К вечеру команда собралась в гараже. Степаныч вернулся первым, поставил сумку возле верстака и незаметно размял поясницу. Славка приехал со склада, усталый, но довольный. Митяй явился последним и с порога начал рассказывать о клиенте, который учил его вентиляции по ролику из интернета.

— Сует мне телефон в лицо и говорит, что воздух должен идти быстрее, потому что у мужика в видео салфетку к решётке притянуло, — Митяй стянул куртку и бросил её на спинку стула. — Я объясняю, что там другое сечение и сама система мощнее. А он мне отвечает: «Какая разница, воздух ведь один и тот же». Я уже хотел объяснить ему куда он может пойти с такими роликами…

— Не предложил? — спросил Степаныч, осторожно усаживаясь на табурет.

— Вслух нет, — признался Митяй и потёр подбородок. — Но он дмаю по моему выражению лица все понял.

— Уже прогресс, — заметил я, открывая его отчёт. — Раньше ты бы не стал сдерживаться с объяснениями.

Митяй хмыкнул, остальные рассмеялись. Я выслушал отчёты, просмотрел фотографии Славки и только потом показал варианты офисов. Первый Степаныч отверг сразу.

— Там сырость, Максим Сергеевич, — сказал он, увеличив снимок мокрого угла. — Начнешь вскрывать стену, найдёшь плесень. Если особенно повезёт, обнаружишь прошлого арендатора, который тоже поверил хозяйке. Такие помещения не дешёвые, они просто расходы до поры прячут.

— Второй выглядит нормально, — Славка забрал телефон и пролистал фотографии. — Розетки свежие, щиток на этаже приличный. Можно заезжать почти сразу.

— Он на четвёртом этаже без лифта, — напомнил я.

— Тогда не надо, — вмешался Митяй, сразу потеряв интерес. — Я один раз занесу туда короб и сам начну звонить диспетчеру. Берём возле пункта выдачи, там хотя бы разгрузиться можно.

— Что ты собрался разгружать в офисе? — Степаныч повернулся к нему и нахмурился.

— Мало ли что понадобится. Может, образцы или оборудование.

Мы обсудили цену и будущий ремонт. Команда говорила об офисе как о следующем рабочем шаге. Вот ведь как, недавно Степаныч сомневался, что у нас хватит заказов на двоих, а теперь все решали, где поставить стол Риты и нужен ли возле двери стеллаж. Я решил утром позвонить Рустаму и попросить проект договора.

* * *

Дома меня встретил Дюбель. Он сидел возле миски, в которой плавала игрушечная мышь, и смотрел на меня с достоинством охотника, обеспечившего семью ужином. Я вытащил добычу, вытер её полотенцем и налил свежую воду.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что мыши живут на суше, — сказал я, насыпая корм. — Но сегодня заниматься твоим образованием уже поздно.

Дюбель принялся за еду, а воспитательную часть оставил без внимания.

Я отправил Лене формы договоров и ведомостей, добавил перечень услуг и старое коммерческое предложение, которое когда-то составил сам. Она ответила почти сразу:

«Материала много. Хорошего текста мало. Но собрать можно».

Через минуту пришло следующее сообщение:

«И название понадобится. Нельзя вечно писать: „Максим и люди с инструментами“».

Я пообещал подумать и перешёл к более проблематичной части сегодняшнего вечера. А именно к архиву Штерна.

Настроение испортилось сразу. В папке лежали договоры с фирмами-прокладками и сметы с завышенными ценами. В спецификациях указывали нормальное оборудование, а по актам принимали дешёвую замену. Компании меняли названия и адреса, но телефоны повторялись. Среди поставщиков нашлась фирма, чьё оборудование стояло в ресторане Виктории. Через этот узел я когда-то устроил управляемый сбой, чтобы потом «случайно» оказаться рядом.

