Вот и настал день, к которому мы с Леной шли почти три месяца.

Двадцать пятое декабря можно было считать отправной точкой, после которой многое должно измениться, по крайней мере, в её жизни. Пока большая часть студентов уже мысленно разъехалась по домам и думала исключительно о приближающемся Новом годе, спешно закупая подарки, в бассейне Бауманки с самого утра царила совсем другая атмосфера. Сегодня проходили университетские соревнования, но для Лены Соболевой этот старт был первым настоящим испытанием после травмы и возможностью вернуться в сборную.

Как и в случае с Ореховым мне требовалось осмотреть её до начала выступлений, и мы договорились встретиться за час до начала заплывов. Так что, когда я открыл дверь тренерской, Лена уже сидела на массажном кресле, свесив ножки, и болтала ими, будто маленький ребёнок. В глаза сразу бросился тот самый стресс, который выдавал её с потрохами, особенно то, как девушка теребила край спортивной кофты и покусывала нижнюю губу.

Я остановился в дверях, несколько раз подёргал ручку двери, проверяя старенький замок, и посмотрел на Соболеву.

— Было открыто, — ответила девушка на незаданный вопрос. — Так что я просто… вошла.

— Это я вижу, что просто вошла, — произнес я, понимая, что больше тетради с заметками оставлять здесь нельзя, чтобы их не заметил посторонний. — А как насчёт такта, Соболева? Заходить в чужие помещения без разрешения?

Она вновь опустила голову и продолжила теребить край олимпийки.

— В зале холодно, а у вас тут тепло, — сказала она, слегка понизив голос.

— Ну тогда, — я внезапно опешил. — Стоп… Вас? Неужели в тебе проснулась совесть, и ты поняла, что я твой преподаватель?

Лена покачала головой.

— Да как-то странно, Алексей Николаевич. У меня такое ощущение, что вы сегодня мой тренер, и я…

— Я не твой тренер, Соболева, — спешно вставил, пока она не начала себе выдумывать. — Я руководитель кружка и твой преподаватель, так что называй вещи своими именами. Тренер у тебя есть, и после сегодняшней победы ты вернёшься в команду и будешь полноценно заниматься с ним.

Вдруг девушка подняла голову и посмотрела на меня сквозь упавшие на лицо светлые волосы. Мне ещё никогда не приходилось видеть у неё этот взгляд… Злой, недовольный и устремлённый.

— Знаешь, Алексей Николаевич, — вернулась она к привычному панибратству. — Я не этот урод.

— Урод? — удивлённо спросил, снимая с крючка белое полотенце.

— Я не Орехов, — повторила Лена ещё более серьёзным голосом. — И даже если я завоюю медаль и вернусь в сборную, я никуда не уйду!

— А я и не просил, Соболева, — спокойным голосом сказал и уложил её на массажный стол. — И зла на Костю я не держу, как и не буду держать на тебя. Профессиональный рост подразумевает собой смену тренеров, образа жизни и ещё десятков неучтённых факторов. Так что не надо воспринимать меня как матушку-гусыню, которая боится потерять своих подопечных.

— Я этого и не говорила, — с обидой в голосе сказала Лена.

— Вот и не говори, лучше вообще ничего не говори и сделай глубокий вдох.

Я подвинул стул ближе к её голове и положил ладони ей чуть выше талии. Первый вдох получился коротким и рваным, но к третьему дыхание начало выравниваться. Мне приходилось внимательно следить за движением грудной клетки и одновременно ощущать работу диафрагмы. За последние месяцы мои руки научились замечать вещи, которые раньше ускользали у меня из виду. Ткани двигались свободно, рёбра раскрывались симметрично, а напряжения, ещё осенью сковывающее каждое движение девушки, больше не было.

— Как собираешься праздновать Новый год? — спросила она от скуки.

— Помолчи, Соболева, — ответил я, коротко выдыхая. — Ты меня отвлекаешь.

Вторя моим словам, перед глазами вспыхнул интерфейс.

«Экскурсия диафрагмы соответствует физиологической норме.»

«Эластичность фасциальных структур восстановлена на 95 %.»

«Краниосакральный ритм симметричен.»

В переводе на человеческий, организм Лены работал именно так, как и должен работать у здорового спортсмена.

Я убрал руки и довольно кивнул.

— Вот теперь можешь говорить.

Лена села, застегнула олимпийку и посмотрела на меня так, как смотрит девушка, когда хочет услышать что-нибудь приятное. Как маленький зайчонок.

