— А что, собственно, случилось? — задал я встречный вопрос, понимая, что участковый отыскал меня в свободное от работы время и обращался явно не по форме. Впрочем, за собой я грехов никаких не числил, так что послушаем, что хотят спросить.

Мужчина попытался дружелюбно улыбнуться.

— Как я и сказал, ничего особого. Просто у меня есть к вам парочка вопросов, и надеюсь, у вас найдётся время на них ответить.

Он жестом указал на свой автомобиль, но я остался стоять на месте.

— Мне и тут нормально. Слушаю вас.

— Вы ведь работаете преподавателем физического воспитания в МГТУ имени Баумана?

— Всё верно, — ответил я, пытаясь понять, куда он ведёт.

— Также вы руководите спортивным кружком?

Я коротко кивнул.

— Помимо этого оказываете помощь студентам с различными травмами?

Вопрос был задан настолько будничным тоном, словно он интересовался погодой на улице, но внутри неприятно ёкнуло. Вот оно что…

— Помогаю в рамках своей компетенции с разрешения декана факультета. У меня есть письменное разрешение.

Мужчина кивнул.

— А медицинское образование у вас имеется?

— Нет.

— А соответствующая лицензия?

— Тоже нет.

Старший лейтенант делал какие-то пометки в небольшом блокноте, периодически на меня поглядывая. Никакого давление или угрозы в его голосе я не услышал, но это как раз и настораживало. Потому что ещё когда он представился, у меня в голове сразу начались поползновения мыслей. Капустин натравил? Точно он! Этот боров грозился спустить на меня своих ручных псов и заикался о каких-то связях в органах… Видимо, это они и есть. Однако жидковатые связи…

Старлей вёл себя вполне цивилизованно, ограничивался короткими вопросами и постоянно делал какие-то пометки в блокноте.

— Алексей Николаевич, — вдруг заговорил он после длинной паузы. — Не поймите меня неправильно. Никаких претензий к вам на данный момент нет. Поступило несколько обращений относительно вашей внеклассной деятельности, поэтому меня попросили провести обычную проверку.

Я насмешливо хмыкнул.

— И университет относится к вашей зоне ответственности? Я так-то думал, что обычно вас интересуют обычные дома и жители.

Он скосил взгляд в сторону, явно не желая отвечать на вопрос, но всё же собрался с силами.

— К нашей зоне ответственности относятся административные участки, и если в них входят учебные заведения, то мы за ними тоже закрепляемся.

Топить участкового окончательно я не стал, спрашивая границы участка, за которым закреплён именно он, потому что были у меня подозрения, что это чистая художественная самодеятельность. Впрочем, и отношения портить я смысла не видел, поэтому решил поговорить.

— И что же вызвало интерес к моей скромной персоне? — спросил я, ощущая, как в груди немного припускает.

— Двадцатидвухлетний преподаватель физкультуры лечит студентов, после чего они начинают выигрывать соревнования. Согласитесь, звучит достаточно необычно.

Я уверенно кивнул.

— Нет ничего необычного, потому что никакого лечения и не было. Люди видят то, что хотят видеть, особенно, если эти люди изначально точат на меня зуб.

Старлей убрал блокнот в карман куртки и поправил ворот.

— Тогда позвольте дать вам небольшой совет, — неожиданно произнёс он. — Люди бывают разные. Сегодня вам благодарны за помощь, а завтра кто-нибудь скажет, что вы его покалечили, и уже обратится куда повыше, — ткнул он пальцем в небо. — Поэтому, для вашего же благополучия, постарайтесь не выходить за пределы компетенции, если это возможно.

Он протянул руку и слегка улыбнулся.

— Всего хорошего, Алексей Николаевич.

Пожал её в ответ, как вдруг задал единственный интересующий меня вопрос:

— Человек, который пожаловался на меня и обратился к вам с просьбой проверить… Я могу узнать его имя?

Старший лейтенант на секунду задержал на мне взгляд, после чего застегнул пуховик.

— Хорошего вам дня, Алексей Николаевич.

