До Нового года оставалось совсем немного, и это ощущалось из всех щелей. По сравнению с Рязанью или Иркутском, в Москве денег на украшения не жалели, превращая столицу в зимнюю сказку.

Студенты же потихоньку разъезжались по домам, а коридоры нашего этажа впервые за долгое время не напоминали филиал сумасшедшего дома с орущими колонами и вездесущим запахом говяжьего доширака. Ринат и Дима уже собрали чемоданы и попрощались до следующего года, оставив в комнате только меня и Пашу.

Я уже успел вернуться с короткой пробежки, принять душ и теперь сидел за столом, с философским видом доедая вчерашнюю гречку с курицей. Не знаю, то ли с голодухи после утренней разминки, то ли потому что уже настолько привык к простой еде, но разогретая в микроволновке крупа с маленькими кусочками мяса была не так уж и плоха. По крайней мере, куда полезнее, чем постоянное поедание пельменей с майонезом и корейской лапши быстрого приготовления.

Да и еда меня особо не волновало, так как душу грел тот факт, что подарок Ане всё же был выбран, куплен и теперь занимал почётное место на верхней полке шкафа, ожидая своего звёздного часа. Оставшиеся две тысячи успешно были вложены в праздничный стол, и половина приготовлений к Новому году остались за спиной. Вот только до курантов мне требовалось раздобыть ещё хотя бы тысяч пять, чтобы отправить родителям. Если после покупки подарка Ане и вкладывания в общий стол для гулянки я оставлю отца и мать ни с чем — себя не прощу.

Так что, если не брать в расчёт этот факт, особенно учитывая, что впереди ещё несколько дней, жаловаться было грех. Да и вообще, последние месяцы выдались настолько насыщенными, что иногда казалось, будто прошёл не один учебный семестр, а целый год. Правда, отсюда возникал следующий вопрос: каким будет следующий? И куда мне вообще идти?

Должность физрука Бауманки меня вполне устраивала. Я отвечал за физическую подготовку студентов, помогал нуждающимся в кружке СКД и попутно разрабатывал с Аней свою методику. Вот только моя активно растущая жизнь вне работы, да, собственно, и в ней самой, требовали дополнительных финансовых вливаний, отчего становилось понятно, что зарплаты физрука на одну ставку мне категорически не хватает. А даже если брать дополнительные группы для полуторной ставки, денег особо не прибавится, тогда как время, наоборот, испарится. Ну, либо терпеть, ожидая несколько лет, пока наберётся стаж, и мне станут начислять надбавки, после которых зарплата хотя бы станет похожа на нормальные цифры, а не на анекдот, написанный на клочке туалетной бумаги.

Тем более, весной будет набор на курс остеопатии, для прохождения которого мне требовались немалые деньги. Так же без обсуждения оставался тот факт, что родителям надо отправлять деньги каждый месяц, выводить хотя бы раз в пару недель Аню в кафешки и продолжать увеличивать имеющийся инвентарь, потому как один массажный стол — это не серьёзно.

И всё это на зарплату физрука.

Финансовый вопрос мучил меня не меньше, чем Капустин, который словно выслеживал меня в коридорах вуза. На публике он, конечно, приутих и перестал на меня смотреть со злостью в глазах, из-за молчаливого покровительства декана, но вряд ли он отступит. Явно злобу затаил. Да и такие, как он, никогда просто так не сдаются. Чую, что гадость готовит.

Значит, получается следующее. В графу плюсов записываем: знакомство с Аней, открытие кружка, развитие методики и победы моих подопечных. В минусы всего два пункта: деньги и Капустин. Оставалась, конечно, ещё проблема со здоровьем отца, но она длилась уже несколько лет, и я лучше поднаберусь опыта, прежде чем рискну его посмотреть.

Ради интереса открыл ноутбук и залез на сайт покупок железнодорожных билетов. В сидячем всего за пять часов можно было доехать до дома за тысячу рублей, что мне было вполне по карману. Даже если не смогу вылечить отца, хотя бы проведаю родителей. Да и попробую на него посмотреть, вдруг интерфейс активируется? Батя так-то по молодости спортивный был, я же в него пошёл, не может же быть, чтобы у него совсем не было потенциала?

С другой стороны, впереди нас ждали новогодние праздники? и у меня официально будет несколько дней отгулов. Тогда решено! Осталось только раздобыть деньги.

В этот момент на столе неожиданно завибрировал телефон, и высветился незнакомый номер. Я машинально проглотил очередную ложку гречки и ответил на звонок.