— Всё будет хорошо, Соболева, — произнёс я как можно мягче. — Твое тело готово к нагрузкам. Ты сама мне говорила, что тренировалась день и ночь для этого заплыва, так чего ты нервничаешь?

Она вновь опустила голову и принялась теребить край олимпийки.

— Не знаю, — сказала девушка тихим голосом. — Это ты во всём виноват…

Я встал со стула, положил на стол спортивную сумку и принялся собирать всё, что нам могло понадобиться на заплыве: тейпы, согревающие масла, вода, полотенца.

— Слушай, Соболева, вот здесь даже ты не сможешь выдумать причину, по которой ты нервничаешь по моей вине.

Девушка подняла голову.

— Ты дал мне надежду, — прошептала она мне в спину. — Я уже начала мириться с мыслью, что мне больше не плавать, что всю жизнь теперь буду задыхаться, а ты взял и подарил мне второй шанс… — Лена внезапно замолчала. — Так что да, ты виноват.

Молния на сумке поддавалась неохотно, с жужжащим скрипом цепляясь за каждый зубчик, и в воздухе повисла напряженная тишина. Я улыбнулся, ещё раз дёрнул, и замок наконец скользнул влево, накрывая содержимое плотным слоем чёрной ткани.

— Ну, в таком случае — полностью и с неописуемой гордостью признаю свою вину, — я протянул руку, помогая ей спрыгнуть со стола. — Пошли, Соболева, будем возвращать тебя в сборную столицы.

Лена украдкой улыбнулась, взяла свою спортивную сумку, и мы пошли в бассейн Бауманки, где и собирались проходить соревнования. Запах свежей хлорки, к которому она уже привыкла, до сих пор оставлял у меня в носу противное покалывание, заставляя непроизвольно морщится. Само же помещение выглядело так, будто за последние тридцать лет здесь не изменилось ровным счётом ничего. Повесили новые флаги, покрасили стены и обновили канаты, но в целом, это был обычный бассейн спортивного комплекса Бауманки с десятком дорожек, длина каждой из которых составляла пятьдесят метров.

Однако, что сразу бросалось в глаза, так это то, что здесь в первую очередь ценили функционал и не тратили ресурсы на излишества. На стенах простые информационные табло и указатели, вдоль бортиков установлены стартовые тумбы. Даже трибуны выглядели так, будто сбежали прямиком из советской эры, после чего решили, что менять то, что и так прекрасно работает, было бы преступлением против здравого смысла.

Несмотря на раннее утро, зрителей собралось неожиданно много. Студенты, преподаватели с кафедры физического воспитания, тренеры и просто друзья участников заполнили большую часть трибун. Даже спортсмены уже вели разминку, среди которых были и бывшие соратники Соболевой по сборной Москвы по плаванию.

Лена коротко поздоровалась со знакомыми, метнула взгляд на уходящих за угол девушек и спросила:

— Это что, получается, в раздевалку мне теперь одной идти? — тяжело вздохнула Лена, прижимая к груди спортивную сумку.

— Представляешь? — искренне удивился я. — Сейчас ты вообще упадёшь, готова? Тебе и плыть придётся самостоятельно, без моей помощи.

— Ну это уже слишком жестоко, Алексей Николаевич! — фыркнула Лена, но всё ещё осталась стоять на месте.

Развернул её к себе, делая вид, что поправляю ей ворот олимпийки.

— Да что с тобой происходит? — прошептал я сквозь стиснутые губы. — Ты кандидатом в мастера спорта в четырнадцать лет стала, а значит, тебе не впервой. Коленки трясутся?

Соболева посмотрела в сторону бассейна и сама себе кивнула.

— Нет, всё нормально… Теперь всё нормально. Скоро буду, — уверенно заявила она, а затем убежала в раздевалку.

Я проводил её взглядом и неожиданно поймал себя на мысли, что совершенно не переживаю за результат. После истории с Ореховым мне казалось, что к каждому следующему успеху своих подопечных буду относиться настороженно, и это было правильно. В конечном счёте, то, что сказал Лене в тренерской, было чистой правдой.

Только вот сегодня мне было абсолютно плевать, вернётся ли Лена в сборную Москвы или нет. Хотя, слово «плевать» было бы слишком сильным и, пожалуй, неуместным, поэтому скажу так. Тот факт, что Соболева была здорова и могла заниматься любимым делом, для меня уже означало победу, так что всё остальное — это приятный бонус к уже имеющейся награде.

Да… Пожалуй вот так будет правильно.