Я смотрел вслед удаляющейся фигуре человека, который от мороза поправлял ворот куртки, и пытался понять, что только что сейчас произошло. Сам факт проверки меня особо не интересовал, так как после основания СКД скрывать мне было нечего. Конечно, я провёл несколько внеурочных сеансов с Воробьёвым и Колесниковой, но вряд ли они послужили причиной интереса.

Так кто же на меня пожаловался? Впрочем, вариантов попросту нет. Капустин предупреждал меня, но после основания СКД и разрешения декана я думал, что он успокоится. Обойти завкафедры, который фактически отвечал за формирование кружков и распределение инвентаря, было как минимум не красиво, но выбора не было.

Впрочем, у случившейся ситуации был и небольшой плюс. Если мои успехи продолжали раздражать Капустина, причём настолько, что он оформил на меня жалобу, значит, СКД действительно приносит пользу. Кто знает… Может, однажды кружок покинет спортзал Бауманки и выйдет на новый уровень.

Я усмехнулся собственным мыслям, поправил спортивную сумку через плечо и уже собирался направиться в сторону метро, как лежащий в кармане телефон неожиданно завибрировал, и на экране высветилось имя Лены Соболевой.

— Всё хорошо? — спросил я первым делом.

— Нет! — практически выкрикнула девушка в трубку, заставив меня невольно отодвинуть телефон от уха. — Даже не близко! Ты занят?

Учитывая, что буквально минуту назад меня пытались максимально культурно припугнуть сотрудники полиции, вопрос был весьма философским.

— Зависит от того, насколько большой пожар, Соболева.

— Уже сарай полыхает, — выдохнула в трубку Лена. — Полная катастрофа! Андрей с ангиной слёг, температура под сорок и голос пропал… А у нас сегодня вечером большой заказ!

— Какой ещё заказ? Соболева! Успокойся и давай по нормальному объясни. Мне нужно больше информации.

На несколько секунд в трубке повисло молчание, словно девушка только сейчас осознала, что забыла посвятить меня в детали.

— Меня же вернули в сборную, Алексей Николаевич, — вдруг сказала она это так, будто уже пожалела.

— Ну? — спросил, перекладывая телефон к другому уху, меняя замёрзшую руку. — Ты же этого и хотела?

— Ну и что «ну»? Значит, теперь мне снова придётся участвовать в Новогодней сказке, — ответила девушка, а затем, не дожидаясь, продолжила. — Каждый Новый год члены нашей сборной устраивают такие поездки. Мы наряжаемся снегурочками, нам вручают Дедов Морозов из мужской сборной, и мы едем поздравлять на адрес. Спонсоры выделяют деньги на костюмы, подарки и даже платят деньги, вот только мой штатный Дед Мороз теперь решил растаять от высокой температуры и прикован к постели!

Я остановился посреди тротуара и несколько секунд пытался представить себе Соболеву в образе Снегурочки. Получилось на удивление органично, так как девушка была невысокого роста и выглядела как совсем недавно повзрослевший ребёнок.

— Слушай, — произнёс я, поглядывая на заснеженный горизонт столицы. — Я могу, конечно, взглянуть, но тут мои руки связаны. Ему антибиотики и отдых нужен, а если температура под сорок, то впору скорую вызывать.

— Да вызвали уже! Всё сделали как надо, Алексей Николаевич, но Дед мне нужен через час, не позже, а Андрей до Нового года проваляется в кровати! Сможешь меня выручить?

— И как же? — почувствовал я подступающий к груди холодок.

— Стать Дедом Морозом, конечно же! — выпалила она таким тоном, словно это было очевиднее некуда.

— Лена, ты ничего не перепутала? Я физрук, а не заслуженный артист Российской Федерации. Я даже приблизительно не знаю, как себя вести с детьми. Вот массаж сделать, поправить что-то — это моё.

— Ты целыми днями гоняешь стаи детей по спортивному залу, и это ничем толком не отличается, — ухмыльнулась в трубку Лена. — Да и сам высокий, спортивный, и голос поставленный. К тому же в этом году мы поедем не к детям, а к юным кадетам. Там подростки двенадцать-четырнадцать лет, — вдруг Соболева замолчала и принялась вытягивать звуки. — Ну пожа-а-а-луйста, Алексей Николаевич, у меня даже машина есть, в метро не будем трястись, а платят по восемь тысяч каждому… Это моя первая поездка после возвращения в сборную. Я не могу накосячить… К тому же, это ты виноват!

