонам, и выражение лица у него было такое, что встречные прохожие, наверное, принимали его за человека, которого ведут сдаваться в полицию.

Прямо перед стеклянными дверями Маньков остановился, полез в свой кожаный портфель и извлёк оттуда три продолговатых пластиковых свёртка.

— Держите, — он сунул по свёртку нам в руки.

Я развернул свой. Внутри лежали самые обычные солнцезащитные очки в тёмной оправе. Дешёвые, без опознавательных знаков, из тех, что продают в переходах по триста рублей.

Писатель уставился на очки, потом перевёл взгляд на Манькова, потом снова на очки.

— Это что? Очки⁈ — произнёс он с удивлением.

Маньков с довольной физиономией подтвердил:

— Угу, надевайте. Нас не должны узнать. Вы же сами этого хотели.

— Вы что, издеваетесь⁈ — у Огнева от возмущения даже страх на секунду отступил. — Мы идём на шабаш к сумасшедшим сектантам и надеваем… очки? Чтобы нас не узнали⁈ Всего лишь очки?

— Ну извините, гримёр сегодня занят, а парики я дома забыл, — отшутился шеф.

— Нет, я в этом цирке участвовать не буду, — заявил писатель, — я не пойду…

Он уже начал разворачиваться в сторону парковки, но Маньков оказался быстрее. Не дослушивая его истерику, шеф схватил писателя за локоть и поволок за собой к дверям, попутно инструктируя:

— Очки — это так, для визуального эффекта и конспирации! Вы на время посмотрите.

Огнев, спотыкаясь и пытаясь удержать равновесие, свободной рукой вытащил из кармана смартфон, глянул на экран и испуганно забормотал:

— Ну… мы же опоздали…

— Мы не опоздали, а совершили блестящий тактический манёвр! — безапелляционно парировал шеф.

Я покрутил очки в руках. В принципе, логика в этом была. Мероприятие началось минут двадцать назад, в зале наверняка полумрак, все смотрят на сцену. Три мужика в тёмных очках заходят тихо, садятся на задние ряды. Никто не обернётся, никто не присмотрится. А даже если присмотрится, очки хотя бы частично скроют лица. Дурацкий план? Возможно. Но другого у нас не было.

Умело забалтывая и одновременно подталкивая упирающегося писателя вперёд, Маньков втащил его в залитый ярким светом холл гостиницы. Я шагал позади и про себя отметил, что методы у моего шефа, конечно, грубые и далёкие от утончённой адвокатской этики, но безумно эффективные. Огнев, которого двадцать минут назад невозможно было вытащить из квартиры, теперь покорно семенил рядом с Маньковым и даже перестал вырываться.

Холл гостиницы оказался просторным и гулким, с мраморным полом и хрустальной люстрой. За стойкой ресепшена стоял молодой метрдотель в безупречной форме и с безупречной улыбкой.

Мы подошли к стойке. Маньков отпустил локоть Огнева, и писатель остался стоять рядом, мелко переминаясь с ноги на ногу.

— Добрый вечер, — вежливо обратился я к метрдотелю. — Мы пришли на семинар «Система нашей жизни». Не подскажете, как нам туда пройти?

Метрдотель приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте. Мероприятие уже началось. Вам нужно пройти в красный конференц-зал. Это левое крыло, — он вежливо указал рукой направление. — Первый этаж до конца коридора. Там будут стоять указатели.

— Большое спасибо! — поблагодарил я, и мы организованной колонной двинулись в указанную сторону.

— А народу много пришло? — поинтересовался Маньков у метрдотеля через плечо.

— Полный зал, — ответил тот. — Человек сто пятьдесят, может, больше.

— Видали? — обернулся ко мне Маньков, когда мы отошли от стойки. — Сто пятьдесят человек. И каждый платит. Неплохо для самодеятельности.

Мы миновали холл, свернули в просторный коридор левого крыла, отделанный плиткой, имитирующей мрамор. Прошли мимо тихих зеркальных витрин закрытых бутиков, мимо двери с табличкой «Фитнес-центр временно не работает» и упёрлись в рекламный прессволл. Баннер был оформлен в ядовитых фиолетово-золотых тонах и извещал о том, что здесь проходит «Семинар по гармонизации цифровой личности». Перед самой дверью в зал писатель окончательно сдал. Ноги у него заметно подкашивались, лицо побледнело, и он схватил меня за рукав пиджака обеими руками.

— Мы оттуда живыми не выйдем! — в отчаянии прошептал Огнев.