Предъявить архив напрямую я не мог. Первый вопрос о происхождении бумаг привел бы к сейфу Орлова и дому Лики. Значит, ту же цепочку придётся собрать снизу. Нужны были серийные номера и маркировка, затем акты Глеба и заявки Сергея. К этому можно добавить фотографии ремонтов и документы Виктории. Этого хватит, чтобы подтвердить подмену оборудования, не объясняя, откуда я заранее знал, где искать.

Около одиннадцати зазвонил телефон. Номер был неизвестен, но я уже знал, кто именно желает услышать меня в столь поздний час.

— Чем закончилась встреча с Григорием? — спросила Лика без приветствия. Голос звучал так, будто утром я подписал должностную инструкцию и уже нарушил первый пункт.

— Во-первых, здравствуйте, Анжелика. Во-вторых, такой ваш тон мы уже обсуждали. Если хотите, чтобы я вам помогал, разговаривайте со мной нормально, — ответил я, закрывая папку Штерна. — Для приказов у вас есть охрана и водитель. Им платят за терпение.

На другом конце повисла пауза. Даже без нового умения я понял, что она злится. Способность добавила к раздражению страх и вынужденное уважение. Лика медленно выдохнула.

— Хорошо, Максим, — произнесла она уже ровнее. — Расскажите, пожалуйста, чего хочет Григорий. И насколько далеко он готов зайти.

— Так-то лучше.

Я пересказал основное. Григорию нужна была запись её разговора с Виктором об «Апекс-Девелопменте» и выводе активов. Он хотел, чтобы я снова попал в дом и установил аппаратуру в кабинете. Точной даты не назвал, подходящего повода для визита тоже не придумал.

— Я могу организовать приглашение, — сказала Лика после короткого молчания. — Но если вы появитесь по моему распоряжению сразу после разговора с Григорием, всё будет выглядеть слишком удобно. Он пьёт, но подозрительности от этого у него только прибавляется.

— Используем мой конфликт с Глебом. На Рублёвке уже знают, что я нашёл нарушения на объектах Виктории и поставил под сомнение работу управляющей компании. Вы услышите об этом от знакомых, вспомните прошлую аварию и потребуете независимую проверку дома.

— Получается слишком просто, — с сомнением сказала она. В голосе появилось раздражение человека, который привык считать сложную схему надежной только потому, что в ней легко запутаться.

— Простую версию легче повторить. Вы узнали о специалисте и решили проверить дом после серьёзного сбоя. Охрана получит заявку, управляющая компания оформит претензию. Я приеду как инженер.

Лика задумалась.

— Слухи действительно пошли, — признала она. — Глеб уже говорил нескольким собственникам, что вы намеренно раздуваете проблемы и хотите забрать его контракты. Он очень зол.

— Прекрасно. Его злость доказывает, что я с ним не связан. Только завтра звонить мне нельзя. Подождите пару дней. Сначала официально пожалуйтесь управляющей компании на автоматику и резервное питание. Они пришлют людей, которые ничего не найдут или напишут отписку. После этого вы потребуете независимую диагностику и назовёте мою фамилию.

— Вы уже всё решили за меня? — спросила Лика. Тон стал холоднее, и я почувствовал в ее голосе знакомый страх.

— Нет. Я объяснил, что делать, если вам нужен результат. Можете отказаться и дальше доверять Глебу. Судя по его объектам, он хорошо обслуживает только собственный доход.

Лика тихо усмехнулась.

— Хорошо. Через два дня я подам обращения и создам повод для независимой проверки. Григорий должен думать, что доступ обеспечил он.

— Пусть думает. Люди охотнее платят за идеи, которые считают своими.

— А что будете считать вы? — спросила она после паузы.

Я посмотрел на закрытую папку Штерна и фотографии будущего офиса.

— Риски, Анжелика. В этой сделке участвуют вы и Григорий, но почему-то оба надеетесь, что помогать вам буду именно я.

Она помолчала. Когда заговорила снова, голос стал мягче, но от этого разговор приятнее не стал.

— Вы слишком умны для сантехника, Максим.

— Иногда люди кардинально меняются, Анжелика, — ответил я, поглаживая Дюбеля по спине. — Иногда для этого хватает одного дня.