— Опять я виноват, Соболева? — вполне справедливо возмутился я.

— Ну а кто меня в сборную вернул, а? — она слегка повысила голос. — Вот теперь придётся помогать юному дарованию. Причём не бесплатно же, или ты меня не слушаешь? Восемь тысяч дадут каждому за один день работы. Говорю же, спонсоры каждый год щедро раскошеливаются в сочельник.

— Налоговые льготы выбивают, — пробубнил себе под нос.

— Что?

— Бюджет осваивают, тут к гадалке не ходи. Если до конца года не потратят выделенные деньги, то в следующем дадут меньше.

Слушая дыхание девушки в трубку и судорожные попытки меня уговорить, я задумался.

Умение Лены находить мне приключения уже становилось своего рода традицией. Сначала вытащила меня в парк, затем в кафе, потом соревнования, а теперь предлагает стать Дедом Морозом? С другой стороны, восьми тысяч как раз с лихвой бы хватило, чтобы отправить денег родителям и купить билет домой на Новогодние каникулы. Опять же, это, считай, моя зарплата. И я же сам уже готов был идти делать ставки на драки, а тут вполне нормальное мероприятие, против которого у меня ничего не восстаёт всё в душе.

— Хорошо, Соболева, — уверенно ответил я, прерывая её спич. — Во сколько и где мы встречаемся?

— Правда⁈ — чуть ли не взвизгнула она в трубку. — Алексей Николаевич, ты лучший! Я сейчас за рулём, поэтому скажи где ты, и я за тобой заеду.

Я продиктовал ей адрес клуба, название которого Лена узнала сразу, и положил трубку.

Кадетский корпус… Звучало одновременно интересно и пугающе. Я совершенно не умел развлекать детей, а уж будущих офицеров и подавно. Впрочем, Лена уверяла, что всю программу возьмёт на себя, а мне отводилась исключительно роль главного новогоднего символа, что вполне логично. Вспоминая себя в возрасте двенадцати-четырнадцати лет, на Деда Мороза мне в целом было плевать, а вот длинные и стройные ножки Снегурочки, выглядывающие из-под короткого платья, — совершенно другое дело.

Главное, на это время выключить интерфейс, не начать рассматривать будущих офицеров с точки зрения остеопатии и не выявлять у каждого второго то или иное отклонение. В конечном счёте, я поеду не как руководитель СКД, а как обычный двадцатидвухлетний парень, который решил помочь одной назойливой, но приятной девушке в беде. Ну и чуток подзаработать, что уж греха таить. Опять же, интересно посмотреть на другую сторону жизни.

Лена подъехала ровно через восемнадцать минут на поддержанной Хонде, и я тут же запрыгнул внутрь. Причём сама машина довольно выделялась из образа хозяйки. Если сама Соболева всегда выглядела аккуратно и ухожено, то её серебристый автомобиль явно уже побывал в нескольких авариях.

Небольшая трещина в правом углу лобового стекла, потёртый руль, ароматизатор в форме зелёной ёлочки, который, кажется, уже несколько лет безуспешно пытался пахнуть хвоей, и старая магнитола.

Сама же девушка уже успела облачиться в половину костюма Снегурочки. Поверх обычной белой водолазки красовалась расшитая серебристыми узорами пушистая накидка, а кокошник лежал на заднем сидении рядом с огромным красным чехлом, где, судя по всему, покоился мой будущий костюм.

— Даже не верится, что ты согласился, — улыбнулась Лена, выкручивая руль при выезде со двора. — Если честно, я была уверена только процентов на тридцать.

— Ты настолько низкого обо мне мнения, Соболева? — удивлённо спросил я.

— Как раз наоборот, Алексей Николаевич. Я думала, что ты скажешь, что не для того учился четыре года, чтобы под Новый год в костюме Деда Мороза щеголять. Хотя, я уверена, что он тебе пойдёт.

