Проснулся я раньше Лены и несколько секунд смотрел в чужой потолок, пытаясь понять, куда меня занесло. Рядом никого не оказалось, но простыня ещё хранила тепло. Моя рубашка висела на спинке стула, один носок лежал у кровати, второй каким-то образом добрался до двери. Когда и зачем он туда ушёл, я не помнил. Плечо после сна ныло сильнее, поэтому я осторожно сел, проверил повязку и пошевелил пальцами. Крови не было, швы держались. Для человека, которого недавно пытались зарезать в собственной прихожей, утро складывалось весьма удачно.

На кухне звякнула чашка. Обычный домашний звук насторожил меня сильнее, чем вчерашняя встреча с Глебом у шлагбаума. В прошлой жизни я привык просыпаться один или рядом с женщиной, которая уже успела составить план моей жизни до следующего квартала. Там даже завтрак порой превращался в совещание. Лика садилась напротив, делала глоток кофе и сообщала, что вечером мы обязаны появиться на приеме, а в выходные принять дома людей, которых я терпеть не мог. Говорила она всегда спокойно, словно всё уже решено, а от меня требовались только костюм и подпись.

Я натянул брюки, кое-как справился с рубашкой и вышел на кухню. Лена стояла у плиты в длинной футболке и перекладывала омлет на тарелки. Волосы она собрала наспех, без косметики выглядела моложе. Увидев меня, улыбнулась, но быстро заметила, как я задержался у двери.

Новый навык отозвался тихим ощущением. От Лены шли радость и лёгкое смущение. Ни тревоги, ни желания немедленно превратить вчерашний вечер в семейный проект я не почувствовал. Это успокаивало, хотя полностью доверять способности я не собирался. Она показывала настроение человека сейчас, но не обещала, что через час тот не передумает и не начнёт выбирать обои в общую спальню.

— Перестань смотреть на омлет так, будто внутри лежит брачный договор, — сказала Лена, поставив передо мной тарелку. Она села напротив, обхватила чашку ладонями и с улыбкой проследила, как я устраиваю раненую руку. — В ЗАГС я тебя не тащу, полку в шкафу не освобождала. Мы оба понимали, что делаем, поэтому сегодня можем просто позавтракать. И не смотри на меня как человек, которому уже одобрили семейную ипотеку.

— Проблемы обычно и начинаются со слов о взрослых людях, которые всё понимают, — ответил я, попробовав кофе. Он был крепким и без сахара, как я любил. — Но пока условия приемлемые. Особенно часть про шкаф.

— Отлично, значит, завтрак остаётся завтраком, — Лена подвинула ко мне хлеб и прищурилась. — Я не собираюсь превращать хорошую ночь в спор о разделе имущества. Можешь не искать путь к запасному выходу.

— Теперь успокоился. Вторую ипотеку это тело не выдержит.

Лена рассмеялась, и остаток неловкости исчез. Мы ели без спешки. Она поглядывала на моё плечо, но медсестру изображать не стала, только отодвинула кофейник, когда я потянулся за ним больной рукой.

— Даже не думай, — сказала она, сама наполняя мою чашку. — Я не хочу везти тебя обратно в травмпункт и объяснять врачу, что пациент проиграл схватку с кофе.

— Я бы сказал, что рана открылась при спасении женщины.

— Я польщена, но ты меня не убедил.

Я спорить не стал.

После завтрака Лена принесла ноутбук и папку, с которой уезжала от Григория. Часть бумаг относилась к фонду, остальные остались от прежних проектов. Написано было грамотно, но тяжело. В одном письме просьба предоставить зал растянулась почти на страницу, хотя смысл был простым: дайте помещение, мы приведем людей и уберем за собой.

— Здесь слишком много слов, — сказал я, пролистав файлы. — Если после договора требуется переводчик, автор либо не умеет писать, либо готовит себе лазейку.

Лена придвинулась ближе, прочитала абзац и поморщилась.

— Это делали юристы фонда. Они считали, что длинное предложение выглядит солиднее. Один особенно любил выражение «в рамках реализации комплекса мероприятий». Вставлял его даже в заявку на бумагу для принтера.

— Его стоило отправить реализовывать мероприятия по поиску новой работы.

— Я предлагала примерно то же самое, только без угроз, — сказала Лена и открыла пустой документ. — Давай по порядку. Что тебе нужно сейчас, а что может подождать?

Я назвал договоры на обследование и ремонт, затем объяснил, что нужны формы дефектной ведомости и акта. Отдельно требовалось согласование расходов, чтобы клиент не узнавал о лишних двадцати тысячах после окончания работ. Лена записывала быстро, уточняя, кто покупает материалы и как принимается результат. Вчера я предложил ей работу скорее по наитию, но сейчас видел, что не ошибся. Она умела разговаривать с людьми на бумаге и не пыталась сделать из гаражной бригады филиал министерства.

