На следующий день после разговора со Светланой я приехал в офис Виктории вместе с Михалычем. За последние дни мы успели осмотреть четыре объекта Виктории, устранить самые опасные поломки и подготовить итоговый отчёт. Документы получились подробными. Их можно было показать заказчику и, если потребуется, следователю.

Я предпочитал сразу писать так, чтобы потом не пришлось объяснять, почему в счёте указана дорогая автоматика, а в щитке стоит дешёвая коробка. Михалыч оказался ещё придирчивее меня. Он перечитал каждую страницу, поправил формулировки и заставил добавить снимки щитов и вытяжки. Отдельно вставил фотографию садового шланга, который прежние мастера использовали вместо нормальной подводки.

— Страна должна знать своих инженеров хотя бы по почерку преступления, — заявил он утром, когда мы собирали папку, и дважды проверил, на месте ли снимок шланга.

В кабинете Виктории было тихо. На столе стоял кофе и лежало печенье, однако Михалыч к еде не притронулся. Пока договор не подписан, он относился даже к печенью как к возможной форме давления. Виктория сидела напротив нас в кремовом костюме. Часы на её руке стоили больше, чем ремонт нашего нового офиса, но выглядела она неважно. Пока я рассказывал об аудите, она несколько раз брала телефон и косилась на дверь. Дело было не в скуке. Она кого-то ждала или боялась, что кто-то войдёт.

— На складе опасные нарушения мы убрали, щиток холодильных камер временно привели в чувство, но его всё равно придётся пересобрать, — сказал я и подвинул к ней таблицу. — В ресторане очистили вытяжку, теперь она хотя бы не загорится в ближайшее время. На остальных объектах мы заменили аварийную подводку и остановили утечку. Насосы пока работают, но до сезона их нужно поменять, иначе они сломаются в один день и обязательно вечером, когда все нужные мастера будут заняты.

Виктория нахмурилась и задержала палец на фотографии оплавленной клеммы.

— Они не могут ломаться по очереди? — спросила она и подняла на меня усталый взгляд. — Хотя бы с разницей в несколько дней, чтобы мы успели привыкнуть к расходам.

— Могут, если с ними заранее договориться, — ответил я, перелистывая отчёт. — Только оборудование редко уважает планы владельца. Особенно когда его годами обслуживали молитвами и подписями в актах.

Михалыч одобрительно хмыкнул. Виктория едва заметно улыбнулась, но сразу стала серьёзной, когда дошла до итоговой суммы.

— Получилось дорого, Максим, — сказала она, постучав ногтем по строке. — Я понимаю, что объектов несколько, но прежняя управляющая компания просила меньше.

— Поэтому вы сейчас смотрите на обгоревший автомат и забитую вытяжку, — спокойно ответил я. — Мы не предлагаем менять всё подряд. Красным отмечены работы, без которых объект может остановиться. Жёлтым то, что потребуется сделать в ближайшее время. Зеленый список можно отложить, если хотите растянуть расходы.

— А цены на материалы почему ниже старых счетов? — Виктория перевернула страницу и посмотрела на смету внимательнее. — Вы утверждаете, что оборудование будет лучше, хотя прежние подрядчики выставляли гораздо больше.

— Мы закупаемся у Скряцкого, — вмешался Михалыч, выпрямляясь на стуле. — Павел Романович человек сложный, но из-за этого и товар у него всегда приличный. Если на коробке написано «насос», внутри действительно лежит насос, а не кирпич подходящего веса. Ваши прежние подрядчики ставили дешёвое, хотя в бумагах указывали дорогое. Разницу, судя по всему, не выбрасывали.

Виктория посмотрела на него поверх отчёта.

— Скряцкого я знаю. Мы покупали у него оборудование для кухни. Он действительно… сложный человек.

— Значит, точно он, — сказал я. — Зато его характер уже включён в цену. После монтажа доплачивать за него не приходится.

Она усмехнулась и вернулась к документам. «Аналитический взор» отмечал знакомые детали. Сумма её почти не тревожила. Лицо Виктории менялось, когда речь заходила о старых актах и передаче объектов. Телефон она проверяла тоже не из-за денег.

«Эмпатический резонанс» подтверждал мои наблюдения. Она была довольна нашей работой, но боялась последствий. Кто-то следил за её решениями и не хотел, чтобы она делала лишние шаги. Я не стал давить. Если Виктории станет выгоднее говорить со мной, она сама всё расскажет.

