После встречи с Викторией я впервые не поехал ни в гараж, ни в новый офис. Команда уже могла работать без моего постоянного надзора. Рита принимала звонки и распределяла заявки, Степаныч следил за мастерами. Михалыч по дороге к кооперативу успел объяснить, какие акты Штерн постарается потерять при передаче объектов и почему искать их нужно не в архиве, а у бывших подрядчиков. Я высадил его у ворот, попросил не начинать войну без меня и назвал таксисту адрес травмпункта.

Утром я позвонил в районную поликлинику. Мне предложили запись к хирургу через девять дней или живую очередь в четверг с семи утра. Сегодня был понедельник. Видимо, оставшиеся дни пациент должен был провести самостоятельно, желательно не тревожа медицину своим существованием. Поэтому я вернулся в травмпункт, где мне зашивали плечо. Там хотя бы лежала моя карта, а врач уже знал, что советовать мне покой бесполезно.

Электронное табло показывало номер тридцать семь, на моём талоне стоял сорок третий. У стены сидел мужчина с опухшей кистью и убеждал жену, что ударил не соседа, а дверь. По его версии, дверь первой начала конфликт. Напротив мальчик прижимал пакет со льдом ко лбу, пока мать ругала его и школьную горку. Я сел на свободный стул, устроил больную руку на колене и стал ждать.

Через сорок минут табло пискнуло. В кабинете оказался тот же врач, крепкий мужчина лет пятидесяти в очках. Он посмотрел на меня, узнал, потом перевёл взгляд на плечо и тяжело вздохнул.

— Сказал бы я, что рад вас видеть, но я не люблю врать, — произнёс он, натягивая перчатки, и указал на стул. — Садитесь, снимайте куртку, только спокойно. Подвиги у нас принимают в соседнем кабинете, но там очередь ещё длиннее.

— Да вы сама порядочность, — ответил я, осторожно расстёгивая молнию. — Рука практически не болит, а в свою поликлинику записаться нормально просто невозможно.

— У вас ножевое ранение, а не конфликт с коллективом, — буркнул врач и помог стянуть рукав. — Сейчас посмотрим, как сильно вы мешали организму заниматься своим делом.

Он снял повязку, обработал кожу и наклонился к ране. Я ждал ворчания, но врач неожиданно замолчал. Он осторожно надавил возле шва и открыл карту.

— Воспаления нет, отёк почти сошёл, края стянулись, — сказал он с таким видом, будто результаты его оскорбили. — Вы либо крепче, чем выглядите, либо организм решил побыстрее вас починить, чтобы потом не возиться.

— Второй вариант больше похож на правду. У нас с ним отношения сложные.

— Я вижу. Он вас восстанавливает, а вы проверяете, сколько раз это можно повторять.

Швы уже тянули зажившую кожу. Врач подготовил инструменты и предупредил, чтобы я не дёргался. Процедура заняла несколько минут, но приятного в ней было мало. Я смотрел на плакат с видами переломов и думал, кто выбирал украшения для медицинских кабинетов. Человеку с одной травмой показывали другие, чтобы он не чувствовал себя обделённым.

— Готово, — сообщил врач, бросая снятые нити в лоток. — Снаружи всё закрылось, но внутри ткани ещё слабые. Руку разрабатывать можно медленно, без рывков. Если заболело, сразу остановились.

— Какие нагрузки разрешены? — спросил я, осторожно надевая рубашку.

Врач посмотрел на меня поверх очков и отложил пинцет.

— Давайте сначала решим, что вы называете нагрузкой. Обычный человек имеет в виду прогулку или лёгкую гимнастику. Вы, судя по прошлому визиту, можете подразумевать драку и перенос шкафа на пятый этаж.

— Шкаф готов исключить.

— Драку тоже придётся, как бы тяжело вам ни было с этим смириться, — ответил врач. — Нельзя бороться и делать резкие движения повреждённой рукой. Турники пока забудьте, тяжёлое не носите. Можно ходить, тренировать ноги и осторожно двигать плечом. Почувствовали боль, остановились сразу, а не после того, как докажете ей свою правоту.

— Когда можно вернуться к обычным тренировкам?

— Если не найдёте новое приключение, через пару недель покажетесь ещё раз. Кожа зажила быстро, но ей верить нельзя. Она закроется первой, а внутри всё разойдётся. И предупреждаю, если опять придёте с тем же плечом, сочувствия уже не будет.

— А в первый раз оно было?

Врач снял перчатки и бросил их в контейнер.

— Было, просто вы не заметили его под анестезией. Забирайте рекомендации и позовите следующего.

