– Мил, что происходит? – Клим подался немного вперёд и положил одну руку на стол. – Просветишь меня наконец?

– Да, – хрипловато ответила Милана. – Только давай начнём снова с вопросов-ответов. В прошлый раз у нас вроде бы неплохо получилось.

– Ладно. – Клим побарабанил пальцами. – Мы познакомились на даче, правда, уже не помню у кого. В начале зимы.

– В конце ноября, – машинально уточнила Мила и спохватилась: – Но это неважно. Я что-нибудь пила?

– Наверное. Тогда все что-то пили. Народу тьма была. Нажарили кучу шашлыков.

– И всё съели. – Милана искренне улыбнулась их общим воспоминаниям. – Смели, и никто не лопнул.

– Точно. Ты уминала мясо с завидным аппетитом, не выпендриваясь, как другие девчонки. – Клим сложил губы уточкой и прописклявил: – «Ой, я такое не ем», а сами слюной захлёбываются.

Милана рассмеялась, хотя глаза остались печальными.

– Ты отменно жаришь шашлык.

– Этим я тебя и купил? – Клим задал первый встречный вопрос.

– В том числе, – не переводя стрелки сразу на него, ответила Мила. – А ты из-за чего обратил на меня внимание?

– Мы сейчас по-честному, так? – Их взгляды пересеклись, но больше не воевали друг с другом. – Без…

– Без рамок и ограничений, – твёрдо закончила Милана.

Клим сел удобнее.

– Ты красивая. Ноги у тебя зачётные. Ещё и неболтливая.

Милана выслушала. Её губы дёрнулись в полуулыбке каким-то недоступным Климу мыслям.

– Как думаешь, почему я покупала ароматические свечки?

– Потому что ты девочка, – не задумываясь и уже не удивляясь резкой смене темы, ответил Клим. – Тебе нравятся всякие приблуды для дома.

– Они тебя раздражают. Зачем ты их терпел?

– «Терпел» – сильно сказано. – На переносице Клима прорисовалась морщинка. – Я в принципе не люблю запахи свечек, освежителей, влажных палочек… забыл, как они называются, кальянов, вейпов и иже с ними. Свечи ты обычно при мне не поджигала, а как финтифлюшки на полках они мне не мешают.

Милана отклонилась на спинку стула и сложила руки на коленях.

– Я не зажигала свечи, потому что тоже их не люблю. И как предмет интерьера, на мой взгляд, они бесполезны. Лишь захламляют пространство, накапливая пыль.

Она выдержала изумлённый взгляд Клима.

– Тогда зачем, Мил?

– Мне казалось, что нужно привнести девичий дух в твою берлогу, когда мы съехались. Не спрашивай – у меня нет ответа на вопрос, кому нужно. Тогда я правда думала, что, если ты потакаешь моим маленьким капризам ради капризов, значит, я для тебя особенная. Я старательно поддерживала образ под названием «завоюй и покори Клима». Отчего-то решила ещё на даче, что тебе неприятны девушки, которые пьют пиво, и тянула вино, которое мне не нравилось, чтобы выделиться на их фоне, а ты этого даже не заметил.

Клим таращился на Милану во все глаза, постепенно осмысливая то, что она говорит.

– Мне было неприятно не то, что девчонки пили пиво, а то, что они схватились за бутылки, не дождавшись, пока все остальные разгрузятся, накроют поляну и после расслабятся всей компанией.

Милана грустно усмехнулась:

– Я ошиблась не только с вином и свечками. Морщила нос на твои матерки, хотя на самом деле они не режут мне слух. Ты используешь их для весомости или на острых эмоциях, а не просто как речевой мусор и в дело, и не в дело. Но мне хотелось доказательств, что я могу влиять на тебя так, как другие не могут, поэтому затевала глупые споры на желание. При этом знала, что тебя достаточно просто попросить по-человечески.

Клим молчал, не перебивая Милану, которой больше не требовались наводящие вопросы.

– Позавчера я зашла к родителям в гости, сделала маме маникюр, но изначально не планировала у них оставаться. Соврала тебе, решив, что так ты не будешь ни о чём расспрашивать. Я ночевала у Ксени. Её тоже обманула, сказав, что ты занят, а от неё удобнее добираться в центр, где проходят курсы, да и девочками мы давно не трещали. В итоге трещала она, а я толком не слушала, думая о нас с тобой.

Милана встала, налила два стакана воды и вернулась за стол. Они попили в тишине.

– Вчера ты нечаянно сказал очень верную вещь: что я как будто незнакомка. Сегодня я смотрела на вас с Авророй…

Клим коротко простонал, упёрся локтями в стол и запустил пальцы в волосы, безжалостно дёргая за кончики.

– Я тебе не изменял.

– Я знаю. – Милана отставила стакан. – Только произошло нечто худшее для меня. Хотя, может, всё окажется к лучшему.

Ничего не понимая, Клим уставился на Милу. Она внимательно всмотрелась в его лицо и рассмеялась с неприкрытым отчаянием:

– Клим, откуда же ты взялся такой на мою голову? Сам не понимаешь, что влюбился, да? И не в меня.

