Предварительный отчёт я отправил Виктории в семь часов вечера и сразу же набрал её. Она ответила после второго гудка, словно ждала моего звонка.

— Максим, добрый вечер, я только что получила ваши документы, но ещё не успела прочитать, так что скажите честно, нужно ли мне завтра закрывать ресторан? — в её голосе слышалось напряжение.

— Закрывать заведение не потребуется, Виктория, хотя мы обнаружили нарушения, — спокойно ответил я. — Но ситуацию мы держим под контролем, часть проблем мой человек устранит уже сегодняшней ночью, а остальные дефекты мы закроем в технический перерыв.

— То есть вы хотите сказать, что пожарной угрозы нет? — переспросила она, выдохнув в трубку.

— Прямая угроза существует, именно поэтому все эти пункты и попали в наш красный список, но ситуация на данный момент управляемая, так что ресторан сможет продолжить работу по обычному графику, — объяснил я.

— И сколько времени займут эти работы? — уточнила она.

— Все проблемы мы устраним в течение недели, — ответил я, наблюдая, как Михалыч одобрительно кивает.

— А ваши люди смогут работать ночью, им никто не помешает? — спросила Виктория.

— Нет, мы справимся, вашему персоналу нужно лишь обеспечить беспрепятственный доступ к щитовой и холодильной зоне, а всё остальное мы сделаем сами, — заверил я её.

Виктория на некоторое время замолчала, и на заднем плане её звонка я услышал приглушенные звуки приятной музыки и звон дорогой посуды, видимо, она сейчас находилась на какой-то деловой встрече.

— Максим, а что вы сами думаете по поводу работы Глеба после всего увиденного? — спросила она наконец, и её голос стал заметно тише.

— Я думаю, что его люди занимались исключительно устранением видимых последствий, а вот истинные проблемы они сознательно оставляли без внимания, — ответил я, не желая юлить перед заказчиком.

— И как вы считаете, это была лень и халатность или же здесь имеет место сознательный саботаж? — спросила она.

— Пока я склоняюсь к версии об обычной лени, ведь саботаж, это серьёзное обвинение, для которого у нас пока нет доказательств, так что в нашем отчете будут отражены только сухие факты, — уклонился я от прямого ответа, понимая, что не стоит торопить события.

— Глеб сегодня днём уже звонил мне, — призналась Виктория после короткой паузы. — Он уверял меня, что вы намеренно раздуваете из мухи слона и преувеличиваете мелкие бытовые нарушения только для того, чтобы напугать меня и заполучить выгодный контракт на постоянное обслуживание всех объектов.

— Но ведь он на тот момент ещё не видел наш итоговый отчёт, — спокойно заметил я, поймав Глеба на очередной лжи.

— Вот именно этот факт меня сильнее всего и удивил, — согласилась она, и в её голосе послышались холодные нотки. — Знаете, Максим, вы кажетесь мне удивительно порядочным человеком, хотя при желании могли бы выставить счет на полную замену всего дорогостоящего оборудования, и я бы заплатила, но вы почему-то этого не сделали.

— Всё очень просто, Виктория, большую часть вашего оборудования можно восстановить, а если я сегодня заставлю вас заплатить мне в три раза больше, то завтра вы найдете себе другого, более честного подрядчика, так что мне выгоднее качественно обслуживать ваши объекты на протяжении нескольких лет, — ответил я, излагая простую и циничную философию.

— Вы правы, я ценю такой подход, — тихо усмехнулась она. — Все срочные работы я согласовываю, окончательную смету жду от вас завтра утром, но будьте осторожны, Глеб обязательно попытается вам помешать, ведь он слишком долго и считал эти объекты личной финансовой территорией.

— Что я могу сказать… ничего личного, просто бизнес, — отшутился я.

— Вы недооцениваете его возможности, Максим, этот человек умеет создавать проблемы, — предупредила она меня напоследок.

— В последнее время я с проблемами общаюсь на «ты», — спокойно ответил я, после чего мы попрощались, и она отключила вызов.