— Материалы пришлю вечером, — сказал я, допивая кофе. — Сначала оценишь объём, потом договоримся о деньгах.

— А вчерашний вечер авансом не считается? — Лена придала лицу деловое выражение и постучала ручкой по столу. — Я могу включить его в счёт как знакомство с заказчиком и глубокое изучение его потребностей.

— Личные расходы через бухгалтерию проводить не станем. Налоговая запросит пояснения, а у меня ещё нет сотрудника, способного изложить их прилично.

— Тогда выставлю отдельный счёт, — сказала она, едва удерживая улыбку. — Срок оплаты поставлю короткий, потому что клиент выглядит ненадежным.

— Выставляй, только без комплекса мероприятий.

Мы ещё немного обсудили бумаги, после чего я вызвал такси. В прихожей Лена поправила мне воротник и сразу убрала руку.

— Вечером жду документы, — сказала она уже серьёзнее, внимательно глядя на меня. — И не исчезай на неделю, будто тебя напугали яичница и кофе. Мне не нужны обещания, просто веди себя нормально.

— Завтраков я не боюсь. Опасаюсь только приложений к ним, особенно написанных мелким шрифтом.

— Максим, уходи, — Лена открыла дверь и покачала головой. — Ещё одна шутка, и я действительно составлю договор. С ответственностью сторон и штрафами.

* * *

В гаражном кооперативе было тихо. Дед в сторожке разговаривал по телефону и сердито объяснял кому-то, что не обязан искать чужой аккумулятор, потому что он сторож, а не ясновидящий. Увидев меня, махнул рукой и продолжил спорить. Я дошёл до своего ряда, открыл ворота и увидел почти пустой гараж.

Раньше пустое помещение означало бы, что никто не явился на работу. Теперь всё было наоборот. На доске висело расписание Риты с адресами и номерами заявок. Инструменты разобрали, документы лежали в подписанных папках. Степаныч уехал по районным вызовам, Славка проверял электрику на складе. Митяй занимался ресторанной вентиляцией. Кто-то даже пересчитал расходники и оставил список того, что заканчивалось.

Я прошёл вдоль полок и поймал себя на желании позвонить каждому. Хотелось узнать, где они находятся и что уже успели сделать, не решили ли проявить лишнюю инициативу. Привычка контролировать людей держалась крепче тяги прежнего Смирнова к бутылке. В старой компании я мог за полчаса потребовать отчет у нескольких директоров, хотя понимал, что срочные бумаги будут написаны не ради дела, а ради моего спокойствия.

Телефон я всё-таки достал, но набрал только Михалыча.

— Ты где? — спросил я, услышав шорох бумаги.

— В борделе, Максим, вентиляцию проверяю, — проворчал старик. На заднем плане заскрипел карандаш. — Дома я. Ты сам велел сегодня не приезжать, вот я и сижу над схемой ресторана, потому что нормальному человеку отдыхать спокойно не дают чужие ошибки.

— Завтра едем на следующий объект Виктории. Сегодня можешь действительно отдохнуть.

— Я уже третий час отдыхаю над обратным клапаном, который поставили задом наперед. Стрелка смотрит в одну сторону, поток идёт в другую, зато в акте написано, что всё проверено.

— Значит, отдых проходит с пользой. Завтра к девяти будь в гараже, поедем вместе. Сегодня тяжёлого не таскай, спину побереги.

— Ты мне ещё кашу свари и выведи погулять перед сном, — ответил Михалыч, но голос у него стал довольнее. — С плечом своим разберись, нянька. Я старый, но не стеклянный.

— Старое тоже бьётся.

— Тогда заметете меня веником и положите в коробку с браком. Только подпишите правильно, чтобы Митяй на объект не увёз.

Михалыч отключился. Я усмехнулся и открыл рабочий чат. Рита распределила заявки и запросила у Виктории доступ на новый объект. Отдельным сообщением она предупредила Митяя, что покупать «почти такой же» вентилятор без согласования нельзя. Критических вопросов не было.

* * *

Я закрыл гараж и пошёл к выходу из кооператива. Возле старого седана меня ждали трое. Красноносый стоял, спрятав руки в карманы, рядом щёлкал семечки Семечник (имена пришлось придумать самому, ведь мы так и не познакомились). Молодой, которому я когда-то разбил нос, держался чуть дальше. Нос уже зажил, но при виде меня парень всё равно машинально коснулся его пальцами.

