Клим спускался по лестнице, как немощный больной. Его покачивало. Тело простреливало в разных местах. То ли спина покрывалась испариной, то ли ранки раскровились, пока он ворочал коробки. Ему приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы сосредоточиться и не навернуться на ступенях.

С трудом вытолкнув себя вместе с подъездной дверью наружу, он доплёлся до скамейки и мешком осел на неё. Провёл по вспотевшему лбу липкой рукой, но вместо горячки обнаружил, что его охватывает озноб.

Клим широко расставил ноги, упёрся локтями в колени и, свесив голову, горько ухмыльнулся. «Хандра душевных мук, мать её, с любовной лихорадкой одолели молодца, – он пытался отдышаться, цинично извращая романтическую хрень, в которую никогда не верил. – Придурчелло… Чем только заслужил, что две путные девчонки на меня позарились?!»

Клим резко распрямился. Голова закружилась, картинка перед глазами поплыла. Он сфокусировал взгляд, пробегая им по ряду окон на лестничных пролётах. Не хватало ещё, чтобы Аврора увидела, как он тут разваливается. С неё станется с её-то сверхспособностью проникать в чужие страдашки.

Она ничего ему не ответила, да и он не стал дожидаться. Не оглядываясь, покинул чердак, оставив её стоять застывшей статуей в полумраке. Нужно отвянуть от Авроры, пока не поздно. Может быть, она в него и втрескалась, но, если он прекратит мельтешить рядом, Рора не привяжется к нему сильнее и отпустит детскую влюблённость в небо, как воздушные шарики, которые любит её мать. Рыжуля не должна разочаровываться в парнях из-за него, как и мучиться угрызениями совести из-за того, в чём виноват только сам Клим.

– Непреднамеренный проступок всё равно остаётся проступком, – проговорил он под нос и заставил себя подняться. – Если нельзя исправить, то не стоит хотя бы усугублять.

Понимая, что садиться за руль не вариант, Клим пошаркал прочь из двора, чтобы вызвать такси у дороги. Он большой говнюк, но не убийца и не самоубийца. Попробует отлежаться. Если не поможет, завтра наведается в больницу и полностью переключится на дела, от которых, возможно, будет какая-то польза, для разнообразия без вреда и тоскливой маеты.

Дома Клим сразу залез в душ. Не торопясь, он смывал с себя пыль, усталость и морок, прицепившийся вкруговую неотдираемым репейником. Плечо пощипывало. Он осмотрел покрасневшую кожу, вывернувшись перед зеркалом. Не нашёл ничего опасного. Бывало намного хуже.

Клим щедро смочил середину маленького полотенца перекисью, налепил на царапины так, чтобы один край болтался спереди и его можно было придерживать, и потащился кормить Леди.

Она ходила за ним по пятам, не путаясь под ногами, но находясь ближе обычного.

Клим присел рядом с наполненной миской.

– Ешь спокойно. Никуда я не денусь. – Он выдержал проницательный взгляд умных собачьих глаз, которые всегда безошибочно всё понимали. – Давай-ка я тебе компанию составлю. Смажем меня немного изнутри, а то не на шутку расскрипелся ржавыми петлями.

Леди дождалась, когда Клим, который вдруг ощутил приступ аппетита, сделает себе бутерброды с чаем и снова сядет рядом с ней. Они принялись за ужин, похрустывая и прихлебывая. Дурное состояние не отпустило Клима, но стало значительно терпимее.

Он расстелил постель, никак не комментируя того, что Леди прошла за ним в спальню и устроилась на полу в изножье кровати. Клим лёг на бок, откинув полотенце на тумбочку и ощущая, как приятно охлаждается повреждённая кожа. Он готовился к очередной атаке мыслей и постоянно возникающих подробностей, которых не замечал, а теперь каждая из них без предупреждения прицельно точно попадала в него. Однако сон решил иначе и беспрепятственно увёл сознание за собой.

Клим проспал всю ночь. Встал без будильника рано утром. Размял отлёжанную руку, выпил полбутылки минералки. Он выгулял Леди и опять почувствовал слабость, несравнимую со вчерашней, но стойкое ощущение измождения загнало его обратно в постель.