— Да?

— Алексей Смирнов? — раздался в трубке низкий мужской бас с лёгкой хрипотцой в голосе.

— Да, это я, с кем имею честь? — спросил, запивая еду кружкой сладкого чая.

— Сергей Королёв, старший тренер клуба «Геркулес», моё имя вам о чём-нибудь говорит?

У меня чай чуть носом не пошёл, а пальцы машинально сжали ручку кружки. С названием клуба я был знаком прекрасно, а вот фамилия его владельца до этого момента от меня ускользала. Орехов в день соревнований представил мне некоего Сергея Викторовича, старшего тренера одного из самых престижных силовых клубов Москвы. Собственная команда спортсменов, спонсоры, сборы и всё то, что обычно называют профессиональным спортом.

— Чем обязан? — как можно спокойнее спросил я, стараясь не выдавать удивления.

— Да, собственно, ничем, — ответил все тем же басом мужчина. — Вот только ваш бывший подопечный сейчас тренируется у нас и нуждается в небольшой коррекции. У нас своих штатных и лицензированных специалистов хватает, но он настойчиво просил вызывать именно вас. Заинтересованы?

Как же он противно выдавливал из себя два слова: «штатных» и «лицензированных», словно пытался схватить меня за шею и окунуть в факт того, что у меня не было ни первого, ни второго. Не знаю, добивался ли он этого специально или его выдавала подобная манера разговора, но внутри неприятно кольнуло.

Причём не зависть, а скорее лёгкое чувство тревоги, будто случилось как раз то, о чём я предупреждал Орехова.

— И что именно от меня требуется?

— Осмотр. Возможно, небольшая мануальная коррекция перед следующим циклом подготовки. Разумеется, консультация будет оплачена, не переживайте, — на этой фразе тренер ядовито хихикнул. — Подъезжайте к десяти утра, адрес я пришлю сообщением.

Звонок на этом оборвался, и я положил телефон на стол. Странно всё это выглядело. Если бы Орехову действительно понадобилась моя помощь, и у него произошёл рецидив, он вполне мог бы позвонить самостоятельно, всё-таки номер телефона я не менял. Да и сам факт того, что звонит именно старший тренер клуба, а не Костя, вызывал всё больше вопросов. Однако проигнорировать эту просьбу попросту не мог. К тому же, если один из самых известных силовых клубов Москвы хочет мне заплатить, кто я такой, чтобы отказываться⁈

— Геркулес, значит… — тихо произнёс я, отодвигая пустую тарелку. — Будет интересно.

До станции метро добрался без особых приключений. Всю дорогу в голове крутились самые разные мысли: начиная от возможного рецидива старой травмы у Орехова и заканчивая тем, что могло понадобиться от меня тем, у кого в штате есть обученные спецы. Всё-таки с момента соревнований прошло всего несколько дней, и за это время Костя ни разу не объявился, не позвонил и даже не написал. Даже Лена удивилась, когда после победы он не поздравил её самой банальной смс-кой. Распускал хвост, а потом попросту пропал.

Впрочем, я никогда не обижался на него. Каждый человек имеет право выбирать собственный путь, даже если со стороны этот выбор кому-то покажется удивительно странным. Другое дело, что интуиция почему-то настойчиво подсказывала мне готовиться к чему угодно.

Я вышел на нужной станции и поймал себя на мысли, что ожидал увидеть очередной фитнес-центр со стеклянными дверями, утопленными в автозагаре моделями и запахом ароматизаторов в воздухе. Всё-таки словосочетание «элитный спортивный клуб» за последнее время успело сформировать в моей голове вполне определённый образ.

Реальность же оказалась намного прозаичнее.

«Геркулес» расположился в переоборудованном здании бывшего производственного цеха на окраине Москвы. Огромное серое строение из бетона и стекла выглядело настолько сурово, что вполне подходило месту, где люди профессионально занимались спортом, сделав это своей работой. Единственным украшением фасада, которое выделялось на фоне минималистической картины здания, была вывеска «Hercules», причём почему-то на английском языке.

Мне пришлось пройти через парковку перед входом, которая была буквально забита дорогими автомобилями, включая новые модели БМВ и Мерседеса. Правда, стоило их пройти, как у самого здания скромно притулился здоровенный внедорожник размером с мою комнату в общежитии.

