Он сделал шаг, совершить который ему самому было страшно до жути. Клим рассчитался, вышел, принудительно равно чередуя длину вдоха и выдоха. Отъехал, свернув на перекрёстке. Прижался колёсами к бордюру, остановился и еле расцепил скрюченные пальцы, стиснувшие руль.

Он сделал выбор, за который многие годы хватался, выпускал и снова ловил за кончик хвоста. Он не прогонял мать и не приглашал её в свою жизнь. Телепался на пограничье, ожидая, что она наконец решит за них обоих. Ведь она взрослее, старше, она – мать. А она обмирала от ужаса и трепыхалась поблизости, ни отставая, ни догоняя его.

Из них двоих он ребёнок. Только мальчик вырос. Стал мужчиной физически и по возрасту, с которым наконец сравнялся морально, приняв решение. Взяв на себя ответственность. Воспользуется ли мать новым шансом или продолжит лелеять их застарелые ошибки, обиды и чувство вины, зависит теперь только от неё. Ему страшно принять любой вариант, потому что в одном случае по нему проедется уже знакомый каток, а во втором – придётся приложить тучу усилий. Но он примет. У него появилась опора – его личный осознанно сделанный выбор.

Клим посжимал и поразжимал пальцы, разгоняя кровь. Достал бутылку воды, потому что во рту пересохло. Опустошил её полностью и вытащил ещё одну. Он больше не будет бегать, создавая видимость действенного, а на самом деле бессмысленного движения.

– Коль, закончили, поди? – Клим включил громкую связь и встроился в дорожный поток.

– Ждём, когда лак досохнет, чтобы дворцы на деревьях развесить, – ответил Колос и тут же шуганул кого-то. – Рора с матерью ещё садовых фонариков притаранили, так намечаем дорожки, как их ставить, колышки бьём и верёвки натягиваем. Приезжай, а то тут споры не на жизнь, а на смерть идут.

– Еду уже.

Клим отключился, представив воинственную Аврору, которая упрямо, без визгов, гнёт свою линию, пока дворовые крикуны блажат друг на друга с пеной у рта. В грудине снова стало тесно, будто рёбра защемило.

«Может, и неправильно… Слишком рано с ней встречаться… Что ж дышать-то так тяжело! – Клим шумно выдохнул. – Цветное спасибо… Вчера в художества вдарился, а сегодня язык проглочу… Больше не бегать… Не буду. Она меня не заставляла за ручку её по крыше водить… Не хотел, но в итоге одну девочку обидел сильно, а вторую явно обнадёжил… В конце концов, сам всю кашу заварил, самому и расхлёбывать».

Пацаны, носившиеся вокруг нового волшебного островка, в который превращались деревья и гаражи, присмирели при появлении Клима. Из открытых коробок торчали металлические букеты солнечных фонарей с круглыми стеклянными головами в прожилках. Благодаря им они невероятно походили на пушистые белые одуванчики неизвестного космического подвида. «Конкретно так мать Роры попросила её отца», – оценил масштаб его помощи Клим, шагая навстречу Колосу.

– Случилось чего? – Колька переложил в левую руку тяжёлую кувалду и пожал Климу руку. – Ты смурной, как туча.

– Личное. Не обращай внимания. – Клим оглядел двор. – Как тут дела?

– Да зачётно вообще выходит, – с гордостью похвалился Колос. – К нам сюда стопудово экскурсии водить начнут. Придётся дежурных выставлять, чтоб всякие залётные ничё не испоганили.

– Значит, выставим, – поддержал Клим.

Он не узнавал не то что двор, даже дом, хотя того никак не коснулись переделки, разве что козырьки над входными дверями покрасили. Окна прозрели и распахнулись, как глаза ребёнка, который развернул подарок, а там – его заветная мечта. Само строение будто подняло голову и расправило плечи, стало выше. От него больше не сквозило ветхостью, зато исходил дух прожитой значимой истории, которую стоило хранить и передавать дальше.

– Ты сегодня один? – Колос глянул на машину Клима. – Наших тоже выползло вполовину меньше.

– Вчера все хорошо поработали. – Клим опустил намёк на Милану. – Показывай, из-за чего тут сыр-бор.

– Каждый под себя дорожки видит, кто как привык ходить, а Рора настаивает на новом лабиринте.

– Ясно. – Клим уже увидел рыжий хвост, раскачивающийся в рьяном отрицании в ответ на размахивание руками хозяина одного из гаражей.