— Не просто выйдем, а нас ещё и на руках вынесут! Я вам это ответственно заявляю! — шикнул на него Маньков. — Очки надеть! Живо!

Я послушно нацепил очки на нос. Огнев, помедлив секунду, и последовал моему примеру. Маньков водрузил свои на переносицу последним, поправил их двумя пальцами и окинул нас оценивающим взглядом.

— Красавцы, — заключил шеф. — Заходим!

Он решительно взялся за ручку и распахнул двустворчатые двери конференц-зала. Изнутри пахнуло теплом, духами и тем специфическим запахом, который бывает, когда полторы сотни человек сидят в замкнутом пространстве уже минут двадцать. Писатель замешкался, уставившись в темноту за порогом, но я не стал церемониться: аккуратно, но решительно упёрся ладонью ему в спину и затолкнул сопротивляющегося Огнева внутрь.

И тут же я ещё раз оценил тактический манёвр Манькова с опозданием. Внутри зала царил полумрак. Ряды кресел были заполнены людьми, которые сидели, обратившись лицами к сцене, где полыхал огромный светодиодный экран. Свет шёл только от этого экрана и от пары прожекторов, направленных на сцену. Задняя часть зала тонула в густой, непроглядной темноте. Три мужика в тёмных очках? Да тут хоть в карнавальных масках заходи, никто бы не заметил.

— Тихо, не отсвечиваем, — скомандовал Маньков одними губами. — На задний ряд. Вот сюда.

Мы гуськом проскользнули вдоль стены и уселись на самые последние места. Огнев рухнул в кресло и обхватил себя руками. Я сел рядом, Маньков по другую сторону от писателя. Мы устроились, слились с общим фоном и окончательно спрятались в спасительной тени задних рядов. Операция по внедрению завершилась успешно. Теперь надо было понять, с чем мы имеем дело.

На сцене происходило странное, завораживающее действо. На огромном экране сменяли друг друга яркие, сочные картинки: счастливые мужчины и женщины на фоне роскошных особняков, блестящих хромом дорогих спортивных машин, белоснежных яхт и живописных пляжей. Каждое фото сопровождалось аршинными слоганами: «Мне помогла Система!», «Жить с Системой и не тужить!», «Система — мой выбор!». Качество слайдов было профессиональное: явно не на коленке клепали, а заказывали у дизайнера. Деньги в это дело вложили серьёзные.

По сцене, чеканя шаг и излучая бешеную энергию, носилась женщина. Я сразу узнал её по аватарам из соцсетей, которые изучал последние два дня. Наталья. Главная жрица, верховная администраторша, кукловод всей этой конструкции.

Одета она была в дорогой кричащий костюм цвета фуксии и уверенно держала микрофон, вплетая в свою речь интонации то ли проповедника мегацеркви, то ли опытного коуча по личностному росту.

Наталья взмахнула рукой, привлекая внимание к экрану, где возникла новая фотография. На ней довольный загорелый мужчина в белоснежной майке вальяжно развалился на шезлонге у кромки роскошного инфинити-бассейна, попивая кокос через трубочку. На заднем плане виднелись пальмы и полоска бирюзового океана.

— Посмотрите на этот кадр, дорогие мои! — звонкий голос Натальи, усиленный мощными динамиками, заполнил просторный зал. — Знакомьтесь, это Евгений. Ещё полгода назад Женя тонул в хаосе рутины, выплачивал ипотеку за хрущёвку и не знал, дотянет ли до зарплаты. Но что он сделал? Он открыл свой разум и приобрёл базовый пакет наших семинаров — «Ключи Доступа к Системе»!

Она сделала драматическую паузу и медленно обвела зал взглядом. Полторы сотни лиц, подсвеченных мерцанием экрана, смотрели на неё снизу вверх. Тишина стояла полная.

— И что изменилось⁈ — продолжила Наталья. — Евгению удалось полностью систематизировать свою жизнь, выстроить жёсткие алгоритмы денежного потока, и теперь он качает ресурс прямо из Вселенского Дата-центра! Хотите так же⁈ Базовый трёхдневный семинар «Взломай свою матрицу» стоит всего двадцать девять тысяч рублей! Но для тех, кто готов прямо сейчас сделать шаг к новой реальности, у нас действует эксклюзивный пакет «Полная синхронизация» — всего за сорок девять тысяч девятьсот! Инвестируйте в свой код успеха!

