Шагнув внутрь, я едва не закашлялся. Квартира представляла собой классическую берлогу творческого человека в глубоком кризисе. Прихожая была тесная, заваленная обувью и куртками, висевшими на крючках в три слоя. Из прихожей мы прошли в комнату, и тут стало совсем грустно. Окна были плотно зашторены тяжёлыми портьерами, и единственным источником света служил экран ноутбука, открытого на письменном столе.

Везде, где только можно, высились стопки книг, и все они перемежались с пустыми кружками из-под кофе, коробками от доставки еды и скомканными бумажками. Воздух был спёртый, тяжёлый, пропитанный запахом пыли, кофе и человека, который не открывал форточку минимум неделю.

Сам Огнев выглядел паршиво: всклокоченный, с синяками под глазами, в мятой футболке с пятном от кетчупа на груди и в спортивных штанах с оттянутыми коленями. Трёхдневная щетина неровными клочьями покрывала его подбородок и щёки, а руки мелко подрагивали.

— Они меня доконали… — забормотал он, нервно расхаживая по комнате, обходя стопки книг заученным маршрутом. — Они повсюду! Караулят у подъезда, называют отступником. Я боюсь за свою жизнь! Я бы уже удалил эту проклятую книгу, честное слово! Но я не могу! У меня открыта подписка на четвёртый том, читатели уже деньги заплатили. Это нарушение договора с площадкой. Я попаду в теневой бан!

— Спокойно, Алексей, — сказал я и присел на табуретку. — Ничего удалять не надо.

— Да вы не понимаете! — Огнев внезапно остановился посреди комнаты и посмотрел на нас абсолютно безумными глазами. — А что, если они… правы?

— В каком смысле? — спросил Маньков, устроившийся в продавленном кресле у стены.

— В прямом! Ведь эти их «святые тексты» действительно появились в сети раньше моей книги! Я проверял! — у писателя началась натуральная истерика, голос сорвался на визг. — Но как это возможно⁈ Не знаю! Может, они как-то влезли мне в голову, пока я спал? Считали алгоритмы из моего подсознания⁈ Я уже ничего не знаю!

Он стоял посреди комнаты, размахивая руками, волосы торчали во все стороны, глаза блестели лихорадочным блеском. Казалось, ещё немного, и он начнёт рвать на себе футболку. Или волосы.

— Так, стоп! — я поднял руку, прерывая этот поток. — Никто ни к кому в голову не лез. Выдохните, сядьте. Я кое-что интересное нарыл.

Огнев постоял ещё секунду, потом послушно плюхнулся на продавленный диван, утонув в нём так, что колени оказались выше головы. А я достал из папки первую бумагу.

— Смотрите, — я положил на стол, сдвинув в сторону пустую кружку и засохшую корку пиццы, нотариально заверенный скриншот. — Это дата официальной выкладки вашей книги на портал. Чуть более года назад.

— Так, — сказал писатель, вытягивая шею, чтобы увидеть дату.

Я достал вторую бумагу и положил рядом.

— А это — заверенная распечатка с датой регистрации сайта ваших сектантов. И дата первой публикации их «Первичного Кода». Выходит, что они начали свою деятельность примерно за год до того, как вы опубликовали книгу. То есть два года назад.

Писатель снова затрясся и заверещал:

— Вот видите! На год раньше! Я же говорю! Я не представляю, как такое возможно, я им ничего не давал! Они точно влезли мне в голову!

Маньков помолчал, разглядывая бумаги, и задумчиво произнёс:

— М-да… Звучит и правда очень странно. Хронология не бьётся.

— А теперь фокус, — я выдержал паузу и выложил на стол третью распечатку. — Я прогнал через поиск все упоминания названия вашей книги. И нашёл на вашем же литературном портале под одной из ваших книг странный комментарий от читательницы под ником Натали. Цитирую его: «Уважаемый автор! Ваша книга „Система среди нас“ — просто шедевр! Почему вы закрыли на ней комментарии? Будет ли продолжение?»

Я обвёл их взглядом и добавил:

— И дата этого комментария — за полгода до регистрации сайта сектантов. То есть два с половиной года назад.

В комнате стало тихо. Огнев перестал дёргаться и уставился на скриншот. Маньков тоже замер. Я дал им несколько секунд, чтобы переварить информацию, и выложил последний, четвёртый скриншот.

