– Это не игра, баб Аль, – ответил Клим, не мигая принимая её беспокойный взгляд, и ещё одна найденная деталь вдруг легко вошла в паз в его голове.

– Старикам за молодёжью не угнаться, таков закон жизни. – Баба Аля подтолкнула Клима отойти на пару шагов вправо и ткнула наугад в куст, подстриженный в форме овала. – Как же теперь называется то, что ночью ты гуляешь за руку с одной девочкой, а днём приводишь под руку другую?

Тройной укол совести склонил Клима осмотреть куст, которого, он, конечно, не видел. Переводил дух и подыгрывал бабе Але в её стремлении прикрыть их серьёзный разговор якобы обсуждением дворовых переделок. Как будто Аврору можно провести. Наверняка она уже заметила их милую беседу.

Клим присел и взглянул вверх на бабулю, которая даже в таком положении была ненамного выше его.

– Подлость, баб Аль, это называется, как и раньше. Единственное моё слабое оправдание в том, что не хотел я этой подлости да запутался. Сначала дал тебе добро в память о бабушке. Потом уже сам не мог бросить Рору разгребать ужасные последствия. А теперь… – Он снова поднялся в полный рост, не разрывая зрительного контакта с женщиной. – Для неё любые игры затею, чтобы она не унывала. Чтобы верила в себя так же, как верит в других людей. Распутываюсь я потихоньку, бабуль. Ни в какие игры с ней сейчас не играю и не собираюсь.

– Да я-то тоже хороша. – Баба Аля тяжко вздохнула и показала сухонькими пальцами на окна верхних этажей, побуждая Клима запрокинуть голову. – Так испугалась тогда за Рушку, что ни о чём наперёд не думала. Пользовала тебя, а нельзя живого человека использовать, как вещь.

Они, не сговариваясь, дошли до соседнего подъезда и встали за пышным кустом сирени.

– Не обнадёживай Аврору, пока сам не разберёшься. Она же мечтательница. Спасается в своём богатом воображении от разочарований и несправедливости жизни. Только есть вещи, от которых никакие фантазии не защитят. Распутывайся, Климушка. Я за ней присмотрю.

Разговор с баб Алей не выбил Клима из колеи. Наоборот, он лишний раз доказал, что прозревать гораздо лучше, чем ходить вслепую, к тому же тупо не подозревая об этом. В какой-то степени Клим даже обнаружил в бабуле родственную душу, потому что в самом начале она тоже носила шоры и видела только одну цель, которая являлась единственно важной. На её фоне всё остальное служило лишь подходящим средством, чтобы осуществить желаемое.

Баба Аля не думала тогда, чем обернётся встреча внучки и соседского парня, и уж тем более что Клим настолько проникнется ситуацией, а затем и самой Ророй. Она должна была поддержать солнечный свет в своей веснушке любой ценой и не загадывала, какой та будет или каким образом её придётся заплатить.

Газонщики обещали завершить работы за два дня. Никакой необходимости стоять у них над душой и дышать в затылок Авроре, кроме усиливающейся аномальной гравитации его собственных ног и сковывающей тесноты в грудине, не было. Клим подпнул себя переключиться на другие территории и задачи, которые требовали его внимания и непосредственного участия.

Оставшиеся полдня он провёл в мастерской. Извозился хлеще, чем в юности, в чём-то абсолютно неоттираемом. «Ухайдокать в хлам две футболки менее чем за сутки – тоже умение. – Он в десятый раз намылил руки. – Бью свои же сопливые чумазые рекорды».

Дальняя прогулка на стадион порадовала Леди. Климу пришлось отказаться от уличных тренажёров в пользу заживления лопатки, зато он устроил длительную пробежку в несколько кругов, засекая время, чтобы вымотаться максимально, вернуться домой и бездумно рухнуть спать.

Следующий день Клим посвятил решению вопросов, которые обычно откладываются до предела, а потом делаются скопом, чтобы избавиться разом ото всей нудятины, копить которую дольше чревато далеко не нудными проблемами. Он ездил по точкам и дворам, мотался по промзоне, отсидел всю задницу и сыпанул колючего «песка» в глаза, сверяя документы по поставкам запчастей, подтвердил ближний перегон нескольких тачек, три из которых взял лично на себя.