Я покосился на зал. Люди слушали серьёзно, некоторые записывали в телефоны. Женщина через два ряда от нас вытирала глаза платком. Мужик в дорогом пиджаке деловито фотографировал экран. Ни тени сомнения, ни тени иронии. Полторы сотни взрослых, дееспособных людей сидели и впитывали эту ахинею про «Вселенский Дата-центр» с выражением искреннего благоговения.

Маньков наклонился в мою сторону и негромко произнёс:

— Слушай, Таранов, а бизнес-модель-то рабочая. Моё чутьё подсказывает мне, что лохов здесь стригут профессионально.

Я промолчал. Спорить тут было не с чем. Стригли действительно профессионально.

Наталья тем временем сменила тон с ораторского на сакральный. Она грациозной походкой подошла к небольшому столику на краю сцены, накрытому бордовой бархатной тканью, на котором что-то поблёскивало в свете прожектора. Наклонилась, бережно взяла в руки блестящий предмет и подняла его на уровень лица, чтобы зал мог рассмотреть. Обычный металлический кулончик на кожаном шнурке. Штамповка, копейки за штуку.

— Но мало просто получить Ключ Доступа, друзья мои! — продолжила Наталья проникновенным голосом, медленно поворачивая кулон так, чтобы он ловил свет прожектора и бликовал. — Связь с Системой нужно поддерживать! Информационное поле вокруг нас полно вирусов бедности, багов нищеты и злых энергий! Именно поэтому наши мастера духовных практик создали уникальные артефакты.

Маньков тихо рассмеялся и заметил:

— Я такие видел в китайских интернет-магазинах по сто рублей за пучок.

Наталья тем временем подняла кулон над головой, и зал послушно задрал головы, провожая его взглядами.

— Встречайте! Первый официальный «Бафф на Успех»! — пафосно объявила ушлая основательница цифровой секты. — Это не просто украшение, это проводник чистой энергии! Амулет, закалённый в квантовых печах. Он создаёт вокруг вашего биополя мощнейший фаервол от финансовых неудач и завистливых взглядов!

Зал заворожённо затаил дыхание, а я сидел и думал, что у меня, наверное, что-то не так с головой, потому что мой мозг просто отказывался воспринимать всерьёз эту информацию. «Квантовые печи» и «фаервол биополя» звучали настолько дико, что хотелось рассмеяться. Но полторы сотни человек в зале не смеялись. Они слушали, они верили.

— На маркетплейсах вы такого не найдёте, — понизив голос до интимного шёпота, продолжила цифровая жрица, и микрофон исправно транслировал каждый её вздох. — Но сегодня, прямо здесь, в этом зале, вы можете приобрести этот эксклюзивный «Бафф на Успех» всего за тысячу шестьсот рублей! Количество ограничено! А чуть позже в фойе вас будут ждать наши администраторы, готовые принять ежемесячную добровольную «десятину» на прокачку вашего Уровня Духовности и поддержку серверов нашей общины!

Несколько человек в передних рядах уже нетерпеливо заёрзали в креслах, явно намереваясь встать и пройти к сцене за вожделенными амулетами. Я видел, как одна женщина начала доставать из сумочки кошелёк. Другая уже привстала.

— Вставать со своих мест не надо! — бросила в микрофон Наталья, останавливая движение в зале, голос её снова стал деловым, командным.

Она грациозным жестом указала на огромный QR-код, висевший на боковом баннере. Код был размером с приличную картину, чёрные квадратики на белом фоне, подсвеченный отдельным светильником.

— На вас работает продвинутая Система! Никаких лишних физических движений, мы живём в цифровую эпоху! Просто наведите камеры ваших смартфонов на этот код, и вам мгновенно станет доступен наш фирменный репозиторий артефактов! Оплачивайте в один клик, и баффы найдут вас сами!

По залу прокатилась волна шуршания и тихих щелчков. Десятки людей одновременно подняли телефоны и навели камеры на QR-код. Зрелище само по себе впечатляющее: полтораста светящихся экранов в темноте, направленных в одну точку.

Маньков тоже достал из кармана свой смартфон, включил камеру и лениво навёл на светящийся QR-код. Огнев вытянул шею и уставился на телефон шефа. Потом посмотрел на меня. Потом снова на телефон.

— Вы… вы серьёзно⁈ Вы что, верите в эту чушь⁈ — прошептал он.

Маньков не отрываясь от экрана, быстро водил пальцем по стеклу.

— Не шибко, — ответил шеф писателю. — Но в нашей работе немного магии и удачи ещё никому не мешали. Тем более за такую скромную цену.