— Это личная страница той самой Натали на книжном портале. В истории её активности указано, что она кинула автору, то есть вам, награду в одну тысячу рублей за книгу «Система среди нас». И дата награды — день в день с её комментарием. За полгода до появления секты.

Огнев сидел на диване и молча моргал, переводя взгляд с одной бумаги на другую.

— Алексей, я прошу вас пояснить, что это всё значит, — попросил я.

— Я… я не понимаю… — пролепетал писатель.

— Вы вообще когда саму книгу-то написали? Текст когда был готов?

— Года три назад… — неуверенно ответил он.

— И два года вы её просто не выкладывали в сеть? Держали на жёстком диске?

— Да.

— Почему?

— Ну… Мне тогда коллеги по цеху сказали, что жанр реал-РПГ мёртв. Что это уже никто не читает, и ловить там нечего.

— Но год назад вы её всё-таки выложили? — спросил я.

— Ну да, — ответил писатель. — Я посмотрел ТОПы, увидел, что у многих авторов реалка снова стрельнула, и решил попробовать. И ведь хорошо пошло!

— Замечательно. Но как вы тогда объясните награду и комментарий с упоминанием названия ещё не выложенной книги?

— Я не знаю… — Огнев схватился за голову обеими руками и стиснул виски.

Тут в разговор вступил Маньков. Он подался вперёд и заговорил вкрадчивым тоном:

— Алексей. А не могли вы выложить её раньше… а потом просто удалить и забыть об этом?

Писатель растерянно пожал плечами и ответил:

— Не помню. А… какое число там стоит? Когда коммент написали? Мне бы понять дату этой возможной выкладки.

Я заглянул в скриншот и ответил:

— Семнадцатое декабря.

Огнев замер. Лицо его вытянулось, он обмяк на диване и с надрывом вздохнул.

— Чего вы вздыхаете? — тут же насторожился я.

— Алексей, — стальным голосом добавил Маньков. — Не стоит от нас чего-то скрывать. Этим вы лишь усугубляете свою же ситуацию. Мы должны знать всё.

Писатель спрятал лицо в ладонях и глухо, из-под рук, произнёс:

— Мне стыдно.

— Чего именно вы стыдитесь? — не отступал я.

Огнев оторвал руки от лица. На щеках у него горел густой румянец.

— Стыдно, что я… В общем, как раз два с половиной года назад я сильно бухал. По-чёрному. У меня тогда развод с женой был, это сильно ударило по психике, я сорвался. Дата, которую вы назвали… Семнадцатое декабря… Понимаете, четырнадцатого декабря у меня день рождения. И в тот год я на день рождения ушёл в глухой запой на неделю. Я из тех дней вообще ничего не помню. Абсолютная чёрная дыра в памяти.

Мы с Маньковым переглянулись. Вот он — последний кусок головоломки.

— А вы могли в таком состоянии, будучи пьяным, выложить написанную книгу на портал? — спросил я.

— Мог, — понуро ответил Огнев. — Дело-то несложное. Пару кнопок нажать.

— И удалить её через пару дней тоже могли?

— Мог. Наверное, протрезвел, испугался, что текст сырой, или вспомнил, что жанр «мёртв», и снёс от греха подальше.

В комнате повисла тишина. Только где-то за стеной у соседей монотонно бубнил телевизор. Огнев сидел на диване, глядя в потолок. Маньков молча барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Я смотрел на разложенные на столе скриншоты и прокручивал в голове всю цепочку.

Вывод напрашивался сам собой: два с половиной года назад, находясь в невменяемом состоянии, писатель выложил свой текст на портал буквально на день или два. А потом удалил. Но интернет забывает плохо. Он вообще ничего не забывает. За это короткое время книгу успели прочитать, кинуть награду и, что самое главное, кто-то успел её скачать. А потом на основе этого текста, впечатлившись «алгоритмами», создал цифровую секту с возможной монетизацией. Огнёв со своей внезапной повторной публикацией стал для этого кого-то большой проблемой.

Огнев откинулся на спинку дивана. Лицо его разгладилось, плечи расслабились, руки перестали дрожать. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и несколько секунд просто сидел молча, а потом открыл глаза и улыбнулся. Криво, болезненно, но улыбнулся. Он понял главное и самое успокаивающее: никто не читал его мысли, никто не лез ему в голову. Он оказался не жертвой цифровых демонов, а просто дураком в запое, который выложил рукопись и сам об этом забыл.