На связь вышел Рус. Клим смахнул его сообщения не читая. Он попросил Суслика по-хорошему, предупредил, напомнил. Вступать с ним в переписку Клим не собирался. Если того припечёт конкретно, значит, позвонит – не переломится.

Зато имя Колоса Клим находил в мессенджере при каждом перерыве раньше, чем успевал сообразить, что делают его пальцы. Умом понимал, что Колька не станет надоедать и слать ему фотки каждого оформленного закутка и дверцы, но ждал новостей о том, что всё закончилось и готово к инспекционному осмотру с приёмкой выполненных работ.

Колос объявился после восьми вечера:

Мы даже прибрались после приезжих.

Заскочишь заценить?

Клим не хотел привлекать всеобщего внимания и оставил машину у соседнего дома. С его же стороны зашёл во двор и застыл под сенью большого дерева.

Казалось, двор превратился в место паломничества жителей всей округи. Те, кто находились ближе к гномьему островку, расселись то ли прямо на земле, то ли на каких-то подстилках. Некоторые приволокли стулья и расставили их в средних рядах. Стоящие сзади поднимали на плечи детей и девушек. Пацанята облепили нижние ветви и толстые суки лип. Все зрители чего-то ждали. Клим непроизвольно заражался витающим в воздухе предвкушением.

Оставаясь незамеченным, он зашёл в ближайший подъезд, взлетел на площадку между вторым и третьим этажами и встал у распахнутой настежь створки окна.

Отсюда открывался более впечатляющий вид. Даже в сгущающемся сумраке пушистый газон отливал изумрудной яркостью. Макушки постепенно зажигающихся фонариков напоминали факелы, среди листвы мелькали крошечные лампочки-алмазы, а решётки ворот бликовали благородным золотом. Сравнения с драгоценными камнями и металлом приходили на ум сами по себе, раз уж царство гномов вышло на поверхность.

Внезапно Клим отвлёкся на дальнюю арку, в которой происходило какое-то сумбурное движение. Он не успел забеспокоиться, как вспыхнули гирлянды и зазвучала тихая инструментальная музыка.

Клим мог поклясться, что мелодия завораживала людей. Они замолкали, тянули шеи и восторженно прижимали ладони к губам.

Словно из ниоткуда дорожки между гаражами-хижинами заполнили настоящие гномы в разноцветных колпаках. Некоторые из них держали молотки и маленькие кирки, а другие – плетёные корзинки, накрытые полотенцами.

Позади них появился Игнатьич. Клим хохотнул, не узнав его сразу. Наряженный в большую клетчатую рубаху и соломенную шляпу, он важно вышагивал между ребятишками-гномами и хлопал в ладоши над их головами. После хлопка гномики частично рассыпа́лись в стороны и бежали к зрителям раздавать угощения из корзинок. Их бурно приветствовали, передавая корзины по кругу.

Игнатьич добрался до центрального домика и медленно открыл двери. За ними оказалась Аврора. Подсвеченная мягким тёплым светом снизу, она сидела за круглым столиком. Широкая светлая накидка скрывала её гипс. Медные волосы были распущены. Чтобы они не падали на лицо, их удерживал сверкающий надо лбом обруч.

Игнатьич почтительно поклонился Роре. Она широко улыбнулась одновременно ему и всем вокруг. Отовсюду раздались аплодисменты. Клим, не раздумывая, присоединился к ним.

Он скатился по ступеням и забурился в толпу. Его узнавали, здоровались, хвалили за идею и организацию, обещали помогать следить за всей этой невероятной красотой. Клим кивал, благодарил за поддержку и пробирался в центр. Кто-то сунул ему пирожок из потайных гротов. Он проглотил его, практически не жуя, и выцепил Колоса.

– Ну, Клин, ты где застрял? Пропустил самое интересное! – разочарованно возмутился Колька.

– Не причитай, – успокоил его Клим. – Я всё видел с галёрки. Просто не полез сюда, чтобы никому не мешать.

– Круто вышло, скажи!

– Уличный театр, – усмехнулся Клим, наблюдая, как гномы и словно опадающие с деревьев дети выстраиваются в очередь к пещере Авроры, которая уже принялась разрисовывать их лица. – Пойдём. – Клим указал Колосу на крайнего парнишку. – Получим заслуженное клеймо участников.