Пару раз ткнув по экрану, Маньков вошёл на страницу магазина, без колебаний оформил покупку медного «Баффа на Успех» за тысячу шестьсот рублей. Затем Олег Борисович перешёл в банковское приложение, открыл электронный чек о покупке, секунд десять внимательно его изучал, потом открыл ещё одно приложение, куда-то вбил данные с чека, подождал результат и удовлетворённо кивнул сам себе.

— Попались. Ну всё, Таранов, пошли на таран, — сказал шеф и решительно поднялся с места.

Огнев испуганно заёрзал в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники, и спросил:

— А мне что делать⁈

— А вы сидите здесь и не рыпайтесь, — бросил через плечо Маньков. — Мы вас позовём, когда потребуется.

— А как я услышу⁈ — запаниковал писатель.

— Не переживайте, услышите, — ответил шеф. — Такое пропустить невозможно.

Мы выбрались из задних рядов и двинулись по центральному проходу к сцене. Шли, не торопясь, уверенно, и я чувствовал на себе взгляды тех, кто сидел ближе к проходу. Два мужика в костюмах и тёмных очках посреди полутёмного зала, идущие к сцене во время выступления. Выглядело это, надо полагать, странно.

Наталья заметила нас, когда мы прошли уже половину зала. Она не прервала речь, но я видел, как её взгляд зафиксировался на нас и уже не отпускал. Она продолжала говорить что-то про «энергетические контуры» и «апгрейд ментальной системы», но темп речи замедлился. Когда мы подошли вплотную к ступеням, ведущим на сцену, Наталья выключила микрофон, присела на корточки на краю сцены и раздражённо бросила:

— Пожалуйста, вернитесь на свои места. Вы мешаете мероприятию.

— К сожалению, не можем, — ответил Маньков. — У нас к вам разговор, не терпящий ни малейшего отлагательства.

— Но у меня, вообще-то, семинар! — возмутилась Наталья, бросив быстрый взгляд на аудиторию.

— Всего на пару минут. Можем выйти в коридор, — Маньков понизил голос до делового полушёпота. — Мы… хотели обсудить инвестиции.

Наталья подозрительно прищурилась:

— Какие ещё инвестиции?

— В ваш бизнес, — с каменным лицом соврал Маньков. — Мы серьёзно заинтересованы вложить очень круглую сумму. Мы бы с радостью подождали окончания вашего шоу… но моего партнёра, — он указал на меня, — в аэропорту уже ждёт частный джет. График плотный, поэтому мы сильно торопимся.

Такое откровенное враньё мне претило, но деваться было некуда. Поэтому я стоял рядом с непроницаемым лицом и старался выглядеть человеком, которого действительно ждёт частный джет. В тёмных очках, купленных за триста рублей, это было непросто, но я старался.

Наталья заколебалась. Я видел, как она просчитывает варианты. С одной стороны, два странных типа в очках, прерывающих её семинар. С другой, «круглая сумма» и «частный джет». Жадность победила осторожность.

— Я… я даже не знаю… — протянула она.

— Всего две минуты вашего драгоценного времени, — добил её Маньков.

— Ну… хорошо! — решилась Наталья.

Она выпрямилась, повернулась к притихшему залу, натянула дежурную улыбку и громко бросила в микрофон:

— Друзья, техническая пауза, я покину вас на одну минутку! А пока…

Она щёлкнула пультом, и на огромном экране тут же закрутился яркий рекламный ролик с бесконечно счастливыми лицами и титрами «Истории успеха наших выпускников», под который полился бодрый синтезаторный гимн: «Как хорошо жить в Системе!». Мелодия была приставучая, из тех, что потом полдня из головы не выгонишь.

Наталья легко спрыгнула со сцены, поправила пиджак и направилась к выходу, жестом приглашая нас следовать за ней. Мы вышли в коридор, двери зала закрылись, и приглушённый гимн Системы остался по ту сторону.

— Ну? Я слушаю. Что за инвестиции? — нетерпеливо спросила Наталья, скрестив руки на груди и упёршись спиной в стену коридора.

Без сценического освещения и микрофона она выглядела совершенно иначе: жёсткая, собранная, настороженная. Глаза у неё были быстрые и цепкие, и прямо сейчас они оценивали нас обоих, прикидывая, кто мы такие и чего хотим.

