Клим всё-таки сам вызвал такси для Миланы и проводил её на улицу.

– Ерунда какая-то, Мил, – проворчал он, стряхивая с футболки мелкие стружки. – Я бы сам тебя спокойно отвёз.

– Мне это очень приятно. – Она привстала на цыпочки и убрала веточку, которая запуталась в его волосах. – Но я не могу остаться без домашних расстегаев.

– Вот в чём дело. – Клим хохотнул и привлёк Милу к себе. – Подслушала меню от местных кумушек?

Она кивнула и крепко обняла Клима за шею, прижавшись щекой к его щеке.

– Сныкаешь мне парочку?

– Непременно. – Он стиснул талию Миланы, не чувствуя сопротивления с её стороны и впервые за несколько дней не боясь неловко передавить или и вовсе переломить. – Спишемся ближе к вечеру?

– Ага. – Она отстранилась.

Клим не стал удерживать. Мила склонилась над сумочкой, выискивая что-то в её глубинах. Волосы упали густым занавесом, закрывая лицо, но Милана их не откинула.

– Такси, – едва сообщил Клим, как Мила уже дёрнула на себя заднюю дверцу и юркнула в салон.

– Пока!

Клим озадаченно смотрел вслед удаляющейся машине, и его не покидало необъяснимое ощущение, что они с Милой только что попрощались.

– Вечером посажу под замок и никуда не отпущу, пока не выясним всё начистоту, – проговорил он, резко крутанулся и, не оглядываясь, пересёк арочный проезд.

Игнатьича не пришлось ни упрашивать, ни заставлять. Пробубнив под нос одну из своих многочисленных присказок про нынешние времена, он отомкнул ряд амбарных замков, навешанных, как ёлочные украшения, на добротную дверь клетушки, которую давным-давно оборудовал под лестницей на первом этаже в подъезде. Всех жильцов терзали вполне обоснованные подозрения, что Игантьич прокопал через неё проход в иной мир, откуда периодически доставал велосипед, удочки, надувную резиновую лодку и кучу другого габаритного добра.

Столы расставили вдоль дорожки. Они мгновенно превратились в поляну с домашними разносолами, компотами, булочками, пирожками всевозможных размеров и с начинкой на любой вкус. По центру прямо на противне водрузили большой открытый пирог с курицей и картошкой. Клим получил огромный кусок и стянул два расстегая для Миланы на вечер.

К концу дня двор преобразился до неузнаваемости. Он дышал чистотой и свежестью, несмотря на несколько куч приготовленного на вывоз мусора. Сочная зелень цветов контрастировала с взрыхлённой и хорошенько пролитой землёй. Подъездные козырьки обрели единый цвет. Починенные и заново выкрашенные скамейки ровно расправили спинки. Белоснежные бордюры и низ стволов деревьев словно примерили праздничный наряд. Липы, лишившись засохших или коряво разросшихся веток, помолодели и перешёптывались на ветру, подмигивая отблесками золотых и серебристых лампочек обвивающих их гирлянд. Под ними просыхали поставленные в ряд скворечники и кормушки, которые умельцы с руками, растущими из правильного места, украсили балкончиками, башенками и резными окошками в полном соответствии с эскизами Авроры.

Девочка лет тринадцати терпеливо объясняла трём малышам, почему нельзя всё доделать немедленно:

– Их ещё предстоит дораскрасить, прежде чем они станут домиками для фей и народца, живущего высоко в листьях.

Клим с Авророй обошли передвинутые между деревьями гаражи, которые теперь напоминали маленький посёлок. На их фоне те, что остались на прежних местах, выглядели инородно. Сдвинуть их вручную с помощью брусков, трубок и домкрата не представлялось возможным, а заказывать специальный кран-погрузчик просто не имело смысла до вынесения вердикта относительно их дальнейшей судьбы.

– Ну, что скажешь? – Клим остановился в проходе между двумя железными коробками, над которыми нависали перекрещенные ветви.

– Скажу, что перевоплощение получается на отлично. – Аврора потянулась и расправила загнувшийся листик.

В лучах, просачивающихся через крону, её пальцы приобрели тёплый золотистый оттенок, а голова, наоборот, попала в тень и…

– Твои волосы сейчас как спелый гранат или выдержанное вино. Никакого рыжего не видно, – обозначил Клим, но тут же замолк.

– Я не рыжая в привычном понимании. – Рора прислонилась к прогревшейся на солнце металлической стенке. – У меня не такая белая кожа. Глаза синие, а не зелёные. Я как потускневшая от времени вещь. Волосы красноватые, будто постоянно влажные, оттого тяжёлые. Тёмно-рыжий вообще тяжёлый. Раньше мне хотелось осветлить волосы в цвет огня. Но тогда бы он привлекал постоянное внимание, и мне стало бы ещё тяжелее под обстрелом чужих взглядов и мыслей. Я люблю лёгкость. Её всегда во всём множестве своих оттенков дарит весна. По внутренним ощущениям, я не рыжая. Пусть буду весенней.

– Ты не весенняя, ты – радужная. – Клим осёкся.