Я только усмехнулся в ответ и перевёл взгляд за окно. Знала бы она, что я уже морально был готов идти разгружать вагоны с углём, чтобы залатать возникшую в бюджете брешь. Впрочем, говорить я ей об этом не стал. Зачем собственноручно закапывать репутацию классного специалиста в своём деле?

Москва вовсю готовилась встречать Новый год. Несмотря на пробки и привычную столичную суету, в воздухе уже чувствовалось приближение праздника. Витрины магазинов переливались разноцветными гирляндами, над дорогами висели поздравительные растяжки, а практически на каждом втором рекламном щите красовались знакомые логотипы мобильных операторов.

Проще говоря, в воздухе чувствовалось наступление волшебного праздника.

У очередного светофора я заметил паренька, который оживлённо размахивал пачкой рекламных листовок с надписью: «SIM-карты Tele2. Уникальная акция!», а чуть дальше растянулся огромный баннер с рекламой блокбастера «Джанго освобождённый», который должен был выйти в начале января. Причём не успел я отвести взгляда, как старенькая магнитола Лены, похрипывая на высоких нотах, решила добавить новогоднего настроения и заиграла Дискотеку Авария.

— И вы вот так каждый год ездите? — спросил я между делом.

— Ага, — с улыбкой ответила Лена. — Поначалу как-то стрёмно было, да и лет мне было мало, а потом влилась и теперь даже не парюсь на этот счёт. А ты, Алексей Николаевич, наряжался когда-нибудь в Деда Мороза?

Я покачал головой.

— В армии как-то пытались заставить, но там причина была совершенно иной. Тебе лучше не знать.

Лена хихикнула, и мы поехали дальше.

В соседнем ряду нервно сигналил водитель старенькой Газели с зажатой в зубах сигаретой с надписью «Грузоперевозки 24 часа», периодически высовываясь в окно. Люди спешили домой с огромными пакетами из Ашана, полными мандаринов и докторской колбасы, а кто-то даже умудрялся тащить на собственной спине ростовые ёлки.

Удивительно всё-таки устроен этот город. Каждый день я бегал вдоль речки, закрывался в спортзале Бауманки, но стоило отъехать от привычных маршрутов буквально на несколько километров, как Москва превращалась в совершенно другое место. Страна в стране со своими контрастами.

— Нам ещё далеко? — спросил я, наблюдая за медленно проплывающими за окном огнями столицы.

— Минут двадцать, — ответила Лена. — Мы едем в Третий Московский кадетский корпус имени Александра Второго. Такое у него полное название. Чуть дальше будут Красные казармы, а сам корпус находится рядом. Что, коленки трясутся?

— Пф… — самоуверенно фыркнул я. — Ты вообще понимаешь с кем говоришь? Да и тем более смысла нет. Там будет толпа подростков, которые все будут пялится на тебя, так что следи лучше за собственной задницей. В прямом смысле этого слова.

Лена рассмеялась.

— Ну уж нет, Алексей Николаевич. Это будет твоя обязанность, как старшего товарища и моего фиктивного дедушки. Моя целомудренность под надёжной охраной.

— Постараюсь не разочаровать, — ответил я, и мы свернули к Яузе.

Когда медленно проехали мост, и где-то впереди сквозь падающий снег начали проступать очертания старых казарм, появился высокий флагшток кадетского корпуса, открывая мне дверь в ещё один неизведанный мир.

Одеваться пришлось снаружи, но всё действо заняло у меня меньше минуты. Лена помогла с поясом, вручила посох и мешок с подарками от спонсоров и надела шубку.

Дверь актового зала распахнулась и под торжественные звуки новогоднего марша — мы вошли внутрь. Кто бы мог подумать, что ещё пару часов назад я говорил с Королёвым, потом провёл короткую беседу со старлеем, а теперь выступал в роли Деда Мороза на вечере у юных кадетов. Вот это называется действительно насыщенный день.

— Помни, — произнесла Соболева, ещё до того, как мы оказались внутри. — Ты добрый, весёлый и любишь детей.