Маньков не спешил отвечать. Он молча полез во внутренний карман пиджака, неторопливо извлёк оттуда визитку с золотым тиснением и протянул женщине. Наталья взяла визитку, мельком глянула и убрала в карман, не прочитав.

— Скажите, а верховный жрец Валера — я так понимаю, просто отвлекающий манёвр и выдумка? — спросил Маньков. — В этом… высокодуховном бизнесе главная вы?

Наталья на секунду опешила от прямого вопроса, но тут же вздёрнула подбородок и ответила:

— Да, я! И что с того⁈ Это всё проклятый мужской шовинизм и сексизм вокруг. Мне приходится…

— Отлично, — прервал её Маньков и резко поднял перед её лицом экран своего смартфона. — А теперь посмотрите сюда. Я только что приобрёл у вас эту восхитительную хрень.

На экране светился электронный чек. Наталья уставилась на дисплей и часто заморгала.

— Какую ещё хрень⁈ — со злостью спросила она.

— Ну, этот ваш китайский брелок, — невозмутимо пояснил шеф. — «Бафф на Успех», если не ошибаюсь.

— Вы что⁈ Он вовсе не китайский! — цифровая жрица даже голос повысила от возмущения. — Это эксклюзивная ручная…

— Да мне абсолютно плевать, где его штампуют: в Поднебесной или в соседнем подвале на коленке, — снова перебил её Маньков. — Важно другое. Оплата по QR-коду только что упала на вашу личную банковскую карту. Карту самого обычного физического лица. При этом у вас нет никакого юридического лица, ООО или ИП. И знаете, что это значит с точки зрения закона?

Наталья замерла. Руки, только что скрещённые на груди в уверенной позе, опустились и повисли вдоль тела.

— Что… что это значит? — спросила она.

Я сделал шаг вперёд. Теперь был мой выход.

— А это значит — ведение незаконной предпринимательской деятельности, — произнёс я. — Статья 171 Уголовного кодекса Российской Федерации. Санкции там неприятные: от крупного штрафа до реальных исправительных работ и ареста. А с учётом масштабов вашего зала и оборотов по счетам… думаю, квалифицируют по полной.

Наталья побелела.

— Вы… вы из налоговой⁈ — выдохнула она, вжавшись спиной в стену коридора.

Маньков снисходительно усмехнулся и ответил:

— Мы хуже. Вы на визитку-то внимательнее посмотрите. Мы профессиональные юристы. Да-да, те самые, которых недавно травили ваши ряженые фанатики с бубнами.

Наталья торопливо выдернула визитку из кармана и прочитала. На секунду замерла. Потом вдруг заметно расслабилась и выдохнула с явным облегчением.

— А… всего лишь юристы… — произнесла она, и в её голосе мелькнуло облегчение.

— Да, всего лишь, — сказал я. — Но этого «всего лишь» вам хватит, чтобы навсегда забыть про свои семинары.

Я открыл папку, достал несколько плотных листов с нотариально заверенными скриншотами и начал демонстрировать их Наталье. Аккуратно, не торопясь, давая ей время увидеть каждый.

— Смотрите, — сказал я. — На первом листе — скриншот с датой изначальной выкладки книги Алексея Огнева на портал. Той самой, которую он тогда почти сразу удалил. На втором — заверенная дата создания вашего сообщества и старта вашего «Первичного Кода» в соцсетях. Писатель выложил свои материалы по Системе на год с лишним раньше, чем вы зарегистрировали группу. Следовательно, абсолютное первенство и авторские права на всю эту концепцию принадлежат ему. Вы банально украли чужую интеллектуальную собственность.

Наталья смотрела на листы и молчала. Уверенность, энергия, напор, с которым она только что держала зал из полутора сотен человек, испарились. Передо мной стояла уставшая женщина, которая только что поняла, что попала.

— Ладно… — произнесла она наконец. — Так случайно вышло… Мне книга тогда безумно понравилась. А потом Огнев её быстренько удалил, и текст пропал. Я просто решила использовать его наработки для небольшой группы своих единомышленников, думала — никто и не узнает. А оно потом как-то само собой разрослось, завертелось…

Она помолчала и добавила:

— А когда год назад автор вдруг снова выложил эту книгу, у меня уже не осталось вариантов. Либо признавать публично, что я в своё время украла у него текст и построила на этом бизнес, либо идти ва-банк и обвинять его самого в плагиате.

— И вы выбрали ва-банк, — сказал я.

— А что мне оставалось? — она развела руками.