В трубке раздался короткий вдох. Не удивлённый, а испуганный. Лика быстро пожелала мне спокойной ночи и отключилась.

Я ещё несколько секунд смотрел на экран. Фраза была общей, но, видимо, она опять услышала в ней Орлова. Я взял лист и записал план. Через два дня Лика создавала официальный повод для проверки. Я приезжал как независимый инженер. Для Григория устанавливал аппаратуру, для Лики изображал двойного агента. Себе я собирал сведения о Викторе и сделке, а заодно пытался понять роль каждого в моей смерти.

* * *

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Никто не вскрывал мою квартиру и не караулил возле гаража, чтобы доходчиво объяснить правила местного бизнеса. Я просто работал. Телефон звонил с утра до вечера, Рита принимала заявки и распределяла их между мастерами. Степаныч ездил по старым адресам, Славка занимался электрикой, а Митяй одинаково мрачно разговаривал с клиентами и вентиляцией. Михалыч проверял объекты Виктории и по привычке называл идиотами всех, кто работал там до него. Лена прислала формы договоров и шаблоны актов. Документы получились понятными, без обещаний вечной гарантии и других фраз, после которых заказчик начинал искать, где его обманывают.

Между заявками я встретился с Рустамом и подписал договор аренды помещения возле его пункта выдачи. Раньше там сидела служба доставки. Она продержалась три месяца, задолжала за электричество и исчезла вместе с офисными стульями. Рустам рассказывал об этом без обиды. Кажется, его больше впечатляло, что арендаторы не поленились забрать даже мусорную корзину.

— Помещение хорошее, Максим, ты на пустые стены не смотри, — говорил он, стоя посреди комнаты площадью чуть больше двадцати метров. Рустам широко развёл руками, словно показывал мне новый ресторан. — Вход отдельный, вид из окон вполне приличный. Интернет подключат быстро, туалет через коридор.

— Это хорошо, — ответил я и присел возле розетки. Пластик пожелтел, но внутри всё держалось. — На помещении долги остались?

— На помещении нет, не переживай, — Рустам достал из сумки папку и протянул мне договор. — За теми людьми, наверное, уже половина района бегает, но стены ни при чём. Здесь всё честно написано. Полгода цена не меняется, потом сядем и обсудим. Вывеску можешь повесить, только фасад не дырявь так, будто из автомата стрелял.

После кабинета Орлова, занимавшего половину этажа, это место выглядело скромно. Но мне подходило. Отдельный вход, нормальный договор и достаточно места для Риты. Можно поставить её стол, шкаф для бумаг и пару стульев для посетителей. Начинать следовало не с дорогой мебели, а с помещения, за которое я мог вовремя платить.

* * *

Днём я заехал домой за документами и встретил Жанну Сергеевну. Она стояла у лавочки с двумя соседками и обсуждала новые тарифы ЖКХ так, будто собиралась лично идти на прием к министру чтобы высказать свое негодование. Когда я подошёл, женщины одновременно замолчали. Хорошего это не обещало. Если пенсионерки во дворе переставали говорить, значит, главная тема беседы уже стояла перед ними.

— Максим, ты теперь прямо деловым человеком стал, — сказала Жанна Сергеевна, поправив платок. Она окинула меня строгим взглядом. — Всё по объектам носишься, дома почти не бываешь. Скоро здороваться перестанешь.

— Если перестану, сразу звоните участковому. Значит, меня подменили, — ответил я. — Как крыша?

— Течёт, конечно. Зинаида говорит, что заявка в работе, но у нее все всегда в работе. А вот с совестью проблема. Когда мастера придут, никто не знает.

Соседка в старом пальто придвинулась к нам и понизила голос.

— А Пётр Ильич совсем плохой стал, — сообщила она, тревожно оглядываясь. — Раньше ходил по двору с таким видом, словно весь дом ему принадлежал. Теперь из кабинета не выходит. Я вчера квитанцию принесла, а он заперся и через Зинаиду передал, что у него совещание. С кем он там совещался, если сидел один?