— Хорошо, — произнесла она после паузы и закрыла отчёт. — За несколько дней ваша команда сделала больше, чем прежние специалисты за несколько месяцев. Они, конечно, назвали бы это совпадением, но я устала оплачивать совпадения. Поэтому новый договор, вы ведь теперь предприниматель, Максим, подготовлен. Все объекты переходят на обслуживание «Основы».

Она подвинула ко мне папку. Лена изучила договор ещё накануне и внесла правки. Виктория согласилась с большей частью замечаний. Остался и пункт о посторонних мастерах. Если кто-то вмешивался в систему без нашего ведома, гарантия на этот участок прекращалась. Условие было жестким, но понятным.

— Перед подписью уточню один момент, — сказал я, положив палец на приложение. — Нам передают исполнительные схемы и старые акты. Нужны также журналы заявок. Без них мы не отвечаем за скрытые участки. Если схема существует только в голове у Глеба Сергеевича, придётся передать нам и голову.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — ответила Виктория, но улыбнулась натянуто. — Документы подготовят. Я уже дала распоряжение.

— Какой срок?

Она снова взглянула на телефон.

— Десять рабочих дней.

— Пять, — предложил я подвинув приложение к ней. — Если за это время бумаги не найдутся, мы официально зафиксируем их отсутствие. Иначе при первой аварии управляющая компания скажет, что всё передала, а мы потеряли.

Виктория посмотрела на меня, затем взяла ручку и исправила цифру.

— Пять дней. Вы вообще кому-нибудь доверяете, Максим? — спросила она и вернула приложение.

— Доверяю, но после проверки.

Михалыч хмыкнул и наконец потянулся к печенью. Раз договор был почти подписан, угощение перестало казаться ему подкупом. Виктория расписалась, передала ручку мне и откинулась на спинку кресла. Я поставил подпись рядом. В этот момент без стука открылась дверь.

Первым вошёл Глеб с красным лицом, за ним появился Аркадий Штерн. После похорон Орлова он заметно сдал. Лоб блестел от пота, а глазки бегали, хотя голос при приветствии остался ровным. Меня он встретил спокойно, но, увидев Михалыча, остановился у двери.

На лице Штерна на миг проступил страх. Михалыч не торопился ему помогать. Он прожевал печенье, стряхнул крошки с небольшой бороды и поднялся.

— Аркаша, а мне говорили, что ты стал серьёзным подрядчиком, — произнес он с явным удовольствием. — Я не поверил. Думал, серьёзным людям хотя бы чистые руки перед встречей выдают.

Штерн быстро взял себя в руки и поправил манжету.

— Андрей Михайлович, не ожидал увидеть вас здесь. Слышал, что вы вернулись к работе, но думал, люди преувеличивают.

— Я тоже думал, что преувеличивают твои сметы. Потом увидел счета и понял, что у тебя всё по-честному. Чем хуже материал, тем выше цена.

— Я пришёл обсуждать текущую ситуацию, а не старые обиды, — ответил Штерн и повернулся к Виктории. — Простите за неожиданный визит. Глеб Сергеевич сообщил, что вы решили передать обслуживание сторонней фирме. Перед таким шагом стоило бы выслушать действующих специалистов.

— Вы опоздали, — сказала Виктория, кивнув на договор. — Решение уже принято.

Глеб дернулся и сразу положил перед ней свою папку.

— Виктория Игоревна, я прошу не торопиться, — заговорил он, стараясь звучать уверенно. — Мы видели часть отчёта Смирнова. Замечания там изложены слишком резко. Недостатки были, спорить не стану, но никакой катастрофы не происходило. Большую часть проблем мы устраняли в рамках обслуживания.

— Отлично, — сказал я, чуть приосанившись. Сейчас должно быть интересно. — Назовите даты выездов по складу и номера заявок.

Глеб посмотрел сначала на меня, потом на Викторию.

— По складу почти не было обращений. Если сотрудники не сообщают о поломках, управляющая компания не может предугадать поломки.

— Сергей показал копии заявок за последние месяцы, — напомнил я. — На части есть отметки вашего диспетчера.

— Я сказал, что обращений почти не было, а не что их не было совсем, — поправился Глеб, открывая папку. — Возможно, сотрудники выезжали и выполняли необходимые работы.

— Тогда покажите акты или хотя бы назовите даты, — повторил я.

Он перелистал бумаги, хотя уже знал, что нужных документов там нет.

— Архив хранится в офисе. Я не могу носить всё с собой. Кроме того, часть работ делали подрядчики.

Штерн решил вмешаться. Он придвинул свободный стул, но садиться не стал.

— Нужно учитывать бюджет, Максим, — сказал он, глядя на меня с вежливым раздражением. — Заказчик не всегда утверждал полный объём. Наши сотрудники делали то, что могли. Нельзя ждать капитального результата за оплату текущего обслуживания.