— Ну, вот и всё, — подытожил Маньков, хлопая ладонями по коленям и поднимаясь с кресла. — Картина ясна. Теперь у нас есть два пути: либо мирно, с документами на руках, доказать этим ряженым придуркам, кто реальный создатель их «Системы»… Либо на основании этой информации подать полноценный иск, заблокировать их сайты за нарушение авторских прав и раздавить их по закону.

— А можно оба варианта? — осторожно спросил писатель.

— Можно, — ответил Маньков и пошёл к выходу. — Мы вам предоставим варианты на бумаге. А вы пока откройте форточку, ради бога. Здесь дышать нечем.

Огнев поднялся с дивана и пошёл нас провожать. В прихожей он выглядел уже совсем бодро. Мы попрощались с заметно повеселевшим писателем и вышли на лестничную клетку. Маньков, спускаясь по ступенькам, недовольно пробурчал:

— Творческие люди. Помнить не помнит, удалять не удаляет, а потом «демоны, демоны, алгоритмы из подсознания». Нарыл ты хорошо, Таранов. Грамотно.

Я промолчал, но комплимент отметил — было приятно. Маньков хвалил редко.

Мы вышли в прохладный вечер, сели в «Чайку». Шеф подбросил меня прямо до дома и на прощание сказал:

— Завтра с утра набросай план действий по Огневу. Иск или досудебка. Посчитай, что выгоднее. А мне надо не забыть Ирине позвонить, обрадовать, что Андрей оказался вменяемым.

— Всё сделаю, — пообещал я и вышел из машины.

«Чайка» фыркнула выхлопом и уехала, а я побрёл к своему подъезду.

Когда я открыл входную дверь, квартира встретила меня непривычной тишиной. Ни телевизора, ни музыки, ни стука посуды из кухни. Я заглянул на кухню, потом в гостиную, потом в комнату Светы. Пусто. Учитывая последние события с сектантами под окнами, внутри мгновенно шевельнулась тревога. Я торопливо вытащил из кармана телефон и набрал номер племянницы. Раздался один гудок, второй, а затем трубку сняли.

— Дядя Илья, вы уже дома? — бодро отозвалась Света. — Я в подъезд вхожу, сейчас буду!

Голос был весёлый, запыхавшийся, абсолютно беспечный. Я выдохнул, убрал телефон и пошёл на кухню ставить чайник. Через полминуты в коридоре действительно щёлкнул замок. Света зашла в прихожую, стягивая на ходу кроссовки и роняя их у порога.

— Ты где была? — строго спросил я, выйдя в прихожую.

— Помогала вам, дядя Илья! — гордо заявила племянница, проходя мимо меня на кухню.

— В каком это смысле? — спросил я, совершенно не понимая, к чему она клонит.

Света уселась за стол, подтянула к себе вазочку с конфетами, развернула одну и заговорщицки понизила голос:

— Помните ту ночь, когда сосед навалял мужику с бубном, и все психи разбежались? Я на следующий день выходила в магазин и нашла на асфальте листовку. Кто-то из них обронил. А там приглашение на «открытое собрание адептов Системы» и QR-код.

— И ты, конечно же, её не выбросила, — предчувствуя неладное, мрачно констатировал я.

— Конечно, нет! Вы же юрист, вам нужна информация! — воодушевлённо продолжила племянница. — Я перешла по коду. Нашла их закрытые группы в соцсетях. Почитала, что они там пишут, списалась с админом с левого аккаунта, сказала, что чувствую сбой в своей кармической матрице, и напросилась к ним на встречу.

Я остановился посреди кухни. Рука, державшая чашку, замерла на полпути к столу.

— Ты… внедрилась в секту⁈ Одна⁈

— Да они там просто поехавшие, дядя Илья! — отмахнулась Света, точно речь шла о походе в зоопарк. — Никакая это не секта в классическом понимании. Это чистой воды инфоцыганство и голимый разводняк на деньги! Они там арендовали какой-то лофт, расставили стулья. Рассказывают лохам, что Вселенная — это большой сервер, и чтобы получить к нему админ-права, нужно купить у них «VIP-алгоритм очистки кармы» за пятьдесят тысяч рублей. Можно в рассрочку.