— Может, заболел человек, — предположила вторая женщина и плотнее запахнула пальто.

— Знаю от чего он заболел, — отрезала Жанна Сергеевна. — Ему заказное письмо принесли. Из прокуратуры. Он расписался, прочитал и сразу цвет лица потерял. Я сама видела.

— Вы случайно на почте не подрабатываете? — спросил я.

— Нет, но глаза пока никому не отдала, — сухо ответила она. — К нему ещё мужчина приезжал. Машина дорогая, пальто тоже не с рынка. Они поговорили возле подъезда, после чего Пётр Ильич вышел красный и закурил. А всем ведь рассказывал, что бросил.

Это было интереснее. Пётр Ильич мог испугаться прокурорской проверки или собственных бумаг. Однако незнакомый человек на дорогой машине вряд ли приезжал поддержать его в тяжёлую минуту. Я вспомнил чёрную папку, о которой говорила Аня. Если он записывал всё подробно, там могли найтись люди Артура или знакомые фирмы Штерна. Пока у меня были только совпадения и догадки, а этого для прокуратуры маловато.

— Если Пётр Ильич соберется бежать, сообщите мне, — попросил я.

— А как мы это поймем? — заинтересовалась женщина в пальто.

— Если вынесет из кабинета цветок, значит, только готовится. Если потащит сейф, значит, уже побежал.

Соседки засмеялись, а Жанна Сергеевна осталась серьёзной. Она давно поняла, что мои шутки иногда были обычными инструкциями.

— Ты сам туда не лезь, Максим, — сказала она тише и нахмурилась. — Пётр Ильич, конечно, сволочь, но за такими людьми обычно стоят другие, посерьезнее.

— Поэтому я его и не трогаю. Когда человек напуган, лучше дать ему немного времени. Он сам побежит к тому, кого боится.

— Ты вроде про человека говоришь, а звучит так, будто таракана ловишь, — заметила Жанна Сергеевна.

— У тараканов организация получше. Они хотя бы не подписывают акты на ремонт, которого не было.

* * *

На следующее утро я открыл новый офис в восемь утра. Через десять минут пришла Рита. На ней было простое тёмное пальто, в одной руке она держала рабочий телефон, в другой пакет с пирожками. Остановившись на пороге, Рита несколько секунд осматривала пустую комнату.

— Это теперь всё наше? — спросила она и осторожно переступила через провод, который оставили прежние арендаторы.

— Пока наше здесь только эхо, — ответил я, закрывая дверь. — Но договор подписан, ключи у меня, сумма аренды известна. Так что да, помещение наше.

— Тогда первым делом нужна тряпка. И ведро, если тут вообще есть вода.

— Вот зачем мне был нужен диспетчер. Инженер начал бы с проекта, мастер попросил бы аванс, а ты сразу нашла настоящую проблему.

Следом пришел Степаныч. Он вошёл в старой куртке, снял кепку и пожал Рите руку. До этого они разговаривали только по телефону. Для мастеров она оставалась голосом, который выдавал адреса и запрещал обещать капитальный ремонт за два часа. Для неё они были фамилиями в графике и регулярной причиной головной боли.

— Очень приятно наконец увидеть человека, который не даёт нашему начальнику загнать нас на тот свет, — сказал Степаныч, добродушно щурясь. — По телефону вы кажетесь строже.

— По телефону вы чаще опаздываете, — ответила Рита, чуть смутившись, но взгляда не отвела.

Степаныч одобрительно хмыкнул.

— Всё правильно. С нами иначе нельзя.

Митяй появился через несколько минут. Поздоровавшись, он сразу посмотрел на потолок и недовольно втянул носом воздух.

— Вентиляция тут почти не работает, — объявил он, подойдя к решётке. — Люди вешают её на стену и думают, что воздух из уважения сам внутрь полезет.

— Доброе утро, Митяй, — напомнила о себе Рита.