Стоило переступить порог клуба, как стало понятно, что с Платинум Фитнесс это место роднило исключительно наличие железа внутри. Здесь не пахло апельсиновыми диффузорами и эфирными маслами. Не было девушек модельной внешности за стойкой администратора и наигранно приветливых улыбок персонала. Нет… Здесь в воздухе, несмотря на работающие кондиционеры, отчётливо ощущался запах пота.

— Доброе утро, могу чем-нибудь помочь? — раздался голос администратора, отвлекая меня от разглядывания интерьера.

Молодо выглядящий парень, лет так двадцати, в чёрной футболке с серебристым логотипом клуба быстро сверился с каким-то списком и коротко кивнул.

— А… Смирнов А. Л.? Сергей Викторович вас ожидает. Прошу за мной.

По пути в главный зал я невольно принялся рассматривать оборудование. Даже мне, человеку весьма далёкому от профессионального пауэрлифтинга, было очевидно, сколько денег вложено в это место. Силовые рамы, сделанные на заказ, с регулируемыми страховочными упорами, помосты для становой тяги толщиной едва ли не в половину моей ладони. Десятки специализированных грифов и тренажёров, о назначении которых я мог лишь догадываться.

Вдоль стен висели портреты чемпионов России, СНГ и Европы, которые в своё время тренировались здесь, что ещё раз подтверждало статус и элитарность клуба. Боюсь даже представить, сколько сюда было вложено денег, но эта мысль надолго не задержалась.

Когда мы завернули и вышли в общий зал, администратор сказал, что тренер сейчас освободится, а я заметил, что у одной из скамей стояла знакомая фигура.

Костя заметно разбух, будто целыми днями пил литры воды. Он и раньше довольно быстро набирал массу, но за пять дней у него вышло стать заметно «круглее», и парень всё больше и больше напоминал эдакого молодого бычка.

Я сначала подумал, что, скорее всего, обознался, ведь основной тренировочный зал был буквально забит юными атлетами, но тело Орехова было объектом моего исследования последние несколько месяцев, так что ошибки быть не могло. Он выполнил очередной подход становой тяги, выжимая разминочные сто килограммов, и, с грохотом сбросив штангу на пол, сорвал с себя пояс.

В этот момент он обернулся, и у меня сработала профедеформация. Кожа лица парня приобрела нездоровый сероватый оттенок и стала заметно грубее на щеках. На висках проступили мелкие воспаления, которых раньше никогда не было, а под глазами залегли едва заметные тёмные круги. Изменилось даже выражение лица. Исчезла та самая детская непосредственность, с которой он приходил ко мне на сеансы, и вместо неё появилась какая-то угрюмая сосредоточенность, помноженная на постоянное напряжение.

Отёчность, серость кожи, синяки и раздражительность с агрессией. Если бы я не знал, что Костя всегда вёл здоровый образ жизни, то подумал, что парня мучает сильное похмелье, но это явно было не так.

— Орехов! — послышался знакомый бас. — Повышай вес и ещё два подхода!

Из богатого застеклённого кабинета вышел мужчина лет сорока с такой шеей, что во мне закрались сомнения и интерес. А крутить он ей вообще мог? Или для того, чтобы глянуть в сторону или назад, поворачивается всем телом?

Образ дополнял широкие плечи, коротко остриженные седые волосы на висках и тяжелый оценивающий взгляд человека, который привык измерять окружающих исключительно в килограммах поднятого веса.

При этом тренер не выглядел толстым или рыхлым, какими становятся бывшие атлеты на пенсии. Даже в свои годы он производил впечатление человека, который без особых проблем мог отправить в полёт половину присутствующих в зале.

Костя же, заметив меня, приподнял брови, и в его глазах промелькнуло удивление, будто он не ожидал меня увидеть.

— Привет, Костя, — я невольно улыбнулся. — А ты, смотрю, массу поднабрал. Как спина?

— А, Алексей Николаевич, — произнёс он вполголоса, отводя глаза. — А вы чего тут?

— Я тебе сказал, ещё два подхода! — рявкнул на него тренер, а затем обратился ко мне. — Смирнов, пошли поговорим у меня в кабинете.

Орехов ответил так, будто мы были знакомы от силы пару минут или я был для него обычным физруком. Даже не сразу понял, что именно чувствовал в тот момент я сам. Обиду? Разочарование? Всё-таки ещё совсем недавно он чуть ли не в ноги мне падал и благодарил за то, что изменил его жизнь, а тут…

Не успел я закончить мысль, как перед глазами высветился интерфейс и показал мне настоящую портянку, какой ещё не было ранее.

«Обнаружено искусственное усилие анаболических процессов.»

«Фармакологическая поддержка спортсмена: подтверждена.»