– Клим, скажи ей! – Его тоже увидели. – Я всю жизнь здесь хожу, а теперь что, из-за блажи этой соплячки запинаться постоянно?

Аврора резко развернулась и впилась горящим взглядом в Клима. Его как будто пробило электрическим током через зрачки насквозь до затылка. Он посмотрел под ноги на колышек, вывернутый явно со психом, и обратился к раздухарившемуся мужику:

– Соплячкой она была, когда на стенке твоей будки нарисовала твоего же умершего кота. И помнится, именно ты сопли на кулак мотал, когда дождь прошёл и ему хвост с лапами размыл. Привык ходить натоптанной тропой, говоришь? Так без проблем. Твой гараж передвинем на старое место, а сюда притащим древнюю ракушку, которую вчера решили под снос отдать. Пусть твой забирают, и тебе вообще никуда ходить не придётся.

– Клим, чё ты сразу передёргиваешь? – Мужик засуетился. – Уже и мнения своего не скажи.

– Мнение все могут высказать. – Клим наклонился и воткнул колышек в ямку. – Не все готовы услышать противоположное. Если же нужно бестолково посотрясать воздух, то лучше помолчать и не мешать. Аврора, между прочим, нарисовала проект на добровольных началах. На будущее она теперь обязательно учтёт, что надо было посоветоваться, где обычно ходит дядя Дима из двадцатой квартиры, за каким гаражом курят втихушку и на какую липу каждое утро ссыт пёс из сорок восьмой.

Клим не повышал голоса, не пытался никого специально уязвить. Он монотонно перечислял факты, но народ притих. Колос слегка стукнул кувалдой, загоняя деревяшку поглубже в землю.

– Или вместе меняем что-то и спасаем бо́льшую часть гаражей и деревьев, или пусть бульдозеры тут всё расчистят налысо. – Клим вперил требовательный взгляд в собравшихся соседей, слыша, как рядом часто дышит Рора. – Если никчёмные мнения закончились, продолжаем.

Он хотел пройти дальше, но заставил себя оглянуться, подмигнуть Авроре, которая засветилась благодаря его поддержке. Однако заниматься колышками бок о бок с ней прямо сейчас казалось сродни подвигу, на который Клим был пока не способен.

Пару часов их общий муравейник работал более-менее слаженно, подгуживая, подзуживая, подхваливая, немного бастуя и прерываясь на водопой или перекур. Клим рассортировал весь склад в той самой ракушке-старушке, на которую предлагал обменять гараж недовольного мужика.

Он специально оставил её напоследок, прикидывая, что пойдёт на выброс, а что перекочует в его личный гараж. К нему присоединился Игнатьич.

– Официально проникну в пещеру Али-Бабы, – огорошил он Клима неожиданным признанием. – Тащи всё в мою каморку. Потом разберёшься, что надо тебе, а что отслужило свой срок.

Они с Игнатьичем сделали три ходки туда-сюда, когда к Климу подлетел пацанёнок лет десяти. Малой запыхался, покраснел и оттарабанил:

– Тебя… вас… там зовут.

– Топай, – подтолкнул Клима Игнатьич. – Я пока ещё полку освобожу под твоё барахло.

Клим прикусил язык, чтобы не сболтнуть, чьё барахло из них барахлистее, и направился за мальчишкой.

– Пройдись. – Колос обвёл намеченные дорожки кувалдой, вращая ею, как Тор молотом. – Рорка вроде всё учла и запрятала фонари впритык к стволам и стенам, но зацени непредвзято, не врежешься ли во что-нибудь или не снесёшь случайно.

Клим прогулялся, глядя то вниз, то наверх. Ранние сумерки казались темнее под густыми кронами лип, в которых обживались резные скворечники и замысловатые кормушки с разрисованными местами под камень фасадами и крышами под черепицу. Жёрдочки перед летками походили на пучки заплетённых в косы веточек.

– Скоро включим гирлянды, – пробасил Колос. – Посмотришь – Новый год отдыхает, какая красотень нарисуется.

Гулкий грохот, как будто рядом обрушилась железная плита, заставил их рвануть с места, огибая гараж, за который они успели зайти. К соседнему гаражу, поставленному на две широкие кочки, прислонилась деревянная лестница, на которую забралась Аврора.