— Вот опять, — недовольно буркнул я. — Ты намекаешь на то, что в жизни я совершенно другой?

— Не намекаю, Алексей Николаевич, — улыбнулась Лена. — Но тут нужно быть ещё дружелюбнее.

Стоило нам переступить порог актового зала, как я невольно замедлил шаг. Несмотря на то, что помещению был не один десяток лет, выглядело здесь всё совершенно новым. Высокие потолки, тяжёлый красный занавес на сцене, большие окна, скрытые за праздничными гирляндами, и огромная пушистая ёлка в самом центре зала.

Однако больше всего меня впечатлили не декорации.

Тридцать пять мальчишек в парадной форме стояли вдоль стены так, словно их расставляли по линейке. Хотя почему «словно»? Наверняка так всё и было. Ещё и репетировали заранее.

Тёмно-зелёные кители, идеально начищенные ботинки и ровные стрижки создавали весьма необычно впечатление. Последний раз такое видел ещё на срочной службе, и стоит признать, у юных кадетов получалось намного лучше, чем у сборной солянки разновозрастных парней в нашем полку.

Напротив же расположились приглашённые девочки из «Пансиона воспитанниц Министерства обороны Российской Федерации». Белоснежные блузки, аккуратные причёски и лёгкое смущение на лицах создавали весьма любопытный контраст с будущими защитниками Отечества.

Они переглядывались друг с другом, бросали заинтересованные взгляды, тихо перешёптывались, явно планируя знакомиться друг с другом. Интересная, конечно, традиция, заранее закладывать ячейки общества из духовно близких людей, заодно находящихся на одной ступеньке социальной лестницы. Всё лучше, чем если какой-нибудь молодой офицер поедет служить в глухомань, а там от него залетит местная профурсетка, на которой штамп негде ставить.

Я с интересом разглядывал детей и раздумывал об их будущем, и именно в этот момент во мне впервые за сегодняшний день проснулся преподаватель, а за ним появилась и треклятая профдеформация. Выраженная сутулость, сколиотическая осанка первой степени, гипертонус верхних трапеций…

Я даже успел машинально прищуриться, рассматривая мальчишку в третьем ряду, который стоял с характерным перекосом таза, как вдруг почувствовал весьма чувствительный тычок локтем в бок.

— Дедушка, — прошипела сквозь стиснутые зубы Лена. — У тебя опять этот взгляд… Снова погружаешься в размышления? Перестань искать у детей проблемы с осанкой и начинай уже вливаться в роль символа праздника!

А затем Лена, то есть, Снегурочка вышла вперёд и торжественно произнесла:

— Здравствуйте, дорогие друзья! А вы нас ждали?

— Да-а-а! — дружно рявкнуло семьдесят глоток.

Пришлось несколько раз ударить посохом о пол и выйти вперёд под дружные аплодисменты.

— Здравствуйте, дорогие кадеты! — максимально басовито произнёс я.

Первое, что меня удивило, так это то, насколько быстро исчезла вся эта напускная строгость. Стоило первым аккордам музыки разнестись под сводами актового зала, как будущие офицеры мгновенно превратились в самых обычных мальчишек двенадцати-четырнадцати лет. Они всё так же держали спины прямо, обращались с преподавателями исключительно по уставу, однако в глаза ребят горел настоящий огонь.

Первыми на сцену вышли кадеты из студенческого педагогического отряда. Под весёлую музыку они исполнили небольшой танцевальный номер, умудрившись каким-то невероятным образом совместить элементы современных танцев и строевой. Даже мне, весьма далёкому от выступлений человеку, было очевидно, сколько времени они потратили на репетиции.

— У того кадета в первом ряду связки на левой ноге потянуло, ему бы поберечься, — прошептал я, за что сразу получил тычок в бок.

— Хватит, — вновь прошипела Лена. — Не выходи из роли!

После танцев настала наша очередь. Удивительно, но поначалу действительно ощущал себя не в своей тарелке, но затем довольно быстро втянулся. Скорее всего, это было из-за Соболевой, которая буквально втягивала меня в происходящее действие и не отходила ни на шаг, вцепившись в левое предплечье.