«Продолжительность текущего цикла подготовки: 5 суток.»

«Интенсивность воздействия: высокая.»

«Обнаружены активные метаболиты и Тренболон в плазме крови.»

«Расчётная суммарная концентрация — 17,8 нг/м. л.»

«Уровень фармакологического воздействия: высокий.»

«Предположительное начало курса 4–6 суток назад.»

«Скорость синтеза мышечного белка повышена на 238 %»

«Скорость восстановления мышечных волокон повышена.»

«Скорость адаптации к силовым нагрузкам значительно увеличена.»

'Гиперактивность центральной нервной системы.

«Повышена возбудимость и агрессия.»

«Снижение физиологических механизмов ограничения нагрузки и критической оценки собственных физических возможностей.»

«Общий вывод: Потенциал спортсмена вырос до 85 %.»

«Краткосрочный прогноз: благоприятный для достижения спортивного результата.»

«Долгосрочный прогноз: Проблемы с сердечно-сосудистой системой, печенью, почками, увеличение объёма сердца.»

Я стоял и читал перед собой портянку данных с интерфейса и не понимал, что меня больше всего разозлило. Что Костя сидел на тренболоне, что само по себе в его возрасте было безумием, или то, что его смог уговорить на это Королёв? Большой спорт и честность давно перестали идти рука об руку, что было вполне ожидаемо, но так быстро? Костя, в силу своего возраста, ещё не достиг предела естественного раскрытия потенциала. Вот уж кому, а ему точно не нужна была химия. У него и так был уровень потенциального олимпийского атлета.

Однако главная проблема была в том, что Орехов оставался для меня всё ещё тем же зажатым мальчишкой, который неуверенно приходил на сеансы в тренерской, и если он будет продолжать в том же духе, то вновь сорвёт себе спину. Причём самое паршивое в том, что это произойдёт в любом случае. Тренболон не только повышал скорость наращивания мышц, восстановления после тренировок и увеличенную выносливость, но так же заставлял атлета думать, что он намного сильнее, чем кажется…

Вот только пояснице плевать, что думает гиперактивная нервная система… Стоит Орехову продолжать нагружать её сверх силы, и в один момент позвонки дадут о себе знать.

— Костя… — произнёс я, понизив голос и посмотрел на него с откровенной злостью.

— Пошли, Смирнов, — повторил Королёв и обнял меня массивной рукой, утаскивая в кабинет.

Коридор за тренировочным залом заметно отличался от остального клуба. Здесь не было ни грохота падающих штанг, ни выкриков атлетов и зубодробительной музыки, под которую те занимались. Мы прошли мимо нескольких массивных дверей, раздевалок, медицинских кабинетов и небольшой комнаты отдыха для тренеров.

Кабинет же самого Королёва расположился в самом конце коридора и больше напоминал директорский, чем владельца клуба. Панорамное окно занимало почти всю дальнюю стену, открывая вид на основной зал. Отсюда прекрасно просматривался каждый помост, каждая силовая рама и десятки его подопечных, пришедших за своей мечтой. В углу расположился массивный кожаный диван, возле которого стоял кофейный столик, заваленным какими-то фитнес-журналами.

Я невольно задержался взглядом на висящих на стенах фотографиях чемпионов с медалями, в центре которых стоял сам тренер.

— Нравится? — усмехнулся Королёв, заметив мой взгляд. — Семнадцать мастеров спорта, четыре международника и один чемпион Европы. Неплохой результат за десять лет работы, согласись?

— Впечатляет, — честно ответил я, усаживаясь напротив его стола.

Врать действительно не пришлось. Как бы я ни относился к Королёву и какими бы методами он ни пользовался, мужчина действительно был профессионалом своего дела. Поэтому отрицать его заслуги просто потому, что он общался со всеми через губу, было бы попросту глупо. Глупо и по-детски.

Сам же мужчина тем временем достал из небольшого шкафчика два чашки, поставил одну напротив меня, а сам откинулся на спинку кресла.

— Ну и как тебе Орехов?

Я ответил не сразу.

— Смотря о чём пойдёт разговор.

— Обо всём сразу, — он улыбнулся и налил терпкий кофе из небольшого чайничка. — Не жалеешь, что я его у тебя увёл? Всё-таки ты первым взялся за него. Считай, на ноги поставил, вывел на соревнования. Можно сказать, твой первый большой успех.

— Был моим первым большим успехом, — спокойным голосом ответил я и даже не стал браться за чашку.