— Подождите, — я посмотрел на Глеба. — Он говорит, что заявки выполнялись. Вы утверждаете, что денег не хватало. При этом в старых счетах работы оплачены. Какую версию записывать?

— Счета выставлялись за выполненные работы, — быстро ответил Глеб и захлопнул папку.

Михалыч достал очки и открыл блокнот.

— Давайте медленнее, я запишу, — произнёс он, готовя ручку. — Сначала заявок не было, потом выяснилось, что мастера приезжали. Теперь деньги получили за сделанное, которого в итоге никто не нашёл. Какая версия главная? Мне последняя нравится, с ней следователю будет веселее.

— Не передергивайте, — раздраженно сказал Штерн. — Обслуживание объектов нельзя свести к паре фраз.

— Я свожу его к бумагам, — ответил я. — Есть заявка и акт. Есть материал и результат. Если вместо этого начинается рассказ о трудном здании, значит, потерялись либо документы, либо деньги.

Глеб побагровел.

— Смирнов, вы пришли на готовые объекты и теперь выставляете всех прежних специалистов идиотами, — выпалил он, наклонившись над столом. — Вы не знаете, в каких условиях мы работали. Персонал лез в оборудование, а доступ в помещения давали с опозданием. Нас постоянно ограничивали.

— А вытяжку сотрудники тоже сами забивали жиром, чтобы испортить вам отчётность? — спросил Михалыч, продолжая что-то записывать. — Или дешевые автоматы по ночам залезали в щиток без разрешения?

— Вытяжку обслуживали по графику, — вмешался Штерн.

— Каждый месяц, — подтвердил Глеб и сразу отвёл взгляд.

Я открыл отчёт на нужной странице и развернул к ним фотографию.

— Тогда объясните, откуда там слой отложений за несколько лет. Только погоду не обвиняйте. Она уже оказалась виновата в состоянии насосов.

Виктория прикрыла рот ладонью и кашлянула. По глазам было видно, что она еле сдерживает смех. Глеб это заметил и окончательно растерял уверенность.

— По фотографии нельзя определить точный срок, — сказал он, потирая шею. — Возможно, очистку проводили не полностью.

— Хорошая формулировка, — одобрил Михалыч. — Оплату взяли целиком, почистили часть, а виноватой сделали фотографию.

— Андрей Михайлович, ваши старые претензии не имеют отношения к делу, — процедил Штерн.

— Ещё как имеют, Аркаша, — Михалыч снял очки и посмотрел на него без улыбки. — При Орлове ты уже продавал временные заплатки как постоянное решение. Тогда ты от меня по объектам бегал. Сейчас я постарел, поэтому бегать за тобой не буду. Всё оформлю письменно.

При упоминании Орлова Штерн побледнел. Он быстро посмотрел на меня, проверяя, заметил ли я его реакцию. Я заметил. Михалыч тоже, но развивать тему не стал. Иногда человеку полезнее уйти с плохой догадкой, чем получить прямое обвинение. Все мы понимали, что Михалыч поделился со мной историями о Штерне, так что деваться ему было некуда.

Виктория закрыла договор и прижала его ладонью к столу.

— Достаточно, — произнесла она негромко, и Глеб сразу замолчал. — Моё решение не изменится. Объекты переходят к «Основе». Я дала вам достаточно времени. Каждый месяц получала отчёты о том, что оборудование работает нормально, а жалобы персонала преувеличены. Потом пришёл Максим, и за несколько дней техника почему-то перестала капризничать. Получается, насосы понимают его лучше, чем ваши мастера.

— Мы могли устранить эти недостатки по действующему договору, — сказал Глеб уже тише и отвел глаза.

— У вас были годы, — напомнила Виктория. — Если не успели, ещё один месяц вас бы не спас.

Штерн оперся ладонью о стул.

— Не стоит рушить рабочие отношения из-за спора, Виктория Игоревна. Передачу можно провести постепенно. Часть объектов оставить прежней компании, а остальные отдать Смирнову. Так будет спокойнее для всех.

— Договор подписан, — сказал я, убирая ручку. — Такие вопросы решают до подписи, а не после неё. Лопата для мирных переговоров сегодня не понадобится.

Виктория отвернулась к окну, скрывая улыбку. Штерн посмотрел на меня с раздражением.

— Никто вам не угрожает, Максим.

— Прекрасно. Значит, Глеб Сергеевич за пять дней передаст нам схемы и журналы заявок. Нужны также сведения по старому оборудованию и привлеченным подрядчикам. Отдельно подготовьте счета и акты фирм, с которыми работал Аркадий Штерн.