— И вам доброе, — ответил он, немного сбавив тон. — Скажите лучше, теперь можно будет официально отказываться от нервных заказчиков? Вчера один долго объяснял, что вентиляция должна работать тихо и желательно без воздуховодов.

— Отказывать без причины нельзя, — сказала Рита, убирая телефон в карман. — Но таких людей можно записывать на консультацию к Максиму Сергеевичу. После разговора с ним они обычно успокаиваются. Иногда больше не звонят, что тоже помогает.

— Правильный у нас диспетчер, — решил Митяй и кивнул мне. — Берём.

— Её уже взяли. Теперь вопрос, возьмет ли она вас, — сказал я.

Последним пришел Славка. Он поздоровался, увидел Риту и вдруг выпрямился. Потом помог ей снять пальто, хотя она не просила, забрал пакет с пирожками и сразу начал объяснять, где поставить компьютер. Говорил он слишком старательно, пару раз сбился, а затем зачем-то щелкнул выключателем.

Чтобы понять происходящее, никакой «Эмпатический резонанс» мне не требовался. Но навык всё равно отозвался легким фоном. Славка смущался и старался не выглядеть дураком. Со второй задачей пока выходило хуже.

— Розетка здесь вроде нормальная, но я её всё равно разберу и проверю, — говорил он, уже присев возле стены. — Компьютер можно поставить сюда, а принтер рядом. Если будет чайник, дешёвый фильтр брать нельзя. Они внутри иногда почти пустые, только кнопка горит.

— Слава, сначала спроси Риту, где ей будет удобно, — остановил я его. — Мы устраиваем место для диспетчера, а не строим памятник розетке.

Рита растерянно оглядела комнату.

— Мне везде нормально. Поставите стол у стены, я и там смогу работать.

— Не сможешь, — спокойно возразил я. — Ты будешь сидеть здесь дольше остальных. Надо принимать звонки и встречать клиентов. Если через неделю выяснится, что дверь у тебя за спиной, а за папками приходится лазить под стол, переставлять мебель будут эти люди. Лучше сразу сказать, как тебе удобно.

Она снова осмотрела помещение, но теперь уже внимательнее. Подошла к окну, посмотрела на вход и указала на свободный угол.

— Стол лучше поставить здесь, не вплотную к окну. Я буду видеть дверь, а свет не станет бить в экран. Тумбу можно поставить справа, чтобы держать там документы. На стену нужна доска с расписанием. Всё есть в телефоне, но мастерам иногда полезно увидеть, сколько у них работы. Для посетителей хватит двух стульев. Диван не нужен, иначе некоторые решат, что можно остаться надолго.

— Поддерживаю, — оживился Степаныч. — Однажды заказчик посадил меня на диван и больше часа рассказывал про бывшую жену. Кран я починил за десять минут, а уйти не мог.

— Значит, диван помогает найти настоящую проблему, — заметил Митяй, прислонившись к стене.

— Чайник поставим в ту нишу, подальше от бумаг, — продолжила Рита. — Иначе кто-нибудь в первый же день зальёт договор.

— Почему сразу кто-нибудь из нас? — возмутился Митяй и расправил плечи.

Рита посмотрела на пятно у него на куртке.

— Потому что вчера вы пролили кофе на акт, а клиентке сказали, что она неправильно его положила.

Степаныч рассмеялся, Славка тоже не удержался. Митяй помолчал, посмотрел на пятно и махнул рукой.

— Стол у неё кривой был. Чашка сама поехала.

Рита улыбнулась, но тут же смутилась.

— Простите, я уже командовать начала, вы сами решите, как лучше.

— Не извиняйся, — сказал я. — Здесь будешь работать ты. Продолжай.

Она кивнула, хотя судя по растерянному выражению на лице, всё ещё не верила, что её мнение кто-то спрашивает. Не так давно Рита боялась брата и не знала, чем платить за квартиру. Теперь взрослые мужики стояли в пустом офисе и всерьёз обсуждали, где поставить её стол. Иногда человеку, чтобы почувствовать уверенность в себе, для начала хватало такой мелочи.