Я положил телефон и задумался над её словами, Виктория явно знала о Глебе больше, чем была готова рассказать, и за фигурой этого скользкого инженера вполне могли стоять опасные люди.

Степаныч ушёл первым, ворчливо пожелав нам удачи и забрав с собой список необходимых материалов. Михалыч задержался ещё на несколько минут.

— Завтра утром буду на базе ровно в восемь, — сказал он, натягивая кепку. — Сначала мы заедем в ресторан и проверим работу Славки, а потом займёмся изучением старых актов приёмки, и ты уж сделай милость, предупреди этого своего Митяя, чтобы он не смел опаздывать, иначе изношенный подшипник на вытяжке он будет менять в темноте и под руководством шеф-повара.

— Я даже боюсь это представить, Михалыч, — с улыбкой сказал я.

— Зато такой метод потрясающе воспитывает в людях пунктуальность, — подмигнул мне старик, после чего ворота гаража за ним закрылись.

* * *

Таксист попался молчаливый. Он один раз уточнил адрес, после чего перестал существовать как собеседник. Я ценил таких людей.

У подъезда я расплатился, подождал, пока такси отъедет, и не сразу пошёл к двери. После нападения осторожность перестала быть отдельным действием. Она вросла в распорядок, как чистка зубов или проверка крана перед уходом.

Я ещё несколько секунд постоял на месте.

Постоянная тревога была плохим сотрудником. Работала круглосуточно, требовала много сил и ни за что не отвечала. Но уволить её я пока не мог.

На моём этаже было тихо. Замок выглядел целым, царапин возле личинки не появилось. Я открыл дверь и едва успел поставить ногу, чтобы в коридор не выскользнул Дюбель.

Он громко мяукнул, потёрся о ботинок и сразу посмотрел в сторону кухни.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я, закрывая дверь. — Особенно приятно, что наши отношения по-прежнему строятся на еде.

Дюбель прошёл вперёд, задрав хвост. Новое имущество он уже принял в эксплуатацию. Домик сдвинулся к стене, словно кот пытался расширить полезную площадь комнаты. Одна игрушечная мышь пропала под шкафом, мяч лежал прямо в миске с водой, а лёгкая подушка была вытащена из домика и растерзана посреди пола. Когтеточка сохранила форму, но на обивке появились первые длинные следы.

Я разулся и осмотрел разгром.

— Приёмку объекта провёл?

Дюбель снова потёрся о мою ногу.

— Рад, что тебе нравится.

Он мяукнул и ткнулся лбом в голень. Пришлось осторожно опуститься на пол, вытянув раненую руку так, чтобы не задеть плечо. Я достал уцелевшую мышь на шнурке и несколько минут водил ею по полу. Дюбель припал к линолеуму, задёргал задними лапами и прыгнул. Мышь ушла в сторону, кот пролетел мимо, врезался в домик и сразу замер с таким видом, будто именно это и было целью операции.

— Хорошо отработано, — признал я. — Заказчик ничего не понял.

Кот поймал мышь со второй попытки, прижал лапой и посмотрел на меня.

Несколько минут я просто сидел рядом. После смет, дефектов, разговоров с мастерами и попыток Глеба залезть в чужой отчёт это оказалось полезнее отдыха.

Потом плечо напомнило, что душевное равновесие не отменяет швов.

В ванной я снял футболку и медленно отклеил повязку. Кожа тянулась, в одном месте пластырь прилип сильнее, и пришлось намочить край. Рана выглядела терпимо. Швы не разошлись, крови не было, отёк уменьшился. Красноты вокруг тоже не прибавилось. Боль стала тупой, постоянной и даже привычной, но стоило поднять руку выше груди, как нитки сразу натягивали кожу.

Никаких подсказок перед глазами не появилось. Мой странный внутренний инструмент хорошо видел трещины, перегрев, кривую сборку и чужую халтуру, но лечить тело не собирался. Я проверил кожу ладонью, оценил температуру, цвет и отёк, после чего обработал рану и приготовил свежую повязку.

Одной рукой это оказалось неудобно. Край бинта пришлось удерживать зубами, пластырь дважды приклеился сам к себе, а в третий раз чуть не остался на волосах.