Я поблагодарил его и вышел. Без повязки рука казалась непривычно лёгкой. Кожу ещё тянуло, зато куртка наделась без прежних мучений. Я собирался подумать о быстром заживлении в машине, но возле лестницы увидел знакомого человека.

Игорь стоял у доски объявлений и делал вид, что читает памятку о профилактике гриппа. Для человека, который привык лечить болезни алкоголем, интерес к медицине выглядел подозрительно. Куртка была застёгнута криво, лицо опухло, на костяшках темнели свежие ссадины. Игорь то и дело смотрел на дверь служебного коридора. Рита иногда выходила там во время смены, когда носила документы из соседнего кабинета.

«Эмпатический резонанс» сработал сразу. От Игоря шли злость и упрямая жадность. Когда он заметил меня, всё это накрыл страх. Он замер возле объявления, будто надеялся стать частью стенда.

Я направился к нему, но Игорь отвернулся, быстро пошёл к выходу, потом сорвался почти на бег. Выскочил на улицу, хлопнув дверью. Через стекло я увидел, как он пересёк двор и скрылся за углом. Догонять его я не стал. Мне только что сняли швы, а стоять в коридоре травмпункта пока не запрещалось законом. Если бы людей задерживали за неприятное лицо, Петренко пришлось бы просить у отдела дополнительный автобус.

Я достал телефон и позвонил Рите. Она ответила после второго гудка. На заднем плане слышались разговоры и звон чашек.

— Максим, у меня перерыв, но если что-то по работе, я сейчас открою расписание, — быстро сказала она.

— Не по работе. Я только что видел Игоря в травмпункте. Он стоял у служебного входа, заметил меня и убежал.

Рита замолчала. Шум в трубке остался, а её дыхание стало тише.

— Я выхожу только по ночам, а сейчас я в офисе, — наконец ответила она. — Может, он просто пришёл к врачу? У него руки постоянно сбиты.

— К врачу он не собирался. Где сейчас дочь?

— В школе. После уроков её заберёт мама одноклассницы, я заранее попросила, чтобы она не шла домой одна.

— Позвони этой женщине и проверь, всё ли в силе. Потом предупреди охранника. И попроси Славика, чтобы он вечером проводил тебя домой.

— Не надо его отвлекать, у него заявки, — возразила Рита, но голос уже дрожал. — Я вызову такси и доеду сама, там недалеко.

— Таксист высадит у подъезда и уедет. Славка сначала проверит двор, потом проводит тебя до двери. Если он начнёт изображать очень занятого специалиста, скажите, что это моё распоряжение.

— Он не станет спорить, — слишком быстро ответила она, затем смутилась и добавила уже тише: — Я просто не думаю, что станет. Максим, мне неудобно снова втягивать вас в свои проблемы. У вас и без меня хватает дел.

— Ты работаешь в моей компании, поэтому твоя безопасность тоже относится к работе. А Игорь сам просится в список неисправностей, которые пора устранять.

Рита коротко рассмеялась, хотя напряжение в голосе осталось.

— Хорошо, я предупрежу охрану и позвоню насчёт дочери. Если он вернётся ночью ко мне на смену, сразу сообщу.

— Не выходи к нему и не пытайся выяснять, чего он хочет. Звони в полицию и мне. Лучше одновременно, но Петренко всё-таки должен узнать раньше, чем я приеду.

— После вашего ранения это звучит разумно, — сказала Рита. — А вы сами хотя бы сегодня никуда не полезете?

— Только в такси. Но там тоже опасно, советы водителя о политике и ремонте двигателя.

Я отключился и набрал Петренко. Участковый ответил не сразу. Но по голосу было понятно, что я оторвал его от разговора, который он и сам хотел закончить.

— Смирнов, если ты опять кого-то задержал, пусть человек хотя бы не лежит лицом в луже, — вместо приветствия сказал он. — Потом объяснения читать невозможно.

— Сегодня никого не задерживал. Видел Игоря возле травмпункта, где работает Рита. Он стоял у служебного входа и наблюдал. Когда заметил меня, ушёл.

Петренко помолчал, потом спросил уже серьёзнее:

— Он подходил к ней или звонил? Угрожал при свидетелях?

— При мне ничего такого не было.

— Тогда я не могу забрать его за чтение объявлений, даже если мы оба понимаем, зачем он там торчал.

— Я не прошу арестовывать его за интерес к гриппу. Зафиксируй мой звонок и поговори с ним. Он не отказался от идеи давить на сестру, просто теперь боится подходить, когда я рядом.