— Это внутренние бумаги, — резко заявил Глеб. — Часть информации относится к коммерческой тайне.

— Нас интересуют только объекты Виктории Игоревны, — ответил я. — Чужие цены можете закрыть. Всё, что касается наших адресов, передаётся полностью.

— Я подтверждаю, — сказала Виктория, не оставляя ему пространства для спора. — Подготовьте документы.

Штерн сжал губы. Его тревожила не потеря договора. Четыре объекта стоили денег, но не могли его погубить. Старые акты, судя по реакции, были куда опаснее.

— Часть архивов находится у субподрядчиков, — сказал он после паузы. — За пять дней собрать всё невозможно.

— Тогда подготовьте перечень того, чего не хватает, — предложил я. — Укажите, кому передали бумаги и когда. Нас устроит любой официальный ответ. Даже признание, что документов нет.

Михалыч довольно усмехнулся.

— Мы тебе и форму списка дадим, Аркаша.

Глеб открыл было рот, но Виктория остановила его движением ладони.

— Разговор окончен. Сегодня помощник направит вам требование. Все вопросы обсуждайте с Максимом, теперь он отвечает за техническую часть.

На лице Глеба появилось такое выражение, словно его пригласили присутствовать на собственных похоронах. Штерн держался лучше, однако перед выходом снова посмотрел на Михалыча. Тот помахал ему пальцами.

— До встречи, Аркаша. Старые акты не забудь, я по ним соскучился.

Когда дверь закрылась, Виктория устало потёрла висок.

— Вы всегда так разговариваете с подрядчиками? — спросила она, глядя на нас поверх стакана с водой.

— Нет, — ответил я, убирая договор в папку. — Иногда люди сразу приносят бумаги, и встреча получается скучной.

— Теперь я понимаю, почему Глеб вас не любит.

— Это рабочее чувство. На качестве не отражается.

Она немного помолчала. За усталостью снова проступила тревога.

— Максим, у Штерна есть связи, и довольно серьёзные, — сказала Виктория, понизив голос. — Я не изменю решение, но не советую превращать передачу объектов в личную войну.

— Мне не нужна война. Мне нужны документы и доступ к оборудованию. Если всё в порядке, мы спокойно пожмём друг другу руки.

— А если не в порядке? — спросила она.

— Тогда этим займутся другие люди, которые любят задавать такие вопросы.

Неожиданно на столе завибрировал её телефон. Виктория быстро перевернула его экраном вниз. «Резонанс» снова отозвался тревогой. Кто-то ждал от неё отчёта о встрече. Жаль, что я пока не знаю, кто именно этот «кто-то». Я поднялся, осторожно надел куртку и взял свою папку.

— Спасибо за кофе, — сказал Михалыч и незаметно спрятал в карман оставшееся печенье. — Хорошее. Редко где дают бесплатно и не пытаются потом включить в смету.

— Забирайте, Андрей Михайлович, — устало ответила Виктория. — Сегодня вы его заслужили.

— Я всегда говорил, что профессионализм должен хотя бы иногда кормить.

Мы вышли в коридор. Глеб и Штерн стояли возле лифтов. В кабинете они ещё старались держаться прилично. Здесь зрителей почти не было, поэтому лица у обоих изменились.

— Смирнов, задержись, — сказал Штерн, когда дверь за нами закрылась.

— Я уже здесь. Говорите.

Он подошёл ближе.

— Ты не понимаешь, куда полез, — произнёс Штерн, глядя мне в глаза. — Получил несколько заказов, собрал старых обиженных работников и решил, что можешь диктовать условия людям с нормальными возможностями.

— Условия прописаны в договоре. Если забыли, попросите копию у Виктории Игоревны.

— Не строй из себя умного, — вмешался Глеб и шагнул к нам. — Твоя фирма не переживёт первой проверки. Придёт трудовая, потом пожарные. Будут ходить до тех пор, пока ты сам не закроешься.

Михалыч почесал бороду и посмотрел на него с искренним интересом.

— Связи у вас хорошие, это правда. Один подписывает, другой получает деньги. Потом оба объясняют, почему снова всё сломалось. Почти семейный бизнес.

— Тебя никто не спрашивал, старик, — процедил Глеб.

Михалыч повернулся к нему. Обычно его пальцы немного дрожали, но сейчас руки оставались спокойными.

— А ты не разговаривай со мной так, пока не научишься отличать обратный клапан от собственной задницы. Я видел твои объекты. И пока что там и правда всё через задницу.

Глеб рванулся вперёд. Я встал между ними и поднял здоровую руку.

