Жалея машинку-красавицу, Клим побил все черепашьи рекорды «У»-шек и чайников. Целый час он аккуратно полз по лужам, чтобы доставить автомобиль в целости и сохранности и не попасть в яму по дурости из-за никому не нужной спешки.

Домой добрался поздней ночью. Заказчику шлея под хвост попала, и он нарезал круги по газону перед домом в частном посёлке, ожидая новую игрушку в свой автопарк. Климу пришлось сразу заезжать на круглосуточную мойку и наводить полный марафет. Он передал машину и вынужденно согласился на сопровождение немедленного тест-драйва, по окончании которого его довезли до подъезда.

Леди боднула Клима в бедро, как только он открыл дверь в квартиру, и, не теряя времени на приглашение, резво потрусила вниз по лестнице. Клим стойко выдержал самую короткую из их прогулок. Опрокинул в себя стакан минералки, ополоснулся в душе, рухнул на постель поверх покрывала и тут же отрубился.

Назойливое бжиканье вырвало его из сна. Он попытался зарыться с головой под подушку, но она никак не находилась, сколько он ни шарил вокруг.

Экран яростно мигал цепочкой сообщений от вчерашнего клиента с предложением перегона ещё нескольких автомобилей для него самого и кого-то из родни или друзей. Шесть утра не являлись помехой для того, кто, видимо, вообще не ложился, азартно играя во взрослые машинки.

Клим отбил, что сверит график и отпишется позже. Подцепил обнаруженную на полу подушку, но не успел улечься, как телефон разразился настойчивым звонком.

– Сволочи, никому, что ли, не спится в такую рань?! – процедил он, вновь дотягиваясь до телефона.

Его напарник, который в итоге выехал после полуночи, попал в аварию. Водитель встречной легковушки потерял управление на мокрой трассе. Его закрутило, и он собрал несколько машин. Обошлось без серьёзных травм, хотя железо покорёжило. Прогнозов по времени на разбирательства никто не давал, а сроки по заказам начинали подгорать.

Сон как рукой сняло. Клим умылся ледяной водой, на ходу запихнул в себя бутерброд, сгрёб ключи, телефон и зарядку.

Он взял Леди с собой, не представляя, когда окажется дома. Собака довольно разместилась на переднем сиденье, не мешая Климу расстилать её личное покрывало на заднем. Туда она переберётся позже, а пока только рядом, глядя вперёд и украдкой на Клима.

Он редко брал собаку с собой в такие поездки, будучи уверенным, что они для неё слишком утомительны. Однако сегодня, подмечая бодрый блеск в глазах, ровную гордую осанку и подрагивающие в улыбке брыли, Клим убедился, что ошибался, однозначно сделав преждевременные выводы.

– Ничего я в женщинах не понимаю, да, Леди? – Он скосил на неё глаза, остановившись на красный свет.

Её лапа дрогнула, как будто она хотела накрыть ею руку Клима, но не стала отвлекать и лишь окатила его преданным ободряющим взглядом.

– Будем считать меня трудным, но не худшим вариантом, – усмехнулся Клим и сам пожал лапу Леди.

О том, что наступил вечер, напомнил желудок. В ответ на его голодное урчание Леди навострила уши. Клим уставился на часы, пытаясь сопоставить электронные цифры с окружающей действительностью.

Начавшийся непростительно рано, да ещё и с неприятностей, день закончился маленькими победами. Планы перекраивались в процессе. Парни резво подключались к решению проблем. Главное, никто не пострадал и не взбрыкнул с идиотскими претензиями, на которые не хотелось тратить ни силы, ни время, ни нервы.

Последняя на сегодня встреча состоялась в маленьком парке в центре города.

Леди обрадовалась возможности размяться, чередуя дорожки и травяные поляны. Клим попрощался с заказчиком и расположился на одной из свободных скамеек. Он перекусил китайской лапшой с мясом в каком-то невероятно вкусном соусе. Леди опустошила походную миску и бегала поблизости. Жёлтое солнце клонилось на запад, ослепительно заливая всё подряд искристым золотом. В его лучах собачья шерсть светилась тем самым шампанским, которое описывала Аврора.