— Пусть Рита подаст заявление о преследовании и перечислит прошлые угрозы, — ответил Петренко, судя по шороху, записывая адрес. — Нужны даты и конкретные случаи. Я его найду и предупрежу ещё раз. Но ты сам не начинай разборку. Самооборона не позволяет бить каждого идиота.

— Я стараюсь жить спокойно, но у судьбы, похоже, другой график.

— Передай ей мой номер, пусть согласовывает выезды через дежурную часть, — сухо сказал он. — И плечо побереги.

Я пообещал, что Рита напишет заявление, и убрал телефон. Спокойнее не стало. Игорь меня боялся, но от денег и квартиры не отказался. Страх лишь заставил его ходить кругами и ждать момента, когда рядом с Ритой никого не окажется. Такие люди редко меняли цель. Обычно они просто начинали считать себя умнее.

* * *

На улице всё ещё моросил дождь. Я вызвал такси и назвал адрес фитнес-центра. По дороге осторожно поднял руку, отвёл её в сторону и остановился, когда потянуло кожу. Подвижность возвращалась быстрее, чем ожидалось. Для тела, которое несколько месяцев назад получало дешёвый алкоголь вместо нормальной еды, это выглядело странно.

Я мысленно вызвал Интерфейс. Перед глазами появились знакомые строки.

«Аналитический взор».

«Акустический сонар».

«Эмпатический резонанс».

Ни ускоренного заживления, ни дополнительного здоровья в списке не было. Интерфейс вообще сообщал новости только тогда, когда сам считал нужным, почти как районный чиновник. Возможно, причины были обычными. Я перестал пить, начал нормально есть и сбросил лишний вес. Тело Смирнова могло оказаться крепче, чем выглядело под слоем запустения. Но оставался и другой вариант: система понемногу перестраивала организм, просто не выдавала справку после каждого улучшения.

Одной раны для выводов не хватало. Мне нужен был человек, который разбирался в физической подготовке и не впечатлялся моей готовностью терпеть боль. Андрей подходил лучше всего. Он видел меня до нападения и мог оценить изменения без разговоров о чудесах. Заодно нам давно требовалось подписать договор на обслуживание клуба. Я любил встречи, после которых решалось сразу два вопроса.

За стойкой стояла девушка, которая в прошлый раз встретила меня криком о потопе. Теперь я наконец прочитал имя на бейдже. Камиле было лет двадцать. Она заметила меня, убрала телефон и улыбнулась.

— Максим, вы снова приехали нас спасать? — спросила она, опираясь ладонями о стойку. — У нас пока ничего не течёт, но я могу сходить в подвал и найти вам работу, если без аварий вы сюда не заходите.

— Сегодня я собирался спасти только себя, — ответил я, снимая куртку. — И то без гарантий. Андрей на месте?

— В зале. Швы уже сняли? — Камила посмотрела на плечо и чуть наклонила голову. — Значит, решили воспользоваться абонементом. Могу оформить персональное сопровождение, у нас внимательный сервис.

«Резонанс» уловил интерес и лёгкое смущение. Девушка задержала на мне взгляд дольше, чем требовалось. После появления способности обычный флирт стал слишком заметным. Раньше приходилось следить за жестами и голосом, теперь чужие эмоции сами выходили на поверхность. Это помогало в переговорах, но порой казалось, что я подслушиваю через тонкую стену.

— Сначала покажись тренеру, — раздался за спиной голос Андрея. — Иначе наш внимательный сервис потом будет вызывать скорую.

Хозяин клуба вышел из зала в спортивных брюках и серой футболке. Он заметил, что повязки нет, и нахмурился. Сломанные уши и тяжёлая шея делали его недовольство убедительным без лишних усилий.

— Ты чего так рано пришёл? — спросил он, остановившись рядом. — Я же сказал дождаться, пока плечо заживёт.

— Сегодня сняли швы. Врач разрешил лёгкие нагрузки.

— Врач разрешает человеку дойти до магазина, а человек потом идёт жать штангу. Показывай рану.

Камила осталась за стойкой и с интересом слушала. Андрей повернул к ней голову.

— У тебя работа закончилась?

— Я слежу, чтобы клиенту оказали помощь, — невинно ответила она и поправила бейдж.

— Тогда следи за входом. Этот клиент уже пойман.

Она усмехнулась и придвинула к себе клавиатуру. Я прошёл с Андреем в небольшой кабинет возле зала, снял рубашку и повернулся к свету. Он осмотрел шов без лишней суеты, потрогал кожу вокруг раны, после чего попросил медленно поднять руку.