Раньше они попытались бы окружить меня полукругом и сделать вид, что контролируют разговор. Теперь стояли сбоку и не перекрывали дорогу. Обучение шло медленно, но результат был заметен.

— Ну что, есть новости? — спросил я, остановившись перед ними. — Или вы пришли сообщить, что в гаражах по-прежнему стоят гаражи?

Красноносый пожал плечами и посмотрел на Семечника, будто надеялся, что тот скажет что-нибудь умнее.

— Тихо всё, Смирнов. Люди Сысоева притихли, по рядам не ходят и никого не расспрашивают. Чужих машин возле твоих ворот тоже больше не видели. Мы смотрели, как ты велел.

— Как именно смотрели? — уточнил я.

— Глазами, чем еще, — ответил Семечник, выплюнув шелуху в ладонь. — Номера запоминали, кто сидит, кто выходит, долго ли стоит. Один чёрный джип был, но он к шиномонтажу приехал. Там мужик резину забирал, с женой и ребёнком.

— Иногда самые опасные люди прикрываются семьёй, — произнёс я.

— Этот не опасный, — уверенно сказал молодой. — Он сам колесо в багажник положить не смог, жена помогала.

— Двоих, что здесь раньше крутились, после нападения на тебя закрыли, — продолжил Красноносый. — Говорят, надолго. Ну это ты и так знаешь, я просто рассказываю то, что слышал. А Сиплого никто не видел. Будто провалился. Даже те, кто раньше с ним пил, ничего не знают.

Молодой нахмурился, переступил с ноги на ногу и вдруг спросил:

— Смирнов, а ты трубы вообще когда-нибудь чинишь? Просто у тебя каждый заказ то прокуратурой заканчивается, то дракой. Я раньше сантехников по-другому представлял. Пришёл, кран покрутил, деньги взял и ушёл.

— Чиню я трубы, — ответил я. — Просто, когда ко мне приходят с ножом, то я предпочитаю сломать ему руку, а не спрашивать, что он здесь забыл.

Семечник засмеялся, а Красноносый толкнул его локтем.

— Нам дальше смотреть? — спросил он. — Просто если ничего не происходит, сообщать вроде нечего. А ходить каждый день и говорить, что всё спокойно, тоже глупо.

Я достал несколько купюр и протянул ему. Сумма была небольшой, но достаточной, чтобы их внимание не переключилось на более выгодные занятия.

— Это за то, что смотрели, а не за придуманные новости, — сказал я. — Смотрите дальше, некоторые уроды могут притаиться и выжидать нужный момент. А меня это не устраивает, я предпочитаю быть в курсе новостей. Но если вы начнете сочинять, деньги закончатся. Мне нужны глаза, а не писатели.

Красноносый взял купюры, быстро пересчитал и убрал в карман.

— Мы поняли. Лишнего нам не надо.

— Всем нужно лишнее, просто не все признаются. Если появятся знакомые машины или начнут расспрашивать про меня или моих работников, сразу звоните. Самим ни к кому не подходить и героев не изображать.

— Мы не дураки, — сказал молодой.

Я посмотрел на его нос.

— Конечно.

* * *

Что ж, пора было посмотреть офисы, которые я приметил для себя.

Первое помещение находилось в старом деловом центре над аптекой. Внизу продавали лекарства и ортопедические стельки, этажом выше сидели бухгалтеры и массажист, обещавший вылечить позвоночник за несколько сеансов. Офис показывала Тамара Львовна, полная женщина в яркой блузке. если ей дать волю, она она бы могла взять деньги даже за осмотр коридора.

— Вам невероятно повезло, что вы позвонили сегодня, — сообщила она, отпирая дверь. Ключи звенели у неё в руке, как мелочь в кассе. — Помещением уже интересуются серьезные люди. Утром приезжал представитель компании, они готовы внести залог, но вы показались мне надёжнее, поэтому сначала показываю вам.

— Серьёзные люди часто приезжают утром, а залог почему-то оставляют вечером, — сказал я и вошёл.

Комната была тесной. Окно выходило на стену соседнего дома, розетки находились именно там, куда следовало поставить шкаф. Освежителем пытались перебить сырость, но без особого успеха. В углу потемнели обои, ламинат возле плинтуса пошёл волной.

— Помещение сухое, — быстро сказала Тамара Львовна, проследив за моим взглядом. Она отдернула занавеску, предлагая полюбоваться кирпичной стеной в двух метрах. — Просто здание старое, у него особая атмосфера. Такие дома дышат.

— Через мокрый угол?