— У вас есть ровно два пути решения этого системного конфликта, Наталья, — вновь включился в разговор Маньков. — Путь первый: мы прямо сейчас пишем заявление в УБЭП по факту незаконной предпринимательской деятельности и мошенничества. В качестве приятного бонуса — многомиллионный иск за нелегальное коммерческое использование чужих авторских материалов. Это гарантированная ликвидация вашего бизнеса и реальный срок.

Маньков замолчал, дал Наталье переварить информацию и продолжил:

— И путь второй — мировое соглашение. Вы публично отзываете свою нелепую претензию к Огневу. И вы безвозмездно передаёте права администратора всех ваших групп и каналов истинному и законному автору. Отменяете эту нелепую «десятину». Огнев сам решит, будет ли он монетизировать материалы по Системе или нет. В обмен мы не даём ход уголовному делу. Время на принятие решения — тридцать секунд.

Наталье потребовалось куда меньше. Секунд пять, может, семь. Она посмотрела на листы с нотариальными штампами, на визитку в своей руке, на нас двоих, и опустила плечи.

— Ладно… давайте мировое… — произнесла она дрожащим голосом.

— Мудрое решение, — одобрил Маньков.

Олег Борисович был к этому моменту готов. Он достал две заранее заготовленные копии соглашения, положил их на свой портфель, чтобы Наталье было удобно расписываться, и протянул ручку.

Глава цифровой секты дрожащими пальцами взяла ручку, быстро пробежала текст глазами и начала выводить внизу свою подпись. Когда она расписалась под вторым экземпляром, на её глазах заблестели слёзы.

— Столько сил вложено… столько бессонных ночей… вы бы только знали… — всхлипнула она, возвращая ручку.

Маньков забрал подписанные бумаги и аккуратно уложил их в портфель.

— Ну, вы же за это неплохие деньги получали? — философски заметил шеф. — И заметьте, мы ведь не требуем возвращать их назад. Мы просим всего лишь одну финальную услугу.

— Какую услугу?

Маньков вкратце озвучил Наталье, какую именно услугу мы от неё ждём перед закрытием лавочки. Женщина молчала несколько секунд, потом медленно кивнула и сказала:

— Да… пожалуй, так будет правильно.

Она достала из кармана пиджака зеркальце, торопливо промокнула глаза салфеткой, подправила помаду и выпрямилась. Профессионал, что ни говори. Через тридцать секунд от слёз не осталось и следа, и перед нами снова стояла уверенная, собранная женщина. Только руки всё ещё чуть подрагивали.

Мы вернулись в полутёмный зал. На экране доигрывал рекламный ролик, публика негромко переговаривалась. Наталья быстро поднялась по ступенькам на сцену, подошла к микрофону и обвела притихшую аудиторию взглядом. Я заметил, что она задержалась на секунду, собираясь с духом. А потом заговорила, и голос у неё зазвучал с новой, почти мистической интонацией:

— Друзья! У нас сегодня… поистине необычный, эпохальный день! На нашу встречу пришёл… не побоюсь этого слова, сам Архитектор Системы! Тот самый человек, которому космос подарил скрытые знания, те самые алгоритмы, которыми я делилась с вами всё это время!

В зале прекратились разговоры. Люди начали недоумённо оборачиваться, вертеть головами, пытаясь понять, о чём говорит их жрица и откуда должен появиться заявленный архитектор.

Мы с Маньковым стояли в тени у самого края сцены. Я наклонился к шефу и тихо спросил:

— А если он сбежал?

— Ему же хуже, — не отрывая глаз от зала, отозвался Олег Борисович. — Значит, не получит свою законную минуту славы. И тех денег, которые эта слава ему непременно принесёт.

— Знакомьтесь! — возвестила тем временем Наталья, воздев руки к потолку. — Известный философ, мыслитель и писатель — Алексей Огнев! Давайте поприветствуем его аплодисментами!

Люди в зале начали хлопать, жидко и неуверенно, озираясь по сторонам в поисках заявленного цифрового пророка. А я всматривался в задние ряды, пытаясь разглядеть фигуру Огнева. На его месте было темно и пусто.

— Точно сбежал, — обречённо констатировал я.

Но я ошибся. В этот самый момент в проходе между рядами показалась фигура писателя. Огнев шёл на подгибающихся ногах, неловко и зажато, помахивая рукой ошарашенным зрителям. Очки он снял, и лицо его выражало такую смесь ужаса и затравленной гордости, что мне стало его на секунду даже жалко. Он добрёл до сцены, ухватился за перила и неуклюже вскарабкался по ступенькам, чуть не зацепившись ногой за верхнюю.