На всякий случай Клим выставил будильник, чтобы успеть вовремя на встречу с чиновниками, назначенную в бабушкином дворе в полдень. Придётся заходить с козырей, которые встретят их сразу без всяких уловок, но уже как есть. Главное, чтобы сработали.

Он больше не спал. Балансировал на грани дрёмы, из которой его вырвали уведомления о подряд поступивших сообщениях: от Колоса и от Миланы.

Клим моментально очнулся.

Я ещё не закончила куклу вуду, а в тебя уже вонзился

какой-то штырь?

«Утром на перекрёстке видела Колоса. Он помахал

и спросил, не воспалилось ли твоё плечо»,

– пояснила Мила.

Твои желания действуют на опережение

– отписался Клим, стараясь соответствовать заданному Миланой тону.

Ерунда на самом деле. Поцарапался о деревяшку

Левое или правое?

Хочешь знать, в которое втыкать больше иголок?

Клим улыбнулся, подумав, что при желании хорошие всё-таки друзья могут из них получиться.

Конечно

– тут же отозвалась Милана.

Так что считай это репетицией, перед тем

как превратишься в дуршлаг

По рукам.

Несколько секунд Клим пялился в затихший экран. Он завис неменяющейся картинкой, начал гаснуть, но вдруг вспыхнул новыми строчками:

Наверное, не стоило писать, но я за тебя

беспокоюсь

Я рад, что ты написала. И что мы можем говорить

– честно ответил Клим, испытывая облегчение, от которого прояснялось в голове и как будто добавлялись силы.

Он перечитал их переписку, с каждым словом отчётливо осознавая, что за «недоговаривать» в своё время имела в виду Мила. Она не уточнила, как он поранился, хотя наверняка догадалась, где. Он тоже не рассказал подробностей, ограничившись общими сведениями, и, в свою очередь, не спросил, хотя был уверен, что понимает, почему она не вышла на связь сразу, а выждала пару часов и всё-таки написала ему. Оба догадываются, но вслух произносить не нужно.

Уже не нужно.

Как Климу не нужно договаривать Колосу о том, что Милана не приехала с ним вчера, потому что они расстались.

Как не нужно объяснять на пальцах возмущённому соседу, в чём тот непроходимый кретин.

Как не нужно делиться с бабой Алей тем, что в горле у него запершило от её заговора на «боли – не боли».

Милане тоже больше не нужно рассказывать абсолютно всё.

Только раньше он договаривал не затем, чтобы ей досадить, а потому что не представлял – и не представляет, – зачем поступать подобным образом, если между ними близкие отношения. Были близкие отношения. Точно ближе, чем с кем-то до неё. Ведь и самой Милане тогда от него требовались не просто недоговорки ради недоговорок, а… чтобы причин для них не существовало в принципе. Ей хотелось временно обмануться, избежать того, от чего неприятно и больно. На чуть-чуть. Не на постоянку. Мила ведь это поняла, поэтому и договорила с ним обо всём по полной, содрав кожу с них обоих.

Клим непроизвольно повёл поцарапанным плечом, встал с кровати и подошёл к открытому балкону.

Недоговорка, по его мнению, становится обманом и лазейкой, провоцируя тайны посерьёзнее, которые обрастают ложью. Не мог и не сможет он так. Вокруг в избытке тех, с кем не нужно быть нараспашку и без секретов. А с тем, кто подпускается близко, так поступать нельзя. Нужно наоборот. Без оглядки. Как есть.

Клим отдёрнул тюль и глубоко вдохнул тёплый воздух.

Поэтому он и сказал Авроре про разрыв с Миланой. Не чтобы отчитаться. Не ляпнул сгоряча. Не сообщил, лишь зондируя почву таким образом. Просто с ней ему нужно договаривать. Как и ей. И… оно само как-то… очень легко получается. Без раздумий.

Клим сварил нормальный кофе. Выпил его, стоя у окна и наблюдая за наплывающими друг на друга облаками. Вспомнил, что не проверил сообщения от Колоса.