— Даже так? — удивлённо поднял бровь мужчина.

— Ну да, а каким ему ещё быть после лошадиной дозы тренболона, которым ты его накачиваешь. Там ведь не только он, да?

В кабинете повисла тишина. Королёв даже не изменился в лице, сделал небольшой глоток кофе и внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

— Значит, не зря про тебя слухи ходят… — он осёкся, не желая вслух проговаривать очевидное. — Я понятия не имею, о чём идёт речь.

— Он ведь ещё пацан, — сказал, игнорируя его откровенную ложь. — Какие, к чёрту, анаболики? Он ещё минимум два года может на собственном потенциале жать. А грузить его химией — это убивать парня, особенно учитывая проблемы с его спиной.

— Это тебе так кажется, Смирнов, — спокойно произнёс мужчина. — Потому что ты физрук в университете… — он подался вперёд. — А я возглавляю один из лучших залов Москвы, всё понятно или расшифровать?

Я ничего не ответил и продолжил молча на него смотреть.

— Про твоего Орехова на органике через пять лет никто и не вспомнит. Зато мастера спорта международного класса будут помнить многие. Большой спорт никогда не был историей про здоровье, Смирнов. Это история, в которой всем плевать на проделанный путь, и важен лишь результат. Причём чем моложе спортсмен, тем лучше. И у него сейчас золотое время, за которое он может заработать столько бабок, что потом сможет позволить себе хоть персональную сиделку на всю оставшуюся жизнь. Сможешь назвать мне известных спортсменов, занявших вторые места? Нет? Не переживай, никто не сможет, а ведь история у них у всех одинаковая. Начали жать в раннем возрасте, имели генетический потенциал, буквально жили в качалках с железом в обнимку, но всё равно на пьедестал встали на ступеньку ниже. И почему?

Ответ был очевиден, но я дал Королёву продолжить.

— Ты думаешь, я привязал его к стулу и насильно делал уколы? Таким ты меня представляешь? Да, я увёл у тебя спортсмена, Смирнов, потому что так захотел. Да, у Орехова действительно есть потенциал, и парень прозябал в твоём вузовской спортзале, отдавая впустую те годы, которые мог бы потратить с умом. Именно поэтому в тот день, когда я спросил его после победы, чем он готов пожертвовать, парень коротко ответил: всем. Если бы он тогда принялся сиськи мять, ломаться или мычать, как осёл, я бы его даже за деньги не взял. Так что зря ты меня эдаким карикатурным мудаком выставляешь, Смирнов. Я всего лишь создаю чемпионов и уничтожаю всех, кто становится на моём пути. Это был его личный выбор.

Некоторое время я просто молчал и смотрел на сидящего передо мной человека. Самое паршивое заключалось в том, что он был прав. Прав во всём! Спорт постоянно эволюционировал, как развивалась и фармакология. То, что сейчас является табу, станет детским развлекаловом, когда появятся более серьёзные препараты. Стоит лишь посмотреть на динамику развития профессиональных бодибилдеров на высочайшем уроне. Та же Золотая эра Арнольда сейчас, в реалиях две тысячи двенадцатого года, является уделом обычных любителей, на фоне настоящих мясных монстров.

Вот только быстрая слава ведёт к быстрой смерти, и я не до конца понимал, вправе ли вообще был диктовать половозрелому человеку, как ему поступать со своим здоровьем…

— Поэтому… — Королёв нырнул в шкафчик стола и бросил передо мной конверт с деньгами. — Здесь десятка, считай это компенсацией за ту работу. Да не смотри ты на меня так, бери бабки. Для меня это сущие копейки… Тем более я знаю, сколько вы нынче зарабатываете. Не понимаю, конечно, почему учителям почти ничего не платят.

— Я помог Орехову не ради подачки, Королёв, — ответил серьёзным голосом, поднимая глаза.

— Что, мало? — он снова потянулся к шкафчику.

— Нет, — я впервые за весь разговор улыбнулся. — Просто есть вещи, которые не продаются.

Затем, не дожидаясь ответа, я поднялся со своего места и направился к выходу из кабинета.

— Знаешь, Смирнов, — окликнул меня Королёв, когда моя рука уже легла на дверную ручку. — Бесплатный совет. Не суйся в большой спорт. Ты слишком добрый и мягкотелый, таких как ты, там жрут ещё на старте.

Я улыбнулся ещё шире.

— А может, как раз этого там и не хватает? Ещё пересечёмся, Сергей Викторович.