Гараж почему-то пошатнулся. Лестница накренилась, встала вертикально и под весом Роры начала заваливаться в противоположную сторону. Она проскребла здоровой рукой по краю крыши, пытаясь удержаться. Не сумев зацепиться, не успела ухватиться за перекладину лестницы и, видимо, решила спрыгнуть, чтобы не упасть навзничь. Все её манёвры Клим зафиксировал чёткими вспышками за доли секунды.

– Толкай вправо! – Клим крикнул Колосу про лестницу и, принимая на себя Аврору, дёрнулся вместе с ней влево.

На ногах они не удержались. Кое-как сгруппировавшись, Клим осел сначала на колено, а потом плюхнулся на бок, прижимая Рору правой рукой к груди и выставляя левую, чтобы не растянуться в лёжку. Спину обожгло кипятком, и бессознательно замельтешившая мысль, не лапает ли он снова Аврору, мгновенно испарилась. Оглушительные удары ознаменовали падение лестницы, задевшей оба гаража.

– С ума сошла?! Какого хрена тебя туда занесло?! – прорычал Клим в прозрачное ухо, которое оказалось прямо возле его рта. – Одного гипса мало?!

– Мн-не н-нужн-но было посмотреть сверху. – Рора заикалась, растягивая звук «н», который в прошлый раз Клим списал на хмель, но на самом деле таким образом проявлялось её волнение и испуг. – Н-не расстраивайся. Я же н-не высоко…

– «Не расстраивайся», – Клим передразнил Аврору. – Серьёзно?! Ты головой вообще думать планируешь, или она у тебя только чтобы в облаках витать?

Он сел ровнее. Развернул левую руку Роры ладонью к себе. Содранная кожа вдоль всего основания под мизинцем сочилась кровью, которая смешивалась с пылью и ржавыми разводами.

– Н-немного жжётся. – Аврора попыталась освободить руку. – Н-ничего страшн-ного. Ты мен-ня поймал. – Она словно успокаивала Клима, который шумно пыхтел ей в затылок.

– А если бы я не оказался рядом, кто бы тебя поймал? Феи и гномы из придуманной тобой сказки? – Он отчитывал Рору, не выпуская повреждённой ладошки и не замечая, как сильно сдавливает её тело. – Могла бы попросить подстраховать, прежде чем геройствовать. Зачем тебе вообще снова понадобилось на верхотуру?

– Сравн-нить фон-нарики в план-не и по воплощен-нию. А тут мальчишки откуда н-ни возьмись.

Одновременно с Авророй Клим посмотрел на крышу гаража, с которой свесились две взъерошенные головы, со страхом поглядывающие на них.

– Ещё двое бессмертных. – Клим покачал головой.

– Про-простите, – догоняя друг друга, виновато пробормотали пацаны.

Пространство вокруг них вдруг взорвалось криками, оханьем, причитаниями и миллионом движений от подоспевших на помощь людей. Колос громогласно ругался на ребятишек, полезших на незакреплённый гараж, и вправлял мозги тем, кто тоже задумывал подобное. Убирали лестницу, проверяли устойчивость всех передвинутых гаражей, советовали, что и куда подложить в зазоры под днищем. Перебивая друг друга, кричали отовсюду:

– Живы?

– Всё отцу расскажу!

– Промыть нужно!

– Что ж вам никак не сидится на месте?!

– Етить твою ж за ногу! Крапива тут откуда?

– Никто не убился?

– Тащи бинт! Тащи, говорю. Кровь у него.

– Случилось-то чего?

– Подземный народец, наверное, взбунтовался…

Перед Авророй внезапно очутилась её мать. Она плавно опустилась на колени, осторожно забрала руку Авроры из захвата Клима. Молча наклонилась и слизнула грязь с воспалившейся кожи дочери. Сплюнула на землю и повторно провела языком, очищая царапины.

– Мама. – Рора попыталась мягко отнять руку.

– Так быстрее заживёт. Бабушка уже несёт аптечку.

Женщина улыбнулась Авроре с такой неприкрытой нежностью, что Клим оторопел. Он сидел истуканом и неотрывно наблюдал, как мать зализывает раны своему детёнышу. Отринув брезгливость. Забив на упрёки. Послав лесом осуждение посторонних пополам с их же непониманием. Остужая, лаская, уверенно обещая, что всё обойдётся.

Действия матери Роры поразили Клима до мурашек на загривке. Он далеко не сразу сообразил, что она обратилась к нему самому:

– Клим, надо снять футболку. У тебя кровь на плече.