Пока остальные готовились, я занял место возле бортика и принялся наблюдать за разминкой остальных участниц. На первый взгляд, уровень соревнований оказался довольно высоким, и некоторые девушки двигались весьма уверенно. Сразу было видно, что в воде они себя будут чувствовать себя так же комфортно, как и на суше.

Интереса ради вывел интерфейс и быстренько пробежался по тем, с кем Соболевой придётся соревноваться.

«Компенсаторная ротация таза — 3 градуса.»

«Прогнозируемая потеря скорости на разворотах — 4 %.»

Следующая спортсменка выглядела заметно мощнее остальных, однако Система практически сразу обнаружила выраженный гипертонус мышцы шеи и плечевого пояса.

«Перегрузка верхних пучков трапециевидной мышцы.»

«Высокая вероятность преждевременного утомления.»

Я невольно усмехнулся. Кажется, теперь даже просмотр спортивных соревнований окончательно превратился для меня в профдеформацию. Именно в этот момент в кармане зажужжал телефон, и на экране высветилось сообщение от Ани: «Извини, что не смогла прийти и поддержать вас. Обещаю, что найду способ компенсировать эту утрату. p.s. Постарайся не думать о прошлых соревнованиях.»

Видимо, сегодня все окружающие меня девушки решили напомнить мне об Орехове. Я отправил короткое «спасибо», убрал телефон в карман и заметил, что Лена вышла из раздевалки уже в купальнике. Она быстро окунулась, проплыла несколько метров, а затем в помещении появился её тренер.

Высокий, широкоплечий мужчина слегка за сорок. Он носил спортивный костюм, раскрашенный под триколор, а в руках держал личный журнал с потёртой обложкой и торчащей из-под неё шариковой ручкой. Мы на мгновение встретились взглядами, поздоровались кивками, а затем он заметил вылезающую из воды Соболеву и задумался.

Интерфейс моментально вспыхнул над головой девушки и в очередной раз убедил, что смотрим на неё мы по-разному.

«Потенциал 71 %.»

«Текущая форма: пиковая.»

«Ограничений не выявлено.»

— Ну, как она? — раздался хриплый голос, и, обернувшись, я заметил стоящего надо мной тренера.

— С точки зрения травмы, Соболева эталон здоровья, — я встал и пожал ему руку. — А вот с точки зрения спорта, тут уже вам виднее.

Тренер согласно кивнул, ударил меня ладонью по плечу и пошёл в сторону судейского столика. Лена выбралась из бассейна, подбежала ко мне, закутываясь в выставленное перед ней полотенце, и спросила:

— Что он сказал?

Я улыбнулся, краем глаза заметил, что соревнования вот-вот начнутся, и покачал головой.

— Чтобы чувствовала себя как обычно и не переживала, — уверенно солгал я, а затем по всему бассейну раздался голос судьи, приглашающий участниц готовиться к старту.

Вдруг раздался короткий свисток судьи, и девушки одна за другой поднялись на стартовые тумбы.

Лена заняла четвёртую дорожку, привычно несколько раз встряхнула руками, поправляя очки, и опустилась в стартовую стойку. Даже отсюда я заметил, как едва заметно дрожали её пальцы, вцепившиеся в край тумбы. Кажется, до последнего момента она так и не смогла до конца поверить, что действительно вернулась спустя столько месяцев.

— На старт! — скомандовал судья, и десятки голосов на трибунах мгновенно стихли.

— Внимание! — послышалась вторая команда.

Затем раздался короткий звуковой сигнал, и восемь спортсменок приступили к заплыву в двести метров, оставив после себя лишь веер белоснежных брызг. Я поймал себя на мысли, что неожиданно задержал дыхание, будто сам оказался под водой.

Первые несколько секунд невозможно было понять, кто именно шёл первым. Девушки практически одновременно вынырнули после стартового скольжения и сразу задали высокий темп. Я внимательно следил за тем, как плыла Лена, и заметил, что она шла третьей.

Её движения выглядели именно такими, какими я запомнил их на тренировках. Никакой суеты, лишних движений или попыток с первых метров вырваться вперёд. Мощный гребок, длинное скольжение и спокойный вдох на каждое третье движение руки.

Признаться, в технике спортивного плавания я мало чего понимал, по крайней мере, разбирался не так хорошо, как в биомеханике, поэтому, скорее, выступал в качестве зрителя. Однако по лицу тренера было видно, что мужик болеет за своих всей душой и, несмотря на заплыв, всё равно умудряется оставлять пометки в журнале. Так что всё, что мне оставалось, — это следить с помощью моего главного инструмента, который показывал мне самое главное. Состояние организма Лены.