— Болит? — спросил он, придерживая меня за локоть.

— Тянет, но острой боли нет.

— Так уже понятнее. Теперь отведи в сторону, только не спеши. Хватит, возвращай.

Он ещё раз осмотрел плечо и провёл пальцем вдоль шва.

— Закрылось хорошо, даже подозрительно быстро, — признал Андрей. — Но кожа всегда торопится быстрее мышц. Сегодня проверим ноги и координацию. Если полезешь к мешку или начнёшь просить борьбу, я тебя выгоню.

— Обычно клиентов стараются удержать.

— Клиентов удерживают, а упрямых сортируют, — ответил он и бросил мне ключ от шкафчика. — Переодевайся, если есть во что, через пять минут жду в зале.

* * *

В это время занималось мало людей. Двое мужчин работали на тренажёрах, женщина шла по дорожке и смотрела сериал в телефоне. Андрей отвёл меня к свободной стене и велел несколько раз пройти через зал. Потом начал давать команды, по которым я должен был останавливаться или менять направление.

Первые минуты мне казалось, что мы тратим время. Я ожидал хотя бы работы у мешка, а вместо этого ходил туда-сюда, словно заново учился пользоваться ногами. Андрей быстро заметил моё недовольство.

— Скучно? — спросил он, встав передо мной и сложив руки на груди. — Тогда остановись прямо сейчас.

Я сделал ещё шаг и замер. Левая нога ушла дальше, корпус качнулся назад. Пришлось быстро перенести вес, чтобы не потерять равновесие.

— Вот, — Андрей указал на мои ступни. — Ты не остановился, а поймал себя. Вес держишь сзади и перегружаешь здоровую сторону, потому что бережёшь плечо. В драке этого хватит, чтобы упасть после первого толчка.

— Я пока не собираюсь драться.

— Ты всё время к ней готовишься, даже когда просто стоишь, — спокойно возразил он и поставил мою ногу чуть шире. — Подбородок прячешь, руки держишь возле корпуса, взглядом ищешь выход. Так ведут себя люди, которых уже били и которые ждут продолжения.

— Иногда это полезно.

— Полезно не стоять там, куда собираются бить. Теперь перенеси вес вперёд, но не падай на носок. Сделай шаг и нормально остановись.

Через десять минут мне уже не было скучно. Андрей добавил неглубокие приседания и движения в стороны. Потом заставил дышать на счёт, следя, чтобы я не поднимал плечи. Простые упражнения быстро показали настоящее состояние тела. Я стал легче, сердце больше не пыталось выскочить после каждой нагрузки, однако ноги уставали рано, а левая сторона постоянно пыталась беречь повреждённую руку.

— Не надо терпеть, делай правильно, — сказал Андрей, когда я решил ускориться. Он придержал меня за локоть и вернул в исходное положение. — Ты привык выигрывать за счёт того, что можешь выдержать больше другого. Это работает до серьёзной травмы. Потом вы оба лежите, только ты почему-то считаешь себя победителем.

— Если второй лежит дольше, результат очевиден.

— Напишешь это на гипсе, — ответил он без улыбки и протянул резиновую ленту. — Сопротивление слабое. Двигай рукой медленно, дальше лёгкого натяжения не уходи.

Мышцы задрожали от нагрузки, которую раньше я бы не заметил. Андрей внимательно следил за движениями и остановил меня, когда я собрался сделать ещё один подход.

— На сегодня хватит. Дома осторожно разрабатывай плечо, но без турников. Если станет хуже, звони врачу, а не проверяй, пройдёт ли само.

— Врач говорил почти то же самое.

— Значит, уже два человека дали нормальный совет. Может, со второго раза ты его услышишь.

К концу занятия футболка прилипла к спине, однако плечо не разболелось. Осталась обычная усталость без резких прострелов. Для начала этого было достаточно. Андрей отправил меня в душ и предупредил, что следующую тренировку назначит сам. Я не спорил. Человек, способный утомить меня обычной ходьбой, заслуживал доверия.

После душа мы прошли в его кабинет. На столе лежали два экземпляра договора, которые Лена подготовила по моей просьбе и прислала накануне. Фитнес-центр получал плановые осмотры сантехники и аварийные выезды. «Основа» могла пользоваться залом по согласованному графику. Материалы и крупный ремонт оплачивались отдельно. Андрей прочитал документ заранее и сделал несколько отметок карандашом.

— Наконец договор, после которого не нужен переводчик с бумажного на русский, — сказал он, открывая последнюю страницу. — Обычно первые листы рассказывают, какие все серьёзные, а в конце выясняется, что отвечаю за всё только я.