Наталья тут же подскочила к нему, перехватила его руку, победно вскинула её вверх и объявила:

— Архитектор Системы!

И тут зал взорвался. Не сразу, конечно. Сначала кто-то в третьем ряду захлопал громко и быстро, за ним подхватили соседи, потом волна покатилась дальше, и через несколько секунд хлопали все. Аплодисменты стали громкими, ритмичными, кто-то на задних рядах одобрительно засвистел, кто-то закричал «Браво!». Олег Борисович оказался абсолютно прав: писатель получил свою порцию признания.

Дальнейшее действо напоминало сюрреалистический спектакль. Наталья профессионально и ловко перехватила инициативу, объявила об окончании официальной части и пригласила всех желающих подойти к Архитектору. К Огневу тут же выстроилась очередь из жаждущих прикоснуться к кумиру. Писатель раздавал автографы на брошюрах, блокнотах и даже на чехлах от телефонов.

Когда зал наконец опустел и последние адепты разошлись, техники выключали экран и включили свет. Стало светло и пусто, и было хорошо видно, что конференц-зал — это обычный банкетный зал гостиницы, со штабелями лишних стульев в углу и пятнами от кофе на ковролине.

А наш клиент, похоже, напрочь забыл о существовании юристов, спасших его от фанатиков. Он стоял у потухшего экрана и с явным удовольствием беседовал с Натальей. Вчерашние заклятые враги нашли общий язык с поразительной быстротой.

Наталья смеялась над какой-то шуткой писателя, запрокидывая голову. Она стояла к нему вполоборота, и в какой-то момент положила ладонь ему на плечо, задержав её там куда дольше, чем полагалось бы при формальном общении, а потом аккуратно поправила воротник его куртки, что-то тихо проворковав.

А Огнев расцвёл прямо на глазах. От его прежней сутулости, паники и паранойи не осталось и следа. Я подумал, что, если бы мне кто-нибудь утром показал этого человека и сказал, что вечером он будет флиртовать с аферисткой на опустевшей сцене конференц-зала, я бы рассмеялся.

— Может, его позвать? — предложил я, наблюдая за этой идиллией. — Сказать, что всё закончилось, что мы свою работу выполнили и пора закругляться…

Маньков посмотрел на Наталью, которая кокетливо накручивала на палец прядь волос, и усмехнулся.

— Мне кажется, Таранов, мы сейчас наблюдаем начало большой дружбы. Или любви. Ну, или как минимум очень прибыльного творческого союза, — резюмировал Олег Борисович, разворачиваясь к выходу. — Пойдём. Не будем им мешать. А по поводу закрытия дела — завтра созвонимся с ним и подпишем все бумаги. И выбьем гонорар!

Мы шли по коридору к выходу, и Маньков насвистывал какую-то мелодию. Шеф пребывал в прекрасном расположении духа: дело закрыто, клиент доволен, мировое подписано, бумаги в портфеле. Практически идеальный вечер.

Я шёл рядом, и у меня почему-то было совсем другое настроение. И ощущение какой-то странной пустоты. И тут я вдруг понял какой — я ждал привычного тепла в груди, которое возникало каждый раз, когда справедливость торжествовала. Я ждал, что полупрозрачный интерфейс вспыхнет перед глазами и покажет новую цифру наполнения Ядра. Но ничего не происходило.

На секунду я прикрыл глаза, обратил внутренний взор к Ядру Истины и запросил статус. И с сожалением констатировал, что цифра не изменилась. Ни на сотую долю процента.

Сначала я подумал, что это из-за формальностей: мы ведь не закрыли дело с клиентом официально. Может, Ядро ждёт завершения? Оплаты, подписания акта, чего-то такого? В случае с Юлией было именно так. Но нет. В случае с соседкой не было этой неприятной пустоты. А сейчас она была — едва заметная, но ужасно неприятная и холодная.

И тут до меня дошло. Мы защитили Огнева, вернули ему авторство, заставили Наталью передать права на группы и каналы. Это всё было замечательно. Но в том зале сидели полторы сотни человек. Полторы сотни людей, которые платили по двадцать девять тысяч за семинары про «Вселенский Дата-центр», которые покупали медные побрякушки за тысячу шестьсот рублей, веря в «квантовые печи» и «фаервол биополя». Многие из них каждый месяц отдавали «десятину» на «поддержку серверов общины».