«Частота дыхания — 28 в минуту.»

«Насыщение крови кислородом — 98 %.»

«Паттерн дыхания: физиологический.»

«Признаков диафрагмального спазма не выявлено.»

На моих губах невольно растянулась улыбка. Данные мне говорили, что Лена дышала спокойно и не пыталась экономить воздух. К тому же, это означало, что опасение повторения спазма, которые мучили перед заплывом, так же отсутствовали.

К концу первого пятидесятиметрового отрезка дистанции лидер определился окончательно. Впереди шла девушка с соседней дорожки, которая сразу взяла высокий темп, а за ней следовала ещё одна спортсменка из сборной МГУ. Лена же замыкала тройку лидеров, представляя не только себя, но и МГТУ имени Баумана.

— Не торопись, — тихо произнес я, прекрасно понимая, что она меня всё равно не услышит.

Насколько она мне рассказывала, сто метров вольным стилем никогда не были её сильной стороной. Соболева всегда выигрывала за счёт техники и выносливости, предпочитая постепенно забирать преимущество у соперниц по ходу дистанции. Так что, видимо, именно поэтому она сейчас шла третьей.

Я поднял голову и посмотрел на показания табло. На первом развороте она потеряла буквально долю секунды, слишком осторожно коснувшись бортика ногами, но уже через несколько метров начала постепенно возвращать потерянное преимущество. Её движения становились легче, гребки длиннее, а количество брызг вокруг тела уменьшилось, будто сама вода расступалась перед ней.

— Ну давай… — раздался знакомый голос.

Я обернулся и увидел тренера, внимательно наблюдавшего за заплывом. Журнал, который ещё секунду назад был раскрыт, находился у пояса человека, а сжимал он его так крепко, что кожа на его волосатых пальцах заметно натянулась.

Первую сотню метров Лена закончила уже второй, обогнав ту самую соперницу, которая теряла доли секунд на поворотах. Трибуны заметно оживились, а по помещению прокатились первые выкрики поддержки, но самое главное было ещё впереди. Вторая и последняя сотня метров покажет, кто придёт первым. На этой дистанции обычно заканчивался адреналин, подстёгивающий организм, и начиналась настоящая работа пловца.

Подходил к исходу запас кислорода, мышцы начинали гореть от накопившейся усталости, а организм решал, сколько ещё готов отдать ради победы. Пускай, Лена и была технична, вынослива, да и в целом раскрывалась на длинных дистанциях, именно на последней сотне в прошлый раз её тело впервые предало.

Наверное, именно поэтому сегодня я переживал не за потенциальную медаль или за возвращение в сборную города. Мне просто хотелось, чтобы она доплыла до конца с улыбкой на лице.

Интерфейс вновь вспыхнул перед глазами.

«Потребление кислорода — на пределе физиологической нормы.»

«Признаков гипоксии не выявлено.»

«Диафрагма: функционирует без ограничений.»

«Признаков спазма не обнаружено.»

В этот момент Лена словно вспомнила, что не просто так получила КМС в четырнадцать лет, и её движения стали чуть резче, вдох сменился с привычного ритма на каждый второй взмах руки, и она стала грести чаще, быстро став догонять лидирующую спортсменку.

— Пошла, Соболева! — неожиданно рявкнул тренер, сжимая в руках свой несчастный журнал так, будто собирался вот-вот метнуть его в бассейн.

До финиша оставалось меньше двадцати метров, и Лена выкладывалась на полную.

Девушка с первой дорожки всё ещё сохраняла минимальное преимущество, однако теперь я отчётливо видел, что оно стремительно тает. Ещё несколько секунд назад между ними оставалось почти полкорпуса, а сейчас Соболева постепенно сокращала дистанцию.

Пятнадцать метров… десять… пять…

Последний гребок получился настолько мощным, что Лена буквально выстрелила вперёд, первой коснувшись бортика бассейна. На мгновение в помещении повисла абсолютная тишина, а затем над бассейном раздался пронзительный звуковой сигнал, и на электронном табло вспыхнули результаты.

2:12,3. Первое место.

Я перевёл взгляд чуть и ниже и довольно улыбнулся. Лена вынырнула из воды, вытирая лицо и снимая очки, и несколько секунд просто смотрела на табло широко распахнутыми глазами.

— Нет! Нет! Нет! — от обиды закричала её соперница, шлёпнув ладонью по воде.