Клим в сотый раз проверил их переписку. Рора периодически появлялась в сети, но так ничего и не прислала в ответ на его дождливое видео. Он тоже больше ей не писал.

Молчание напрягало. Оно давило где-то в затылке и вызывало острое желание набрать номер Авроры. Клим гасил его, ощущая ещё большее давление на череп. Надеясь, что Рора поняла, что он в отъезде, Клим упорно держался за мысль о том, что лучше всего будет увидеться и поговорить с ней лично.

– Заскочим с тобой ещё в одно место, – сообщил Клим Леди, убирая мусор. – А потом домой. Заглушим все источники шума и завалимся отдыхать.

Клим припарковался с внешней стороны дома. Он не видел никакого смысла искать временное место во дворе в конце рабочего дня. Приоткрыл все окна в машине, чтобы Леди получала достаточно свежего воздуха, и с тайным намерением вытащить Рору на совместную прогулку направился к её подъезду.

Ноги неоправданно тяжелели с каждым лестничным пролётом. Клим затормозил перед бабушкиной квартирой. «Уже несколько лет она моя, а всё равно язык не поворачивается называть по-другому», – подумал вскользь и, не отдавая отчёта в следующем действии, нажал на кнопку звонка.

Пока слушал возню за дверью, влепил себе нехилый подзатыльник вместе с поджопником: «Нашёл, придурок, предлог отложить неизбежное и уцепился за него в попытке собрать растёкшиеся в разные стороны мозги».

Квартиранты крайне удивились появлению хозяина. Они вежливо поинтересовались причиной визита и откровенно заволновались, предположив, что Клим прибыл, чтобы заблаговременно уведомить их о необходимости освободить территорию.

– Ничего такого, – отмахнулся Клим, фигурально пнув себя ещё раз. – По делам здесь. Решил сразу узнать, нормально тут у вас или вдруг есть вопросы.

Его уверили, что всё в порядке. Переминаясь у порога, пригласили войти. Клим бегло осмотрел чистый коридор, тарелки с едой на столе в кухне, которые тоже было хорошо видно. Он скомкано отказался, пожелал приятного аппетита и шустро пошагал наверх.

Четвёртый этаж встретил его тишиной.

Клим остановился на верхней ступени.

Нарисовался, хрен сотрёшь. Без предупреждения. Без звонка. Без спроса.

С огромной вероятностью, что ему откроет мать Роры и нужно будет пробовать как-то с ней взаимодействовать с учётом всего того, что рассказала Аврора.

Ему грозила не меньшая возможность, что баба Аля вообще на порог не пустит или с таким укором и раскаянием посмотрит, что хоть исповедуйся сразу. А он и так будто малолетку совратить собирается, а не взрослую девушку на свидание позвать.

В висках Клима застучало, на шее выступила испарина, руки стали влажными. Необоснованный страх с более-менее понятным волнением смешались в убойный коктейль ощущений, которых он даже в ранней юности не испытывал, впервые приглашая девочку на танец.

«Слабак, – он шумно выдохнул. – Кто из нас мужик в конце концов?!»

Клим вытер вспотевшие ладони о штаны и без дальнейших колебаний вдавил пипку звонка.

Дверь тихо открылась, и в проёме возникла баб Аля на пару с Братишкой. Они оба окинули Клима нечитаемыми взглядами, развернулись и дружно засеменили к кухне. Поступь мягких кошачьих лап была почти неслышной, а женские шаги приглушали махровые носки.

Клим помялся и вошёл. Скинул обувь и вдруг чётко осознал, что ни Роры, ни её матери в квартире нет. Он звонко хлопнул по выключателю, зажигая свет. До зуда в пальцах ему требовалось сделать что-нибудь, чтобы разбить невыносимую тишину и сумрак коридора. Окликнуть бабу Алю и покискискать коту никак не получалось. Голос Клима застрял в горле, в которое словно ваты натолкали.

Он присоединился к бабуле на кухне и уселся на стул между ней и занявшим законное место Братишкой.

– Где Аврора, баб Аль? – просипел Клим, прикладывая значительные усилия, чтобы выдержать прямой бледный взгляд напротив.