Она говорила это с азартом, с горящими глазами, размахивая руками и явно получая удовольствие от собственного рассказа. Мне стало одновременно смешно и страшно. Страшно перевесило.

— И много там людей было? — спросил я, заставляя себя не повышать голос.

— Человек двадцать. В основном какие-то забитые тётки и странные студенты. Но знаете, что самое интересное? — Света наклонилась ко мне через стол. — Того придурка с бубном там вообще не было. Всем процессом и сбором денег заправляла какая-то ушлая тётка по имени Наталья. Она у них там главная жрица или вроде того.

При имени «Наталья» меня прошибло. Мозг мгновенно собрал цепочку: комментарий на литературном форуме два с половиной года назад. Ник Натали. Первая и единственная награда в тысячу рублей. И теперь — Наталья, стоящая во главе цифровой секты, собирающая по пятьдесят тысяч за «VIP-алгоритмы кармы».

Я мгновенно понял, что это не совпадение. Именно эта предприимчивая Натали скачала книгу пьяного Огнева, когда та на сутки или двое мелькнула на портале. А потом, когда текст исчез, просто присвоила себе псевдонаучные идеи, прикрутила к ним монетизацию и создала доходную инфоцыганскую контору. Огнев со своей внезапной повторной публикацией стал для неё не просто «Осквернителем». Он стал прямой угрозой её бизнесу. Отсюда и бубенщики у подъезда, и ночные скребущиеся в дверь, и весь этот цирк с «цифровыми демонами». Надо было брать эту мадам за жабры.

Но радость от разгадки тут же сменилась ледяной злостью, когда до меня дошло, какому риску подвергла себя моя племянница.

— Но ты вообще головой думаешь⁈ — строго спросил я, повысив голос. — Ты понимаешь, куда ты полезла⁈

— Дядя Илья, да я же просто… — испуганно пролепетала Света, вжимая голову в плечи.

— Что «просто»⁈ Ты пошла одна, вечером, на сходку к организованной преступной группе! Это не кучка безобидных фриков с дудками, это мошенники, у которых на кону крутятся огромные бабки! А если бы они тебя вычислили⁈ Если бы поняли, что ты от меня⁈ Ты могла после этой встречи очнуться прикованной к батарее в каком-нибудь подвале! Сидела бы там, работала в их нелегальном кол-центре за миску баланды, обзванивала пенсионеров и разводила народ на цифровые махинации! Ты хоть понимаешь, что такие люди конкурентов и свидетелей не терпят⁈

Света побледнела. Конфета, которую она так и не доела, лежала на столе, забытая. Племянница опустила глаза и рассматривала свои руки. Бравада испарилась. До неё наконец дошло, что дядя не преувеличивает, а описывает вполне реальный сценарий.

— Простите… Я хотела как лучше. Помочь с расследованием.

Я тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и отошёл к плите. Снял кипящий чайник с конфорки, выключил газ. Злость ещё не отпустила, но ругать Свету дальше не имело смысла.

— Информацию я в работу беру, — сказал я. — За имя Натальи — спасибо, это реально недостающее звено. Но чтобы я больше никогда, слышишь меня, Света? Никогда не узнал, что ты лезешь в мои дела и играешь в детектива! Ещё одна такая выходка, и я отправлю тебя обратно к бабушке первым же автобусом. Тема закрыта!

Света поднялась из-за стола и молча вышла из кухни. А я остался стоять у окна, глядя в темноту двора. Во дворе горел фонарь, освещая пустую скамейку и мусорный бак. Злость медленно уходила, уступая место привычному рабочему режиму. Я прокрутил в голове всё, что мы узнали за этот длинный, безумный день по делу Огнева.

Много узнали. И оставалось совсем чуть-чуть, чтобы раскрутить этот клубок окончательно. Завтра с утра я сяду за стол, разложу все скриншоты, все даты, все совпадения и составлю досудебную претензию, от которой предприимчивой Наталье станет очень неуютно. А если не поможет претензия, поможет иск. А не поможет иск, поможет Маньков, который после вчерашней банки с тухлятиной на своём столе готов был грызть сектантов зубами. При любом раскладе в этом деле мы вышли на финишную прямую.