Как только вышел из кабинета Королёва, я неожиданно поймал себя на мысли, что не испытываю злости. Скорее, какое-то странное опустошение, словно последние полчаса окончательно поставили точку в истории с моим первым подопечным.

Также понимал, что Королёв не заставлял своих подопечных насильно принимать препараты и не приковывал их наручниками к скамье для жима. Более того, если отбросить его методы достижения результата, то он действительно был хорошим тренером. Просто наши дороги расходились в фундаментальной основе. Вопрос: является ли спортсмен инвестицией, которая должна приносить ему трофеи, или, в первую очередь, человеком, жизнь которого не заканчивается после пенсии? Но отвечать на него должен каждый сам.

Наверное, именно поэтому мы никогда бы не смогли понять друг друга и фактически говорили на разных языках.

Я неспешно шёл вдоль тренировочного зала к выходу, слушая привычный грохот падающего железа, и всё глубже погружался в размышления. Последняя фраза, брошенная мною, вызывала у меня целую вереницу вопросов. Зачем я вообще это сказал? Да и даже если бы готовил спортсмена к профессиональным выступлениям, откуда мне брать опыт и как бы обошёл фарму?

Фраза как-то сама сорвалась у меня с губ и теперь не давала покоя. Причём настолько, что я не заметил, как вернулся в основной зал.

Костя стоял возле скамьи для жима, готовясь к очередному подходу. На штанге красовалось сто тридцать килограммов, а двое страхующих уже привычно заняли места по бокам. Сам Орехов выглядел так, будто только что выбежал из душа и не успел утереться. Спортивная футболка полностью прилипла к спине и груди, а крупные капли пота стекали по вискам и подбородку.

«Частота сердечных сокращений: 132 удара в минуту.»

«Повышенная активность симпатической нервной системы.»

«Уровень физического возбуждения: высокий.»

«Субъективная оценка собственных возможностей: завышена.»

Может, всё-таки поговорить с ним? Напомнить про поясницу? Рассказать о том, чем заканчиваются подобные эксперименты со здоровьем? В конце концов, просто встряхнуть его за плечи и сказать, что он совершает чудовищную ошибку? Как вдруг Костя лёг на скамью, на секунду повернул голову в мою сторону, а затем просто взял… и отвернулся.

Что ж… Он сделал свой выбор.

Человек имеет полное право распоряжаться собственной жизнью так, как посчитает нужным, даже если окружающим этот выбор кажется чудовищной ошибкой. А у меня есть полное право — развернуться и уйти, больше не оглядываясь назад.

С этой мыслью я вышел из здания клуба, и морозный декабрьский ветер неприятно ударил в лицо. Вокруг суетились люди, готовились к наступающему празднику, мимо прошёл Дед Мороз со Снегурочкой, за которыми вереницей тянулись пару ребят, а у меня по-прежнему в кармане была дырка от бублика. Однако, как бы странно это ни звучало, после разговора с Королёвым внутри стало удивительно спокойно, и последние сомнения наконец исчезли.

Я засунул руки в карманы куртки и сделал глубокий вдох, размышляя о том, где добыть денег. Может, пойти сделать ставку на спорт? В конечном счёте, я ведь прекрасно видел потенциалы атлетов, так почему бы не поставить это на поток и монетизировать, как следует? Выходят два бойца, а я ставлю на того, у кого потенциал выше. Даже если ошибусь, то всё равно процент выигрыша был бы неплохой. Было бы неплохо, но совесть не позволяла играть. В селе у нас таких называли дегенераты-картёжники, причём выражение настолько стало устойчивым, что применялось ко всем. Даже к тем, что карты и пятиметровой палкой не трогал.

К тому же, как только Капустин узнает, что в вузе завёлся преподаватель, в свободное время промышляющий ставками на спорт — вылечу со скоростью пули.

Значит, буду искать другие варианты.

Возле неприметного серого Форда, припаркованного на моём пути, стоял мужчина лет сорока в тёмной куртке и внимательно меня рассматривал. Сначала подумал, что, может, он узнал во мне своего старого знакомого, вот только взгляд неизвестного продолжал сверлить меня насквозь.

— Алексей Николаевич Смирнов? — вдруг заговорил он, когда я проходил мимо.

— Допустим, — нахмурился я.

Мужчина достал из внутреннего кармана удостоверение, быстро раскрыл его перед моим лицом и спокойным голосом произнес:

— Старший лейтенант полиции Андрей Соколов. Участковый. Не переживайте, Алексей Николаевич, я просто хочу задать вам несколько вопросов…