— На этом закончили. Хотите спорить, приносите документы. Хотите прислать проверку, присылайте официально. У меня тоже есть знакомые люди. Правда, они в погонах, но иногда бывают очень общительными и придирчивыми.

Глеб остановился. Штерн тоже изменился в лице. Он понимал, что речь может идти о Светлане, а возвращение Михалыча лишь добавляло ему лишних мыслей.

— Ты блефуешь, — сказал Штерн, но уверенности в голосе уже не было.

— Проверьте. Только заранее решите, кто будет объяснять, куда делись бумаги.

Двери лифта открылись. В кабине стояла молодая сотрудница с папкой. Увидев нас, она прижалась к стене и уставилась в телефон. Штерн поправил пиджак, вернув себе деловой вид.

— Ты ещё пожалеешь, Смирнов, — произнёс он перед тем, как войти. — Эти объекты не стоят проблем, которые ты себе создал.

Я ничего не ответил. Глеб вошёл следом, двери закрылись.

— Знакомые в погонах у тебя правда есть? — спросил Михалыч, когда мы направились к соседнему лифту.

— Есть. Но без причины беспокоить их не собираюсь.

— И правильно. Инструмент достают, когда он нужен, а не чтобы им хвастаться.

* * *

На улице моросил мелкий дождь. Я вызвал такси, потому что до гаража было далеко, а в автобусе моё плечо обязательно встретилось бы с чьим-нибудь рюкзаком. Машина приехала довольно быстро, и мы погрузились на заднее сиденье. Некоторое время Михалыч молчал, глядя на мокрые витрины. В кабинете он издевался над Штерном с удовольствием, но теперь стал серьёзнее.

— Аркашка не пустой человек, — сказал он, когда машина выехала на проспект. — Я его терпеть не могу, но недооценивать нельзя. При Орлове он уже знал, кому звонить и в какой кабинет нести. Потом забрался выше. За ним подрядчики и чиновники. Молодую фирму такие люди могут закрыть раньше, чем она первую прибыль увидит.

— Могут, — согласился я, поправляя ремень безопасности, который давил на повязку.

Михалыч повернулся ко мне.

— И тебе не страшно? Только не начинай рассказывать, что страх полезен для здоровья. Я старый, но не настолько доверчивый.

— Страшно, когда не понимаешь, откуда ударят. Здесь всё видно. Начнут давить проверками и клиентами. Значит, оформляем людей, ведём учёт. Сохраняем переписку и не берём деньги мимо кассы.

— Если проверяющему прикажут найти нарушение, он найдёт.

— Конечно. Обычную ошибку мы исправим и заплатим штраф. А заказная проверка оставит бумаги и фамилии. Связи опасны, пока их никто не видит.

Михалыч усмехнулся и отвернулся к окну.

— Ты говоришь так, будто их связи тебе даже полезны.

— Полезного мало. Но если схема держится на подрядчиках и липовых актах, каждый участник становится возможным свидетелем. Они долго связывали людей между собой. Теперь нужно найти слабое место.

— Смотри, чтобы этим слабым местом не оказалась твоя шея, — проворчал он, покосившись на мою повязку.

— Если окажется, напомни, что я обещал не убиваться.

— Напомню. Сначала стукну чем-нибудь тяжёлым, потом напомню ещё раз.

Я усмехнулся. Михалыч не понимал, насколько далеко шли мои планы. Для него Штерн оставался жадным подрядчиком, для меня он был возможным участником заговора против Орлова. Через его документы можно было выйти на «Апекс-Девелопмент» и Виктора. А там, возможно, найти людей, которые помогли столкнуть меня с крыши.

Телефон завибрировал, Рита прислала сообщение:

«Глеб звонил. Требует наши отчеты и расчеты по материалам. После отказа пообещал прислать проверку. Что отвечать?»

Я набрал:

«Без официального запроса ничего не передавать. Звонки записывать в журнал».

Ответ пришел почти сразу:

«Поняла. Ещё сказал, что я некомпетентный диспетчер».

Я написал:

«Поздравляю. Значит, ты всё делаешь правильно».

Я убрал телефон и посмотрел на папку с договором. Теперь у нас была постоянная работа для команды. Вместе с объектами мы получали доступ к старым актам и счетам Штерна. Глеб уже обещал проверку, значит, в бумагах действительно было что скрывать.

— Что там? — спросил Михалыч, заметив мое выражение.

— Глеб требует наши отчеты и обещает прислать проверку.

— Быстро он, — усмехнулся старик. — Мы договор еще до гаража не довезли.

— Значит, задели его больное место.