Кажется, вместо двора под снос пустят наш дом,

чтобы не портил общую картину

– писал Колька вдогонку фотографиям кучи рулонов искусственного газона и нескольких работников в яркой униформе. Золотистые деревянные решётки с накладными ячейками-ромбами обрамили некоторые стволы и даже в таком виде смотрелись киношными декорациями.

Клим собрался и спокойно пошёл пешком до бабушкиного дома.

Он не будет специально искать встреч с Авророй, но и избегать их тоже не станет. Они с ней ничего не делали намеренно. Пусть и дальше всё идёт своим чередом.

Муниципалы прибыли с небольшим опозданием. Мужик с одышкой нахмурился и полез в папку с бумагами. Его напарница выпучила ярко накрашенные глаза, откровенно выдавая и восторг, и зависть, и понёсшиеся ураганом цифры представшего перед ней расточительства, который мгновенно стих, как только все вместе разобрались, что происходящее является исключительно добровольной инициативой жильцов, но с радостью и гордостью будет разделено с родным городом.

Прикинув, сколько всего выделено средств на благоустройство двора и сколько по факту придётся потратить на детскую площадку с ремонтом асфальтовых дорожек, проверяющие резко повеселели. С вполне себе живым интересом они обследовали преображающийся сказочный мини-городок, слепленный, по сути, из дерьма и палок. Только его осеняла магическая пыльца одной неземной девчонки, которая превращала каждого участника в мультяшного умелого гнома, а привычные вещи – в волшебные предметы. Под её воздействием даже бюрократия переплавлялась, обретая человеческое лицо и желая непременно всё пощупать и потрогать.

Газон укладывали профессионалы. Несколько любопытных, как и негласные контролёры, без которых не обходилось ни одно дворовое событие, собрались в стороне. Аврора, шныряющая между гаражами, присоединилась к ним, как только приехал Клим. Он кивнул всем и вполуха слушал Колоса, пока не прибыли представители городских властей.

Встреча длилась недолго и закончилась предварительным соглашением не трогать островок, сооружённый жителями дома, но расчистить территорию от оставшихся гаражей и нескольких кустов под реализацию первоначального плана администрации. Про назначение проездных арок одни не стали напоминать, а другие благополучно забыли, умчавшись рассчитывать внезапную социально-экономическую выгоду и финансовую премию.

– Лицемеры, – снисходительно произнёс им вслед Колос, а Клим чуть не подавился слюной, фыркнув в ответ на столь глубокомысленное замечание от Кольки, который обычно предпочитал фразы попроще.

– Главное, мы получим нужный результат, – прокашлялся Клим.

Работа возобновилась. Людской улей загудел, раздавая советы вроде как между собой. Каждый норовил подсказать Авроре, что проверить, и направить туда, где «кажись, криво» или «а сюда-то зачем».

– Коль, я поехал. – Клим обратился к Колосу, но добавил, уже глядя на Рору: – Если будут наседать, разгони помощничков.

– Я справлюсь, – отозвалась она через плечо, обернувшись, но не задержавшись ни на одном из парней, и тряхнула листом с детальным изображением-инструкцией, расправляя загнувшийся уголок.

Клим пожал руку Колосу и быстрым шагом направился к машине.

– Климушка, – окликнули его со скамейки, скрытой за автомобилем.

Клим присел и насквозь через боковые окна увидел бабу Алю. Она засеменила в обход багажника. Он обогнул его ей навстречу.

– Что такое, баб Аль?

– Показать хотела. – Она подхватила Клима под руку, подвела к низкому заборчику, который окантовал густо засаженную разными цветами клумбу, обвела её рукой и прошептала: – Остановись.

Клим остановился, рассматривая изгибы ограждения. Перевёл озадаченный взгляд на поднятые на него светлые глаза, окружённые сеточкой морщин.

– Что такое? – повторил он.

– Ты понимаешь, о чём я. – Бабуля привалилась к его локтю, и со стороны могло показаться, что молодой человек внимательно слушает маленькую старушку, пока она сетует на проделки котов-пакостников в зелёном палисаднике. – Я просила твоей помощи, чтобы вернуть её в жизнь, и благодарна, что ты согласился. Только ты чересчур увлёкся, Клим. Для Рорушки всё слишком по-настоящему. Это не игра. Пожалуйста, остановись.