— Проектировщик был пьян, — сообщил я своему отражению.

Отражение выглядело уставшим. Лицо подсохло, щетина стала заметнее, взгляд уже не напоминал мутные глаза прежнего Смирнова. Зато под глазами вернулись тени, а перевязанное плечо придавало мне вид человека, который плохо понял рекомендации врача.

Я вспомнил Андрея. Тот запретил даже приближаться к залу до разрешения врача и говорил так, будто собирался лично сломать мне вторую руку для симметрии. Врач в травмпункте выразился спокойнее, но смысл был тем же. Возможность ходить и думать ещё не означала готовность таскать оборудование, драться или висеть на турнике.

Я отметил в календаре следующую перевязку и примерный срок снятия швов. До нормальных тренировок оставалось время. Значит, ближайшие дни нужно было выигрывать организацией. В моём положении это было даже полезно. Когда руководитель постоянно хватает инструмент, он перестаёт строить систему и начинает мешать тем, кого сам нанял.

На кухне я поставил чайник, насыпал Дюбелю корм и открыл ноутбук. Стол быстро перестал быть кухонным. На нём появились блокнот со списком объектов Виктории, предварительные сметы, фотографии дефектов, чеки на материалы, отчёт Риты, выплаты мастерам и отдельный лист, на котором я набросал будущую структуру бизнеса.

Контракт с Викторией менял всё. Пока я ездил по квартирам один, наличные и переводы можно было считать временным решением. Клиент звонил, я приезжал, выполнял работу и получал деньги. Иногда выдавал расписку, иногда хватало сообщения в телефоне. Такая схема держалась на моём лице, голосе и способности вернуться, если что-то пошло не так.

Теперь появились люди, крупный заказчик, закупки, авансы, инженерные решения и ответственность. Степаныч закрывал сантехнику, Славка занимался электрикой, Митяй отвечал за вентиляцию, Михалыч брал на себя обследования и качество. Рита управляла звонками лучше, чем некоторые бывшие директора моих отделов. Только юридически вся эта конструкция пока держалась на честном слове человека с чужой фамилией и недавним алкогольным прошлым.

Я открыл предложения банков. На первом сайте меня обещали освободить от забот. На втором предлагали стать предпринимателем за пять минут. На третьем уверяли, что обслуживание будет бесплатным. Опыт подсказывал, что человек, который слишком громко говорит слово «бесплатно», уже нашёл способ взять деньги в другом месте.

Я составил таблицу. Стоимость счёта после льготного периода, комиссии за входящие и исходящие платежи, лимиты переводов физическим лицам, внесение наличных, бизнес-карта, интернет-банк, бухгалтерия, касса, эквайринг, зарплатный проект. Отдельно отметил возможность выдавать ограниченный доступ бухгалтеру или диспетчеру. Рите нужно было формировать счета и видеть оплаты, но доступ ко всем деньгам она получать не должна. Не потому что я ей не доверял. Нормальная система вообще не должна строиться на необходимости доверять без ограничений.

Первый банк предлагал бесплатное обслуживание, зато брал комиссию почти за каждое движение денег. Бесплатным там был только вход на сайт. Второй подходил человеку, который продавал по три вязаные шапки в месяц и не собирался расти. Низкие лимиты, слабый документооборот, поддержка в виде бодрого робота, который предлагал перечитать вопрос. Третий стоил дороже, но давал нормальный расчётный счёт, бухгалтерию, бизнес-карту, формирование документов и разделение доступов.

Окончательно выбирать я не стал. Сохранил два варианта и выписал вопросы банковским менеджерам. Рекламу лучше было слушать до того момента, пока менеджер не начинал отвечать на конкретные цифры. После этого маркетинг обычно умирал быстро и без свидетелей.

Рядом появился второй список. Договор оказания услуг, акт обследования, дефектная ведомость, акт выполненных работ, согласование дополнительных работ, порядок закупки материалов, гарантийные условия, правила фотофиксации, учёт выплат.