— Юрист нам всё равно понадобится, но хотя бы не для объяснения смысла каждого предложения.

— Пункт про ночной выезд оставляем, — Андрей постучал пальцем по строке. — Только ночью звонят по серьёзной причине. Если у человека капает кран, он переживёт до утра.

— Рита сначала выяснит масштаб. Если вода идёт по лестнице или плавится проводка, выезжаем. Если клиент услышал шум в трубе и решил, что дом сейчас утонет, заявка ждёт утра.

— Вот и договорились. А тренировки пока без борьбы, не пытайся потом добавить её мелким шрифтом.

Мы подписали оба экземпляра. Андрей поставил печать и передал мне мой договор. В этот момент дверь открылась, вошла Камила с двумя чашками кофе и одну поставила передо мной.

— Решила, что после тренировки вам понадобится, — сказала она, задержав взгляд на моём лице.

— Спасибо, — ответил я и посмотрел ей вслед, когда она вышла.

Андрей спокойно отпил кофе.

— Это моя дочь.

Я едва не поперхнулся, но успел поставить чашку.

— Теперь понимаю, почему у вас такой строгий контроль персонала.

— Камиле девятнадцать, она учится и здесь подрабатывает, — сообщил он с серьёзным лицом. — А я внимательно отношусь к безопасности, особенно когда рядом появляется взрослый мужик с ножевой раной, который любит находить неприятности.

— Всё понял. Границы обозначены достаточно ясно.

— Быстро учишься.

Он продержался с суровым выражением ещё несколько секунд, потом рассмеялся. Из-за двери сразу донёсся голос Камилы:

— Папа, если ты опять рассказываешь клиентам, что я маленькая, я уйду домой!

— Я только сообщил возраст! — крикнул Андрей, не поворачивая головы.

Дверь приоткрылась. Камила сердито посмотрела на него и упёрла ладонь в косяк.

— Тогда расскажи Максиму, как мама оставила меня с тобой, потому что ты обещал больше не драться на соревнованиях, а через неделю вернулся со сломанным носом.

— Это была производственная травма, — невозмутимо ответил Андрей.

— Ты выступал в другом городе.

— Работа была выездная.

Камила закатила глаза, посмотрела на меня и покачала головой.

— Не верьте ему. Он иногда бывает просто невыносим.

Она закрыла дверь. Андрей проводил её тёплым взглядом и снова взял чашку.

— В молодости влюбился в одну красавицу, — объяснил он. — В итоге мне досталось это шумное последствие. Теперь воспитываю.

— Судя по вашему разговору, она занимается тем же самым.

— Не жалуюсь. Просто предупреждаю заранее, Камила любит чинить людей, которые кажутся ей интересными. Потом удивляется, почему они снова ломаются.

— У меня уже есть врач и диспетчер, которые стараются делать то же самое. Ещё один специалист перегрузит систему.

Андрей кивнул, удовлетворённый ответом, и протянул руку. Мы обменялись рукопожатием. У клуба появился официальный подрядчик, у меня появился тренер, который не обещал сделать бойца за три занятия. Я больше доверял людям, которые честно говорили о долгой работе.

На выходе я проверил телефон. Рита написала, что предупредила охранника и договорилась насчёт дочери. Следом пришло сообщение от Славки:

«После смены встречу и довезу. Не волнуйся».

Я ещё не успел ему позвонить, значит, Рита сообщила сама. Уточнять, насколько быстро он собирался закончить заявки ради неё, я не стал. Пока личный интерес помогал работе, вмешиваться не требовалось.

Петренко тоже прислал сообщение:

«Заявление приму. Игоря найду. Ты его не ищи».

Я вышел на улицу и остановился под козырьком. Дождь усилился. Я осторожно покрутил плечом. Кожу тянуло, но рука двигалась свободнее. Рана закрылась, договор с клубом был подписан. Теперь оставалось соблюдать режим, что для меня выглядело труднее обеих предыдущих задач.

Я написал Петренко:

«Если Игорь появится ещё раз, сообщи мне раньше, чем он успеет натворить дел».

Ответ пришёл почти сразу:

«Лучше ты сообщай мне до того, как натворишь дел сам».

Я усмехнулся и убрал телефон. Спорить было трудно. За последние недели участковый получил достаточно причин считать меня отдельным источником районных происшествий.

Такси подъехало через пять минут. Я сел назад и назвал адрес офиса «Основы». Врач разрешил мне небольшую нагрузку. Жаль, я не спросил, считается ли такой нагрузкой строительство собственной компании.