– В Москве, – ответила бабуля.

Она сложила сухонькие руки на краю стола, медленно моргнула, и её глаза влажно заблестели.

– Как в Москве? – известие огрело Клима по башке, выбив оттуда разом все нелепые сомнения.

На их место пришло одно очень ясное, чёткое и уверенное понимание, что он поедет за Авророй. К ней. А как и что – разберётся по ходу дела. Не его это, ходить вокруг да около, гонять туда-сюда мысли и догадки, взвешивать слова и поступки, наблюдать из-за ширмы и осторожничать. «Вот оно, осторожничание. Сама Рора прямым текстом сказала, что рада, потому что не обхожу болезненную тему и не обращаюсь с ней как с инвалидом. А тут вдруг рассюсюкался, дебил. Сколько можно тупить и ориентироваться на подсказки других… То баб Аля подтолкнула, то Мила разжевала. Свой-то ум и чуйку я где посеял?!»

– Вот так, – просто подтвердила баба Аля. – Ариана, как увидела руку Рорушки по приезде, сразу хотела отвезти её туда к именитым врачам, но та заупрямилась. Думаю я, Климушка, из-за тебя. Очень уж моя девочка воодушевлённой последние дни стала. А вчера весь день вплоть до отъезда безвылазно провела в своей комнате. Вышла только пообедать. Да и то клюнула для вида, вилкой поскребла тарелку и заявила, что готова ехать. Не знаю, что между вами произошло после представления во дворе, но, думаю, как отказалась она раньше, так теперь согласилась снова из-за тебя.

Баба Аля видела, как хмурился Клим, пока она говорила. Женщина встала и начала выставлять на стол печенье, сахар, салфетки.

– Давай чая попьём, а то я сама, как их проводила, неприкаянно слоняюсь по дому без толку и Братишке покоя не даю.

– Когда они уехали? – Климу было абсолютно наплевать и на чай, и на кота.

– Вчера поздно вечером. Налегке. Ночным рейсом. У… отца Роры какая-то постоянная авиабронь по нескольким направлениям. Он много летает.

– Вроде бы столица – табу для матери Роры, – обозначил Клим, нащупывая ниточку, за которую стоило ухватиться и двигаться дальше.

– Я всю жизнь твёрдо и непреклонно считала, что никогда и ни за что не суну нос в чужие личные вещи, а поди ж ты, стащила втихушку дневник Рушки, сама залезла и тебя в него впустила. – Баб Аля включила чайник и привалилась спиной к рабочей столешнице. – Принципы каждому важны и нужны, чтобы человеческое лицо не потерять. Но несгибаемы они лишь тогда, когда человека одного касаются. Арианка сама наложила табу на Москву. Ни разу туда не ступила как любовница женатого мужчины, как женщина, которая любит, несмотря ни на что, как просто туристка. Только для матери все эти закрытые границы и запреты – ничто. Ариана, может быть, нехорошая и неприличная женщина, но она очень хорошая мама.

– Значит, они точно в столице, – тем не менее ещё раз полувопросительно уточнил Клим.

– А ты что, туда собрался? – Бабуля вся подтянулась, как тугая пружинка. – Я же просила тебя сначала в себе разобраться, а потом уже Аврорушку обнадёживать, если уверен будешь, что у тебя к ней то же, что у неё к тебе.

– Тебе, баб Аль, может, и виднее, а я не знаю, что именно у неё ко мне. – Клим тоже напрягся и сел прямее. – Но про себя я теперь уверен.

– Это когда же ты успел так быстро? – Баба Аля приблизилась к нему, неотрывно глядя в глаза.

– Да вот прямо сейчас осознал полностью, когда кирпичом ровно по темени словил, – честно ответил Клим, чувствуя, как голос обретает силу, а тиски, сдавливавшие горло с рёбрами, разжимаются.

Бабуля подошла ещё ближе, выискивая что-то в его лице. Она не пояснила, нашла ли там что-то. Молча качнула головой, погладила Клима по плечу. Снова медленно моргнула, разгоняя влагу из уголков по всему глазу.

– Рора для тебя конверт оставила. Сейчас принесу.