— Дедушка Мороз, — театрально всплеснула руками девушка. — А ты принёс подарки?

— Конечно, принёс, внученька! — вновь максимально басовито ответил я. — Но подарки ещё нужно заслужить.

— Так точно! — дружно рявкнул зал.

Следующие несколько часов пролетели в хороводе безумия. Кадетов и девочек разделили на команды, после чего начались нескончаемые конкурсы и викторины. Проведя какое-то время среди студентов Бауманки, я мысленно представлял, что подростки начнут закатывать глаза, стесняться или откровенно избегать участия, но как же оказался не прав.

Они спорили до хрипоты, пытались первыми отгадать новогодние загадки, даже устраивали самые настоящие тактические совещания перед командными конкурсами и радовались победам так, словно на кону стояло как минимум поступление в ВУЗ.

Где-то на середине праздника я поймал себя на мысли, что уже совершенно перестал играть роль и полностью вжился в образ. Перед глазами больше не вспыхивал интерфейс, а взгляд случайно не цеплялся за ту или иную проблему. Мальчишки помогали друг другу, воспитанницы пансиона искренне переживали за свои команды, а Лена, будто снежный ураган, крутилась вокруг всего этого действия и откровенно наслаждалась процессом.

Под конец вечера начались танцы, что позволило нам немного выдохнуть. Я, изнывая от жары в костюме, устроился на почётный стул у ёлки, а Лена осторожно села рядом.

— Знаешь, — тихо произнёс я, наблюдая за происходящим. — Я рад, что ты меня сюда вытащила.

— Ага! — восторженно хлопнула в ладоши Соболева. — А я тебе, что говорила? Ты прирождённый Дед Мороз.

Когда же музыка стихла, то настало время фотографий, подарков и прощания. Семьдесят счастливых подростков наперебой пытались сфотографироваться со Снегурочкой и Дедом Морозом, а мне в очередной раз пришлось убедиться, что за бороду лучше держаться покрепче. За последующие двадцать минут её успели дёрнуть, погладить и даже проверить на подлинность не меньше десятка раз.

Так что последними актовый зал покидали именно мы. Преподаватели ещё о чём-то переговаривались у сцены, кадеты шумной гурьбой потрошили подарки, а воспитанницы пансиона, сбившись в небольшие компании, что-то обсуждали. Хотя намётанный взгляд отмечал, что несколько ребят организовали даже парочки, из тех, что повзрослее.

Праздник медленно подходил к концу, оставляя после себя приятную усталость, поэтому настало время проститься и нам.

Стоило выйти на улицу, как морозный воздух тут же ударил в лицо. Москва уже давно погрузилась в зимний тёмный вечер, а редкий снег, подсвеченный фонарями, лениво кружился в воздухе.

Я первым делом стащил с головы тяжёлую шапку Деда Мороза, потом шубу, убрав её в машину, и глубоко вдохнул воздух полной грудью.

— Кайф… — не удержался я, ощущая, как наконец перестаёт гореть лицо. — Теперь понимаю, почему настоящий Дед живёт на Севере. При плюс двадцати в помещении он бы давно помер от теплового удара.

— Не ворчи, старый, — рассмеялась Лена, откручивая крышку пластиковой бутылки с водой. — Между прочим, тебе очень идёт борода.

Она сделала несколько больших глотков и довольно прикрыла глаза.

— Спасибо, Алексей Николаевич, — растягивая удовольствие, прошептала Лена. — Правда.

— Да ладно, я раза три точно запорол образ и чуть не провалил главную новогоднюю легенду. — Ответил я, улыбнувшись.

— Я насчитала шесть, — хихикнула она. — Но всё равно спасибо.

Я лишь махнул рукой в ответ, так как, если уж говорить серьёзно, то благодарить здесь нужно было, скорее, её. Если бы не Лена, сегодняшний вечер я провёл бы в общежитии за конспектами и размышлениями о том, где достать денег. Вместо этого мне довелось провести несколько часов в компании симпатичной девушки и толпы счастливых подростков.

Иногда жизнь умеет удивлять самыми неожиданными способами.