— Ну зачем вы сразу преувеличиваете, — она засмеялась и поправила блузку. — Когда-то немного подтекало, но проблему устранили. Косметический ремонт арендаторы всё равно делают под себя. Зато аптека внизу, парковка рядом. Для бизнеса место замечательное.

Я присел возле стены и коснулся плинтуса. Палец остался влажным.

— Угол придется вскрывать, стену сушить. Потом проверять наружный шов и менять часть пола. Проводку тоже нужно переделывать, потому что диспетчер не сможет включить принтер и чайник в одну розетку без небольшого пожара. За вашу цену помещение хотя бы не должно разводить грибок.

Улыбка Тамары Львовны стала заметно уже.

— Цена обычная для района. И, как я уже говорила, желающие есть.

Я назвал сумму почти на треть ниже. Тамара Львовна прижала ключи к груди и сообщила, что собственник сочтет предложение оскорблением. Потом всё же записала мой номер и уточнила, когда я смогу внести залог. Я оставил помещение запасным вариантом. Если хозяину надоест кормить плесень, к разговору можно будет вернуться.

Второй офис сдавал Валентин Аркадьевич, сухой пенсионер в старом костюме. Он встретил меня у подъезда с папкой и деревянной линейкой. Линейкой он указывал на всё вокруг, войдя в роль учителя, для которого урок еще не закончился.

— Сразу предупреждаю, шумные работы после восемнадцати часов запрещены, — произнёс он, пока мы поднимались по лестнице. — В дождь клиенты обязаны пользоваться бахилами. Мебель переставляется только после согласования, курить нельзя даже на площадке.

— Дышать можно без письменного уведомления?

Валентин Аркадьевич посмотрел на меня поверх очков и выдержал паузу.

— Если аккуратно и без шума.

Офис оказался чистым. Две комнаты, нормальные окна и исправные розетки. Цена тоже была разумной. Главной проблемой оставался четвертый этаж без лифта. Рита поднимется, но пожилые клиенты начнут проклинать мою фирму еще на середине пути.

— Молодёжь сейчас лестницы не любит, — заметил хозяин, когда я спросил про лифт. Он постучал линейкой по перилам. — Напрасно. Сердце укрепляется, ноги работают. Человек меньше сидит.

— Если диспетчер уволится после первого дня, укрепятся только ваши убеждения.

— Дисциплина сотрудникам полезна, — Валентин Аркадьевич поправил очки и посмотрел на мою перевязь. — Вы вот тоже могли бы быть осторожнее.

— Бизнесу полезнее, когда клиент добирается до двери живым и не задыхаясь.

Мы спорили без злости. Ему понравилось, что я не рассказывал о будущих миллионах и сразу считал неудобства. Валентин Аркадьевич предложил уменьшить залог при годовом договоре, дал мне правила на двух страницах и попросил не принимать решение сгоряча. После этого сомнений не осталось, раньше он преподавал.

Третье помещение находилось рядом с пунктом выдачи заказов какого-то маркетплейса. Его показывал Рустам, молодой мужчина в жилете поверх толстовки. Говорил он быстро и не пытался продать мне дворец.

— Комната маленькая, зато вход отдельный, интернет работает, — объяснял он, открывая дверь. — Парковка перед окном, остановка близко. Зимой прохладно, сразу предупреждаю, батарея слабая, придётся ставить конвектор. За стеной грузчики иногда шумят по утрам. Зато мои ребята рядом, если ваши мастера что-нибудь сломают, помогут вынести.

— Мы обычно чиним.

— Все так говорят до первого шкафа, который застрял на лестнице, — Рустам улыбнулся и включил свет.

Помещению требовалась покраска и несколько розеток. Старый светильник тоже лучше было заменить, пока он не упал диспетчеру на голову. Зато здесь помещались два стола, шкаф и небольшой диван. Связь работала уверенно, окно выходило на парковку. До гаража можно было доехать за несколько минут.

— Неделю подержу без денег, — сказал Рустам, когда я закончил осмотр. Он прислонился к дверному косяку и убрал ключи в карман. — Посчитайте ремонт, поговорите со своими. Если откажетесь, просто напишите, чтобы я показывал другим. Истории про толпу серьезных арендаторов рассказывать не стану, мне некогда.

— Нормальный подход. Завтра дам ответ или задам вопросы по договору.

— Договор покажу заранее, там никаких сюрпризов. Только сверлить начнете, предупредите. У меня люди из пункта выдачи и без дрели нервные, особенно когда коробка помята.

Я отметил помещение как основной вариант и отправил фотографии Рите. Она ответила почти сразу:

«Да, первый этаж удобнее. И офис, это хорошо, Максим. Не придётся объяснять дочери, почему вечером чужие мастера звонят домой».

Возразить было нечего.