Колька увлечённо делился с Климом нюансами технологии укладывания искусственного газона, которые узнал за прошедшие два дня.

– Клим, ты в курсе, кто у Роры отец? – Колос приглушил голос. – Она сказала, что вся эта дорогая укрывная шняга – его подарок.

– Я в курсе только про подарок, – отозвался Клим, подталкивая Кольку продвинуться вперёд. – Кем бы он ни был, явно мужик может себе позволить подобную благотворительность.

– Тут не поспоришь. Просто я всегда считал, что она безотцовщина, а её мать знать не знает, от кого родила дочь.

– Я тоже так считал, – признался Клим. – Все мы горазды много чего додумывать на пустом месте и принимать свои домыслы за правду. А потом офигеваем, узнав, что на самом деле всё не так или не совсем так.

– Ну да… – Колька вдруг завертел головой. – Клин, ты чё, реально собрался морду разукрасить? – Он с сомнением смотрел то на Клима, то на Аврору, которую стало очень хорошо видно.

– А ты, никак, испугался? – Клим подмигнул оглянувшемуся на них мальчишке. – Не дрейфь, Коль! Сначала на тебе опробуем. Ты больше здесь впахивал и заслужил побыть феем нашего двора.

– Иди ты знаешь куда! – огрызнулся Колос, порываясь уйти.

– Брось, Коль! – Клим рассмеялся и удержал его за руку. – Я пошутил. Не сомневаюсь, Аврора забабахает тебе нечто такое, что ты неделю смывать не захочешь.

Колос надулся, но продолжал с интересом поглядывать на довольные моськи детей. Клим едва снова не расхохотался, с трудом сжимая губы. Идея была бредовой, но он планировал довести её до конца.

Пара штрихов на щеках, по носу и лбу – и из-под кисточки Авроры выходили бабочки, пауки, кошки, тигры, цветочки и роботы. Клим даже не пытался предугадать, что она предложит им с Колосом. Он просто был абсолютно уверен, что Рора опять его удивит.

Когда подошла их очередь, Колька заперетаптывался с ноги на ногу. Аврора подняла голову, внимательно посмотрела на него и ловко сдвинула краски в сторону, освобождая немного места на столе.

– Клади сюда руку. – Она похлопала по столешнице.

– Можно не только на лице? – воодушевился Колос, усаживаясь на стул и бухая ручищу перед Авророй.

– Можно хоть где. – Рора улыбнулась ему безо всякой издёвки или насмешки, примеряясь, куда наносить рисунок. – Закатай, пожалуйста, рукав.

Колос без возражений подтянул короткий рукав, оголяя плечо. Рора удобнее переставила настольную лампу и запорхала тонкой кисточкой, обозначая контур. Затем она заменила кисть на более широкую и прошлась по коже уверенными мазками.

– Это же… – Колька уставился на неё в благоговейном изумлении, метнул взгляд на Клима и снова вперил его в своё плечо.

– Мьёльнир, молот Тора, – подтвердила Аврора, параллельно выводя какие-то мелкие детали третьей кисточкой, больше похожей на длинную зубочистку. – Гномы-кузнецы выковали его цельно, но из-за хитрого проказника Локи рукоять получилась несоразмерно короткой. Управляться им могли только настоящие силачи. – Рора отложила кисть. – Готово. Надеюсь, он не выглядит по-детски.

– Да он похож на татуху. – Колос развернулся к Климу, показывая рисунок на плече. – Рор, ты мастер!

– Я рада, что тебе понравилось. – Аврора смутилась и начала прополаскивать кисточки, сразу вытирая их насухо о пятнистую тряпицу.

– Здорово получилось. – Клим показал поднятый вверх большой палец Колосу и сменил его на стуле.

Рора закончила с подготовкой. Снова поправила лампу, придвинула краски. Сама съехала на край стула и, наконец, посмотрела в глаза Климу.

– Мы устроили маленькое представление-сюрприз без твоего ведома.

– Мудрое решение, иначе Игнатьич остался бы в зрителях вместо меня, – серьёзно произнёс Клим.

Что-то сверкнуло в синих глазах, и они улыбнулись Климу, опережая губы Роры.

– В следующий раз обязательно припасу роль для тебя. – Она неожиданно коснулась его щеки подушечками пальцев, понуждая слегка повернуть голову, и взялась за тонкую кисточку.