Он застыл, глядя на Милану как на сумасшедшую.

– Не спорю, я нравлюсь тебе. Ты нравишься мне, – членораздельно объясняла она, пытаясь разложить всё по полочкам и для себя, видимо, тоже. – Но так вышло, что мы с тобой те самые мужчина и женщина, которые опробовали постель, где у нас всё очень даже хорошо, однако дальше неё не ушли. Понравились, захотели, закрутили. Я уверена, что мы друг друга полюбили, но как-то по-дружески, что ли, несмотря на сексуальные привилегии. Мы с тобой сразу стали, как давние супруги со стажем, которые сохранили умение и желание подтрунивать и не пересекать некоторые стоп-линии. Люди такое годами приобретают, а мы с этого стартанули.

Клим опрокинул в себя остатки воды, грубо вытер губы.

– Мил… – он издал кыхающий звук, не в состоянии сообразить, что добавить.

– Терпеть не могу, когда меня так называют, а от тебя… казалось, что ты «Мила» мило произносишь.

– Где я и где мило, – выдохнул Клим, отталкиваясь от стола.

– Ты можешь быть милым, – возразила Милана, – только сам теряешься с непривычки. Знаешь, дело не в тебе, а в том, что я сама начала неправильно. Мне сейчас очень бы хотелось обвинить и свесить всю ответственность на тебя, потому что крайне тяжело признавать, что сама напортачила немало.

– Я не против. – Клим пожал плечами и криво ухмыльнулся. – Знаю, что ходячий косяк.

– О, это у нас обоюдное. Ведь ты ничего подобного от меня не требовал. Я сама решила подстроиться к тому, чего ты якобы от меня ждёшь и чем, как я выдумала, тебя привлекаю. Ты тот ещё прямолинейный недотёпа, Клим. Это не новость. Такой, какой есть, и вся недолга. Хороший вопрос: зачем я настолько себя вывернула? Мало того что даже при желании ты не смог бы влюбиться в меня, потому что во многом я была не собой, так и незачем тебе было в меня влюбляться, раз мы как-то мгновенно нырнули в спаренность, проскочив влюблённость узнавания.

Милана потянулась к пустым стаканам, но Клим её опередил. Он наполнил их, поставил кувшин с водой на стол и снова сел.

– Я не буду плакаться, – сказала она и заплакала. – Плакаться. Не плакать! – Милана смахнула слёзы на всхлипе-смешке. – Плакать буду, потому что плохо пока, обидно, больно… жалко, что всё было вроде бы хорошо, а получилось… Да логично получилось, не смертельно. – Она шмыгнула носом и вытерла щёку о рукав футболки.

Клим встал, достал салфетки, опустился перед Миланой на корточки. Вложил одну из них ей в руку, которую поймал и задержал в ладонях.

– Я непроходимый тупица. Ничего не вижу дальше своего носа. Прости.

– Ты не тупица. – Слёзы продолжали чертить дорожки по лицу Миланы, но она улыбнулась. – Я успела немножко подумать на досуге, пока мурыжила тебя несколько дней в пыточной неопределённости.

Клим согласно кивнул и тоже улыбнулся. Он отпустил её руку, чтобы она промокнула глаза, и снова занял свой стул.

– Мне очень льстило, что ты выбрал меня. Гордо было, что непоказушник Клин – мой парень. То, как ты быстро на меня заводился, окрыляло. Уверенность, что ты налево не пойдёшь, служила комплиментом моему женскому самолюбию. – Голос Миланы окреп, использованная салфетка превратилась в смятый катышек. – Видишь, как много мишуры. В то время как короткое «люблю» самодостаточно само по себе. Ему не нужны доказательства или причины. Оно сподвигает на поступки, а не на шоу. Как ты не влюблён в меня, так и мне больше нравилось тебе нравиться.

Они оба поелозили стаканами по столу, принимая сказанное и услышанное.

– Буду до конца честной: я не признавалась тебе в любви, хотя сама ждала признания от тебя. Особенно после…

– …того, как нацеловал тебя там, куда ты не указывала, – пришёл ей на помощь Клим, ясно представив Милу, которая внезапно застеснялась в тот раз и льнула к нему в ожидании того, чего он не понимал, не испытывал и, соответственно, не мог ей дать.

– Да, – подтвердила Милана.

– Столько открытий про нас с тобой. Нужно переварить, но в целом понятно и… тоже не буду врать: я думал о наших отношениях и примерял к ним три слова, которые мы ни разу друг другу не сказали. Они никак не подходили по размеру. – Клим сцепил напряжённые пальцы в замок. – Ясно, почему ты считаешь, что мы не влюблены друг в друга, но почему ты так уверена, что я влюбился в другую?

Он задал вопрос, от которого уже знакомо теснило в груди. Настало время перестать отмахиваться и списывать это ощущение на физическую нагрузку, нервяк и всевозможные проблемы.