— Кстати, — вдруг вспомнила девушка, протягивая мне бутылку. — Я сейчас позвоню, и деньги сразу переведут на карту, так что сегодня можем отпраздновать.

— Даже так?

— Конечно, я же обещала восемь тысяч, — напомнила Лена. — Говорю же, спонсоры у нас весьма щедрые под Новый год.

Несколько секунд я молча стоял возле машины, пока Соболева звонила и подтверждала завершение вечера, а затем на карточку действительно упало ровно восемь тысяч рублей.

— Ну что? — наконец нарушила молчание Лена. — Домой?

Я уже хотел было согласиться, как девушка хитро прищурилась.

— Хотя, знаешь… Ночь ведь ещё молода, — произнесла она с широкой улыбкой. — Так что можем покататься по городу. К тому же, мне пока не хочется, чтобы этот день заканчивался.

На мгновение повисла удивительно уютная тишина. Я посмотрел на освещённые фонарями улицы, падающий снег и Соболеву в распахнутом костюме Снегурочки в зимний мороз. Пожалуй, несколько часов назад я действительно не мог представить, чем закончится этот день, но получилось так, что впереди меня ждало ещё множество сюрпризов.

— Ладно, Соболева, — ответил я, открывая дверь машины. — Умеешь ты уговаривать. Поехали, покажешь провинциальному остеопату свою Москву.

Мы выехали на набережную, и я вдруг понял, что совершенно не знаю, куда мы направляемся. Лена аккуратно вела машину, снег за окном то усиливался, превращаясь в белую пелену, то вдруг почти стихал, являя взгляду притихшие московские дворы и переулки. На удивление снежная выдалась погода. В салоне было тепло от работающей печки, из динамиков магнитолы лилась спокойная инструментальная музыка.

— Это Чайковский, — ответила она на мой невысказанный вопрос, не отрывая взгляда от дороги. — «Времена года». Точнее, «Декабрь. Святки». Моя мама когда-то играла это на пианино.

Я ничего не ответил, только посмотрел на неё внимательнее. Лена сняла кокошник ещё в машине, когда мы только выезжали от кадетского корпуса, и теперь светлые волосы рассыпались по плечам. Понятно, почему на неё так запал Орехов. Пройдёт ещё немного времени, и она разобьёт множество мужских сердец. Хотя, наверняка, по ней уже много кто сохнет.

Мы проехали мимо Кремля, свернули в сторону Замоскворечья, потом снова выехали к реке. Я окончательно потерялся в географии, но не переживал по этому поводу. Язык, как говорится, всегда до цели доведёт. Рядом с Леной, совсем как и с Аней, было удивительно комфортно молчать, и это открытие меня внезапно застало врасплох. Обычно, оставаясь наедине с человеком, я начинал думать о том, как поддержать разговор, какие темы затронуть, чтобы не выглядеть нелюдимым букой, но сейчас такой необходимости не возникало. Мы просто ехали сквозь заснеженную, наряженную к празднику Москву, и каждый думал о чём-то своём, но при этом — об одном и том же.

Девушка остановила машину на парковке, и я осознал, что мы приехали на Воробьёвы горы.

— Пойдём! — потянула она меня за собой, подавая пример. Снова натянула кокошник, превращаясь в Снегурочку.

Проходящие мимо прохожие заулыбались, подошли, попросили сделать фото. Так как я костюм Деда Мороза снял, мною не заинтересовались, зато девушка буквально была звездой, с удовольствием позируя. Да и что греха скрывать, светловолосая Снегурочка и сама была весьма хорошая собой, отчего люди сами тянулись к ней. Только несколько минут спустя мы смогли наконец освободиться и направиться наверх, к смотровой площадке.

— Ты знаешь, — внезапно начала разговор Лена, останавливаясь у перил и смотря на город. — Я ужасно боялась сегодняшнего дня. Сам посуди, соревнование, возвращение в сборную, ещё эта подстава с Дедом Морозом. Ну, ты понимаешь, о чём я. После травмы я вообще думала, что всё кончено, и что я больше никогда не смогу даже в озере поплавать, не говоря уже о победах в спорте. А потом появился ты и спас меня, как принц из сказки.