До сих пор бизнес держался на моём слове. Моё слово стоило дороже многих договоров, но масштабировать его было невозможно. Если я хотел фирму, а не кружок знакомых мастеров, договорённости придётся превращать в регламенты.

Телефон коротко завибрировал. В рабочем чате появился итоговый отчёт Риты. Она свела заявки за день, отдельно отметила выполненные, перенесенные и спорные. Славка прислал фотографию щита после ремонта.

Я ответил Рите:

«Отчёт принял. Завтра добавь отдельную графу по оплате и материалам».

Телефон замолчал. Ни один вопрос не требовал, чтобы я немедленно одевался, вызывал такси и ехал спасать мир. Система впервые не просто существовала в моём блокноте. Она работала без постоянного присутствия создателя. Для большой компании это было мелочью, а вот для четырёх мастеров и диспетчера, который недавно боялся собственного брата, это было достижением.

Я допил чай и снова взял телефон. Среди уведомлений осталось сообщение, пришедшее прошлой ночью. Я прочитал его ещё тогда, но решил не отвечать. Отправителем был Григорий.

«Ты слишком долго тянешь. Свою часть договора я выполнил. Теперь выполняй свою. Лика ждать не будет».

М-да, похоже Григорий вообще считал вежливость чем-то ненужным. Вроде подсветки в бассейне — дорого, бесполезно и включается только при гостях.

Я перечитал сообщение и поморщился.

Договорённость с Григорием я действительно откладывал. Мне нужно было снова попасть в ближний круг Лики, получить доступ к дому и установить устройство для записи её разговоров с Виктором. Григорий хотел компромат и возможность сунуть нос в чужой вывод активов. Я хотел понять, кто и как забрал мою компанию, а заодно выяснить, имели ли Лика и Виктор отношение к моей смерти.

Раньше операция была просто опасной. Теперь она обросла дополнительными проблемами. Глеб уже видел во мне угрозу и мог перекрыть доступ на объекты «Элит-Комфорта». После отчётов по ресторану моё имя окажется в центре конфликта. Лика почувствовала во мне что-то знакомое ещё при прошлом визите. Виктор разговаривал со мной лично и пытался купить. Плечо пока не позволяло рассчитывать на силу. А любая поездка на Рублёвку могла оказаться не визитом мастера, а аккуратно подготовленной ловушкой.

Но аванс я взял. Незакрытое обязательство всегда становилось рычагом. Если не управляешь долгом сам, им начинает управлять тот, кому ты должен.

Я нажал вызов.

Григорий ответил не сразу. В трубке слышались музыка, звон стекла и телевизор. Потом раздался его голос, громкий и слегка смазанный.

— Наконец-то, я уже решил, что ты пропал, хотя приличные люди хотя бы отвечают на сообщения, особенно когда взяли чужие деньги.

— Был занят, — сказал я, отодвигая ноутбук.

— Занят он, ты деньги взял?

— Взял.

— Тогда почему я должен за тобой бегать, Смирнов? Я свою часть сделал, вывел тебя куда нужно, дал возможность, заплатил, а ты теперь изображаешь государственного подрядчика и переносишь сроки без объяснений.

Он был пьян, зол и явно репетировал эту речь заранее. О нападении не спросил. Возможно, не знал. Возможно, знал и не считал важным. В любом случае его интересовала только собственная операция.

— Я от своих слов не отказывался, — ответил я.

— Очень великодушно с твоей стороны, мне теперь успокоиться?

— Можете попробовать. Но для входа к Лике нужна причина.

На том конце что-то стукнуло. Скорее всего, стакан поставили на стол с большей силой, чем требовала мебель.

— Ты мастер, вот и придумай, у вас там трубы, провода, вода, что-нибудь обязательно ломается.

— Если в доме всё работает, случайный сантехник туда не приезжает.

— Не называй себя случайным сантехником, ты слишком много зарабатываешь для такого выражения.

— Это комплимент?

— Это напоминание, что я уже достаточно в тебя вложил.

— А я напоминаю, что не фокусник. Мне нужна причина, которую поймёт охрана.