– Я полгода пыталась хотя бы чуточку изменить тебя, перекроить на свой лад. Поиграть в женскую власть над мужчиной. Я шутливо провоцировала, ты шутливо уступал по мелочам. И вдруг жёлтые яблоки! Отложенные и неприкосновенные. Следом романтика с вниманием к деталям от пены для ванны до шпината. Ошарашивание наповал сравнением петуний с граммофонами. Не успела я очухаться, как бахнул контрольный: смайлик в сообщении от тебя. Мои любимые эмоджи, которые я вычеркнула из собственного арсенала тебе в угоду. Да, ты не требовал. Но мне казалось, раз ты их не жалуешь, то и я без них обойдусь, зато мы станем ближе друг к другу. Только вот ближе люди становятся, не ломая свои личные настройки. Необязательно ловить одну волну только на сёрфе, особенно если один в паре не умеет на нём стоять. Можно плыть рядом без всего или в жилете, сидеть в лодке и визжать, скатываясь по ней. Или вообще вместе выбрать другую волну. И недавнее селфи. Клим, которого я знаю, не делает селфи…

Милана обняла себя за локти.

– Продрогла? – Клим поднялся, включил чайник и принёс плед из спальни. – Держи. – Он укутал плечи Милы. – Сейчас сделаю горячего чая.

– Спасибо. – Милана поджала под себя ноги и завернулась в тёплый кокон. – Надеюсь, ты понимаешь, что я говорю не о какой-то абстрактной девушке. Я имею в виду Аврору. – Не дожидаясь подтверждения от Клима, Мила пальнула очередным признанием: – Я ходила к дому твоей бабушки, пока ты был в отъезде. Хотела посмотреть на твою рыжую девчонку. Мы с Леди дошли до арки, и меня шандарахнуло, как будто кто-то прокричал прямо в ухо: «Что ты творишь?» Так противно от себя стало, что я чуть не опустилась до унизительной бабской слежки из-за угла. Мы развернулись и поспешили прочь, но у судьбы отменное чувство юмора. Девушка с волосами цвета красного дерева и рукой в гипсе шла вдоль дома. Рядом с ней бурно жестикулировал худощавый парень – тот же самый, что носил сегодня кастрюлю с морсом. Они скрылись за поворотом. Я почувствовала облегчение, что она с кем-то встречается, и поверила, что накрутила лишнего. А сегодня я смотрела за вами на субботнике. – Милана плотнее запахнула плед. – Она влюблена в тебя всей своей неиспорченной душой. С неискушённой открытостью нараспашку. Непозволительно уязвимая и безрассудно смелая. Девочка-светлячок для других, которая сама греется возле тебя. Она ловит каждое твоё слово и расцветает именно под твоим взглядом. А ты… веришь в неё. Восхищаешься её искренностью. И, главное, говоришь о ней и с ней так, как возможно, только когда человека чувствуешь изнутри. Ты преображаешься рядом с ней. Каждая твоя чёрточка неуловимо смягчается.

Громко щёлкнул вскипевший чайник. Клим не шелохнулся.

– Мил… Милана, сколько же дротиков я в тебя воткнул… Я не хотел. Правда. Я ничего этого не хотел, Мил.

Она покивала, глядя на Клима с сочувствием и сожалением.

– Самое время заистерить и бросить тебе в лицо, что не хотел, но всё равно сделал, театрально хлопнуть дверью, чтобы в подъезде осыпалась штукатурка, и уйти в закат. Только я знаю, что ты на самом деле не хотел. Более того, не подозревал, что с тобой происходит. Впрочем, я тоже не сразу поняла.

Милана опустила ноги на пол. Её движение заставило Клима отмереть и заварить обещанный чай.

– Я сейчас признаюсь тебе в том, в чём ни одной девушке не стоит признаваться парню. – Она обхватила кружку руками, вдыхая горячий ароматный пар. – Я сама нечаянно подтолкнула тебя к Авроре. Вероятно, ты бы когда-нибудь догадался о возникшем к ней интересе, но, Клим, для тебя верность не пустой звук, поэтому, думаю, ты смог бы подавить его в зачатке или трансформировать в братское участие. А я со своими подозрениями и шумной ревностью подбросила углей под спичку, которая могла догореть и ничего не поджечь. Только сделав вид, что ничего не заметила, я бы саму себя потом презирала за подобное притворство.

Милана отпила чая. Клим молча наблюдал за сползающим с её плеча пледом.

– Ты собрала вещи.

– Я уже договорилась по предыдущей квартире, которую снимала пополам с соседкой. Ей всё ещё нужна напарница по арендной плате.

Милана встала, оставляя плед на сиденье. Клим распрямился.

– Отвезти тебя?

– Нет, я вызову такси.

Он подошёл вплотную, прижался лбом ко лбу. Она прикрыла глаза, быстро и крепко обняла его.

– Никакого прощального секса, – прошептала Милана чересчур строго.

– И в мыслях не было. – Клим поддержал заданный тон и заключил её в не менее крепкие объятия.

– Поможешь мне спустить вещи? – Она отстранилась первой и направилась в коридор.