Она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. В свете фонарей и хлопьях падающего снега, особенно учитывая её образ сказочного персонажа, её лицо казалось совершенно нереальным, словно сошедшим с картинки. Я вдруг остро ощутил, как близко мы стоим друг к другу, и ощущение было довольно неловким.

— Соболева, я просто сделал свою работу, — начал было я, но она остановила меня лёгким движением руки.

— Нет, Алексей Николаевич, не перебивай. Я долго думала, как тебе сказать… Ты ведь вернул мне веру в себя и изменил мою судьбу.

Она замолчала, отвернулась и несколько секунд смотрела на панораму ночного города, раскинувшуюся перед нами. Огни Москвы дрожали в морозном воздухе, создавая ощущение какой-то совершенно сюрреалистичной картины — миллионы огоньков, уходящих в бесконечность, сливающихся на горизонте с тёмным зимним небом.

— Знаешь, что самое странное? — тихо продолжила она, по-прежнему не оборачиваясь. — То, что я тебя не знаю. Ну, то есть, знаю, конечно, что ты отличный специалист, что ты добрый, порядочный и ответственный. Но на этом всё. Ты постоянно дистанцируешься, и я совершенно не знаю, какой ты вне университета. И мне жутко интересно и хочется узнать тебя настоящего.

Лена снова повернулась и чуть подалась вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между нами, и я вдруг отчётливо понял, что сейчас произойдёт. Её ресницы дрогнули, она слегка прикрыла глаза и потянулась ко мне, а её рука легла на моё плечо.

Я мягко взял её за запястье и остановил, не дав ей завершить движение, давая понять, что дальше не стоит. Она замерла, открыла глаза и посмотрела на меня с удивлением, в котором начало проявляться лёгкое разочарование.

— Лена, — остановил я её, стараясь не обидеть. — Ты замечательная девушка, правда, и даже не представляешь, насколько. И этот вечер я запомню на всю жизнь, честное слово. Но давай оставим всё как есть.

Она медленно отстранилась, но руку не отдёрнула, просто позволила мне опустить её запястье.

— Это потому, что я студентка, а ты преподаватель? — спросила она наконец. — Так я могу отчислиться из университета. Плевать на него.

— Стоп, — притормозил я её. — Ты сейчас под впечатлением от того, как резко изменилась твоя жизнь: возвращение в сборную, сегодняшний вечер, новогодняя сказка, царящая вокруг, и романтика момента. Это нормально, и это прекрасно, и я рад, что стал частью этого, но давай посмотрим правде в глаза: я старше, я твой преподаватель, и у меня сейчас такая каша в жизни, что я сам в ней порой с трудом разбираюсь.

Она помолчала, переваривая услышанное, потом вдруг грустно улыбнулась.

— Ты невыносимый человек, Алексей Николаевич, — сказала она, покачав головой. — Ты хоть понимаешь, что любой другой на твоём месте сейчас бы уже вовсю целовался с красивой девушкой на фоне ночной Москвы? Идеальный же момент! — прямо заявила она.

— Любой другой, может, и да, но я считаю, что так делать нельзя. И целовать красивую девушку, а ты объективно красива, признаю, только потому, что она поддалась настроению момента — это как-то не по-честному.

— А если это не момент? — вдруг спросила она с вызовом. — А если я действительно чувствую то, о чём говорю?

— То всё равно нельзя.

Лена вздохнула, пожала плечами.

— Ладно… Как говорится, не получилось, не вышло. И раз очарование момента разрушено, то пошли, довезу тебя до общаги.

Ехать в гнетущей тишине после того, как разрушил очарование момента, такая себе идея. Я качнул головой.

— Я доберусь, тут же метро недалеко. Да и нужно проветрить голову. Спасибо ещё раз, Лен.

Девушка улыбнулась, из уголка глаза выкатилась слезинка, она смахнула её, натужно улыбаясь, кивнула и развернулась.

Я проводил её глазами, убедился, что она села в машину и вырулила с парковки, и, засунув руки в карманы, направился к метро.