Взгляд Соболевой забегал по трибунам и остановился на мне. Я же смотрел на неё с идиотской улыбкой и не придумал ничего лучше, как просто поднять большой палец вверх. Лена внезапно окунулась ещё раз, пытаясь смыть стекающие по щекам предательские слёзы и крепко зажмурилась.

Когда она подтянулась и выбралась из бассейна, она даже не пыталась скрыть счастливую улыбку, и её заметно потряхивало от переполнявших изнутри эмоций. Там её уже ждал тренер, который, несмотря на то, что Соболева не успела укутаться в полотенце, крепко обнял её и оторвал от холодного пола. Что именно он ей говорил, я разобрать уже не смог, но по выражению лица мужчины и тому, как Лена сначала удивлённо замерла, а затем прикрыла рот ладонями, всё стало понятно и без слов.

Несколько секунд я просто стоял на месте и наблюдал за происходящим. Удивительно, но, в отличие от прошлого раза, мне было чертовски спокойно. Не было ни страха за будущее, ни переживаний о том, что будет дальше. Лишь обычная и ни с чем не сравнимая гордость.

Лена, наконец, отстранилась от своего тренера, быстро вытерла глаза полотенцем и начала озираться по сторонам. Когда нашил взгляды встретились, девушка на мгновение замерла, а затем, совершенно забыв о том, что находится посреди помещения полного людей, бросилась в мою сторону.

— Алексей Николаевич!

Не успел я ничего сказать, как мокрое полотенце оказалось у меня на плече, а сама Соболева крепко обняла меня за шею. Кажется, если бы не разница в росте, она бы ещё и с ног меня сбила.

— Я смогла! — выпалила она взахлёб, совершенно не скрывая слёз. — Вы понимаете? Я всю дистанцию дышала, как до травмы… Нет, даже лучше!

В её голосе было столько искреннего и заразительного счастья, что я невольно улыбнулся. За последние месяцы мне довелось видеть Лену совершенно разной. Упрямой, наглой, обиженной, невыносимо болтливой и даже плачущей, но такой счастливой видел её впервые.

— Ладно, ладно, — произнёс я, обнимая её в ответ. — Хватит реветь уже… Сейчас что чего плачешь?

— Потому что я уже не верила! — она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. — Понимаете? Я ведь правда не верила! Все говорили, что с такой травмой можно забыть о большом спорте, а я каждую тренировку думала, что опять начну задыхаться…

Она вдруг шмыгнула носом, вытерла слёзы краем полотенца и гораздо спокойнее добавила:

— Спасибо.

— Да я тут практически ни при чём, Соболева, — ответил ровным голосом. — Это ты в последнее время пахала, как скаковая лошадь, так что эта победа — результат твоих тренировок.

— Неправда! — неожиданно серьёзно ответила девушка. — Если бы не вы, я бы сейчас вообще не стояла здесь.

Несколько секунд она молчала, словно собираясь с мыслями, а затем вдруг насупилась.

— И да, меня возвращают в сборную, но я не Орехов. Никуда не денусь!

— Да что вы все сегодня к бедному Косте пристали? — не выдержал я, усмехнувшись. — Ушёл, да и хрен с ним. Его проблемы.

— Потому что я никуда не денусь, — уверенно заявила она. — И упражнения тоже не брошу, и результаты присылать буду. Так что хочешь ты этого или нет, тебе придётся следить за всей моей спортивной карьерой.

Я только покачал головой и рассмеялся, и в этот момент привычно моргнул интерфейс.

«Возвращение подопечной в соревновательный спорт регионального уровня успешно завершено.»

«Награда +100 очков.»

«Текущий баланс 181 очко.»

Всё, верно. За Андрея Система накинула пятнадцать очков, и за победу девушки ещё сотню. По голым подсчётам, я слегка ушёл в минус, потому что потратил на парня больше, но будем считать, что это была инвестиция и благотворительность. Зато теперь хороший запас появился.

«Открыта ветвь развития: Региональные соревнования.»

«Получена новая функция: Удалённый мониторинг. Расширенное наблюдение за спортсменами, прошедшими полный курс коррекции.»

Да уж… Сто очков… Кажется, это самая большая награда, которую мне доводилось получать от Системы за всё время. Вот только впервые меня обрадовали вовсе не новые возможности. Я посмотрел на стоящую рядом счастливую девушку и неожиданно поймал себя на мысли, что всё ещё, как идиот, улыбаюсь.

Думал, что после истории с Ореховым начну относиться к победам своих подопечных с некой осторожностью, осознавая, что горечь расставания неизбежна, но оказалось совсем не так.

Ладно… Стоит признать, что хорошо, что я ошибался.