Григорий выругался и заговорил быстрее. По его версии, я давно должен был сблизиться с Ликой, стать постоянным человеком в доме, поставить оборудование и передать ему запись переговоров. Всё это он перечислял так, словно речь шла о замене прокладки в кране. Я не перебивал. С пьяными спорить было бесполезно, зато они иногда выдавали то, что трезвыми прятали.

Когда Григорий замолчал, чтобы вдохнуть или выпить, я заговорил спокойно:

— После прошлого визита причина для моего появления закончилась. Повторную аварию устраивать нельзя. Один серьезный сбой можно принять за случайность. Второй станет закономерностью, а закономерностями занимается служба безопасности.

— Мне плевать, чем они занимаются.

— Вам будет не плевать, когда они найдут связь с вами.

В трубке повисла короткая тишина.

— Не найдут.

— Все так говорят до момента, когда находят.

— Ты опять читаешь мне лекцию?

— Нет. Лекция была бы длиннее. Второе, я сейчас в конфликте с Глебом. Он связан с объектами Виктории и обслуживанием на Рублёвке. Если он предупредил людей, мой новый визит заметят раньше, чем я подойду к воротам.

— Разберись с ним.

— Разберусь. Но не по вашей команде и не сегодня.

— Ты забываешься, Смирнов.

— Нет, — сказал я. — Я как раз всё помню. Поэтому до сих пор жив.

Григорий тяжело выдохнул. Музыка на фоне стала громче, потом кто-то её убавил. Значит, он был не один. Это тоже стоило помнить.

— Ты взял аванс и обещал результат, а теперь прикрываешься какими-то инженерами, охраной и раненым плечом.

Последняя фраза меня заинтересовала. Значит, о нападении он всё-таки знал.

— Аванс был за работу, не за самоубийство. Работу я выполню. Но если вам нужен результат, обеспечьте нормальный вход. Ремонт, обслуживание, личное приглашение Лики, любая причина, которая выдержит хотя бы два вопроса охраны.

— Причину найдём, — буркнул он.

— Тогда сообщите её.

— Завтра обсудим.

Я посмотрел на тёмное окно. Григорий не сказал, что найдёт причину. Он сказал, что её найдут.

— Что изменилось? — спросил я.

— Завтра ко мне. Днём.

— Во сколько?

— В два.

Он сбросил вызов.

Я несколько секунд смотрел на потухший экран.

— Конструктивно, — сказал я.

Дюбель высунул голову из домика, посмотрел на меня и снова улёгся.

— Полностью согласен. Заказчик нервный.

Я закрыл банковские сайты и перевёл взгляд на два листа. На первом была будущая легальная структура: ИП с расчетным счетом, договоры, акты, сотрудники, коммерческие объекты и прозрачные процессы. На втором я записал несколько имён: Лика, Виктор, Григорий, Глеб.

Две конструкции требовали противоположного подхода. Первая должна была быть открытой и понятной. Любой платеж можно было подтвердить, любую работу принять, любой риск зафиксировать. Вторая держалась на лжи, слабостях, компромате и тайных проходах. Для первой нужны были регламенты. Для второй требовалось, чтобы никто не знал правил целиком.

Отказаться от старой операции я не мог. Она вела к людям, которые забрали мою жизнь, имя и компанию. Но позволить мести разрушить то, что уже построил Смирнов, я тоже не собирался. Раньше я рисковал только собой. Теперь за мной стояли Рита, Степаныч, Славка, Митяй и Михалыч. Даже Дюбель зависел от того, вернусь ли я вечером и открою банку корма. Империя начиналась не с башни и не с миллиардного контракта. Она начиналась с людей, которые рассчитывали, что ты завтра возьмешь трубку.

Я открыл чат с Ритой и написал:

«Завтра после обеда буду на встрече. С четырнадцати до шестнадцати сложные вопросы передавай Степанычу. Если не выйду на связь после шестнадцати тридцати, позвони мне дважды».

Ответ пришел почти сразу:

«Принято. Всё нормально?»

Я посмотрел на вопрос. Можно было написать, что нормально. Можно было предупредить о риске. Но Рите и без того хватало собственного страха, а конкретной информации у меня пока не было.

«Пока да».