Наталья обманывала их — систематически, профессионально, с размахом. По любому закону любого мира это мошенничество. Но мы её отпустили — заключили сделку, выторговали комфорт для одного клиента в обмен на безнаказанность мошенницы.

Маньков назвал бы это прагматизмом, эффективным решением, хорошей сделкой. И по человеческим меркам он был прав: дело закрыто, клиент получил своё, все довольны. Нормальная юридическая практика.

Но Верховный Трибунал не заключает сделок с мошенниками. Верховный Трибунал устанавливает справедливость. Без торгов, без компромиссов, без «давайте мировое». Он выносит приговоры виновным.

А я стоял рядом с Маньковым, смотрел, как Наталья подписывает бумаги, и чувствовал удовлетворение. Удовлетворение от сделки, от того, что мы ловко всё провернули и получили нужный результат. Меня не заботило, что полторы сотни обманутых людей уйдут из этого зала без всякой защиты. Они, конечно, получат взамен общение с кумиром, но Наталья от этого не перестанет быть мошенницей. Вполне возможно, что завтра она откроет новую контору под другим названием и начнёт всё заново. Снова будет обманывать людей, но в этот раз в доле с Огневым.

Получалось, что Великий Иллитар снова поступился принципами. Снова сработала порочная человеческая оболочка. Не грубо, не через боль, а мягко, незаметно. Просто подменила приоритеты. Вместо абсолютной справедливости — удобное решение. Вместо Закона — то, что они здесь называют договорняком.

Осознание этого факта меня оглушило. И тут же отозвалось Ядро. Только в этот раз оно не ударило меня разрядом энергии, оно заныло. Несильно, где-то глубоко в грудной клетке. Это была тянущая, ноющая боль, от которой захотелось остановиться и согнуться пополам.

Но боль была слабой, и это меня по-настоящему напугало. В прошлые разы, когда я отступал от принципов, Ядро реагировало жёстко, обжигающе. А сейчас оно просто ныло. Выходит, оно постепенно привыкало, адаптировалось к тому, что его носитель всё чаще ведёт себя не как Верховный Трибунал, а как обычный абориген в дешёвом костюме.

Ядро переставало сопротивляться. Это было ужасно. Так не должно быть.

— Таранов, что с тобой? — голос Манькова донёсся откуда-то сбоку.

Я открыл глаза. Мы стояли в холле гостиницы, у стеклянных дверей. Я, оказывается, остановился посреди дороги и не заметил этого.

— Ничего, — ответил я. — А что?

— Да ты бледный, как мел, — сказал шеф, внимательно глядя на меня.

— Всё нормально.

Маньков помолчал, разглядывая меня, потом предложил:

— Садись в машину, я тебя до дома докину. Очень уж паршиво ты выглядишь.

— Не надо, Олег Борисович, — ответил я. — Мне надо прогуляться. Подышать воздухом. Поезжайте, я сам доберусь.

Маньков пожал плечами и отправился на парковку. Я постоял ещё секунд десять в пустом, гулком холле и тоже вышел на улицу.

Вечер был тёплый и безветренный. Я пошёл по тротуару, мимо закрытых магазинов и редких прохожих, не выбирая направления. Просто шёл. В груди ныло тупо и монотонно, и эта тупая боль не отпускала ни на секунду.

Я свернул на набережную, дошёл до парапета и остановился. Над городом висело тёмное небо с россыпью тусклых звёзд, едва видных сквозь засветку фонарей. Где-то среди этих звёзд, за миллиарды парсеков, была та, вокруг которой вращалась моя родная планета. Вращалась без меня.

А я стоял на набережной чужого города на отсталой планете и чувствовал, как Ядро Истины внутри меня медленно, по чуть-чуть, перестаёт быть тем, чем оно было. Не гаснет, нет. Привыкает. К компромиссам, к сделкам, к «мировым». К человеческой логике, где справедливость — предмет торга.

Надо быстрее набирать проценты. Надо работать. Браться за дела, в которых можно довести справедливость до конца, без обрезков и полумер. Пока Ядро ещё функционирует. Пока оно ещё способно отличить Закон от договорняка. Пока я сам ещё способен это различить.

Потому что если Ядро окончательно привыкнет, если оно перестанет болеть от компромиссов, тогда Великого Иллитара больше не будет. Останется только Илья Таранов — обычный юрист в обычном городе. Без Ядра, без веры в Закон и Справедливость.

Я постоял ещё немного, глядя на звёзды над крышами. Потом развернулся и пошёл домой.

В груди продолжало ныть.