Он не закончил и пытался подобрать подходящие слова. Аврора затаилась, интуитивно понимая, насколько ему непривычны и неуютны такие разговоры. Клим прочистил горло и, будто через силу, вытолкнул следующую фразу:

– Дело не в цвете. Когда появляется радуга, на неё просто хочется смотреть. Увидеть края… В голове звучит детский стишок о каждом охотнике. – Клим свёл брови, его кадык дёрнулся вверх и ухнул вниз. – Смотришь на тебя, и ведь реально твои веснушки напоминают ржавые пятнышки. И, наоборот, видишь горку мандаринов, и твои веснушки возникают среди них. Я никогда не был склонен к подобной сентиментальности, но с тобой само собой получается. Без усилий. Я вроде не дальтоник, но мне вполне хватало базовых цветов. У тебя же вариантов одного жёлтого легко наберётся за сотню. А самое странное, что большинство из них мне понятны. Так что радужная ты девчонка.

– Радуга – это разноцветное спасибо от природы прозрачному дождю. – Аврора уставилась вверх, и в её заблестевших глазах отразился весь радужный спектр.

– Значит, ты – цветное спасибо за разбавление моих чёрно-белых картинок.

Клим провёл ладонью по шершавому железу, чтобы не пялиться на Рору и переключиться с художеств, неожиданно нагрянувших в его исполнении, на насущные проблемы. Крыши и стены подготовленных гаражей вымыли и частично обезжирили, но ни одного мазка краской на них не появилось.

– Их нужно ещё как-то обработать? – уточнил Клим, изучая вмятины и зазубрины под рукой.

– Нет. – Аврора, похоже, тоже пыталась прийти в себя после внезапных откровений Клима.

– Если ты пока не готова работать с краской, не заставляй себя. Выкрутимся как-нибудь по-другому, – напрямую выдал он.

– Их не нужно красить. – Она спокойно встретила его удивлённый взгляд. – Гаражи укроют искусственным газоном, а на ворота навесят стилизованные деревянные шпалеры. Это, – Рора предварила логичный вопрос Клима, – вклад моего папы в наш проект. Мама его всё-таки попросила.

– Ничего себе! – Клим почесал затылок. – Здесь реально появится царство гномов с настоящими зелёными холмами.

– Завтра порисую красками, которые ты купил. Доработаю птичьи мини-дворцы. – Аврора выразительно взмахнула левой рукой, изображая, будто держит в ней кисть.

– Курс налево, малява! – поддержал её Клим.

Путь до личного гаража получился в два раза дольше обычного. Клим шёл медленно, но не только потому, что мышцы наливались свинцом, а тело ныло от продолжительной физической нагрузки. Его огорошила колоссальная отдача и вовлечённость людей в затеянный им процесс. Они вселяли непоколебимую уверенность в том, что результат превзойдёт самые смелые ожидания. Он опасался просчитывать смету расходов, которые могли потребоваться, если бы жильцы не откликнулись столь массово. Но они отозвались и делом, и советом, и материалами. В итоге весь сегодняшний пир и переделка одновременно стоили копейки и были бесценны, ведь каждый вложил то, что ему самому досталось не бесплатно, но получил в ответ в разы больше.

Клим не обманывал себя: стопроцентная явка на субботник состоялась не ради его сомнительной харизмы и даже не ради красивых глаз Авроры. Рыжая девчонка умела пробудить что-то хорошее и искреннее в каждом человеке, и тот не замечал, как начинал творить то самое добро, которое в сказках всегда побеждает зло. Даже её отец, не зная свою дочь, оплачивал вовсе не её капризы.

Рора не подавала пример специально и не ждала ничего взамен, но она предлагала выбор, который каждый был волен сделать сам, внезапно осознавая, что варианты действительно есть, что чёрное может быть вглушняк, как уголь, или прозрачным, как тень.

Она постоянно вытаскивала из Клима то, чего, как он считал, в нём нет и никогда не было. Вернее, не вытаскивала. Оно само лезло, будто невсхожие семена, которые его бабушка сажала в горшки на подоконнике, а потом целыми днями двигала их по траектории солнца, наконец проросли и дали ростки.

«“Потому что живое тянется к свету”, так я, кажется, спонтанно брякнул Авроре по телефону, – вспомнил Клим. – Невозможно к ней не тянуться. Вон и Валера-курьер очаровался по самое не балуйся. Только она от него за тучку заходит, а по мне всем прожектором лупит на полную мощь. – Клим потёр грудь, где вдруг стало тесно и щекотно. – Запущенный, похоже, случай, раз столько энергии приходится обрушивать на меня».

Клим тяжело рухнул на сиденье, выгнал машину наружу и повращал шеей. Пока пахал, как папа Карло, не вспоминал о ней, а сел – и посыпался. Он уставился в нутро гаража, представляя, как фиксирует раскладушку ровно горизонтально, падает на живот и мгновенно вырубается, несмотря на батальон мыслей в голове. Клим тряхнул этой самой головой: «Нельзя. Нужно ловить Милу. Пора развязать или разрубить нахрен дурацкий узел, который стягивает уже все внутренности».

Блямкнул телефон.

Закончили, труженики?

Сообщение от Миланы читалось как знак, что Клим думает в правильном направлении.

Без рук и ног

– отправил Клим и, преодолевая утроившуюся силу притяжения, вылез из автомобиля, чтобы закрыть ворота.

Ты же не собираешься заночевать в гараже?

Он перечитал дважды, но не смог решить, то ли Мила спрашивала с надеждой на такой исход, то ли предупреждала, что не стоит делать так.

Какая прозорливая. Была шальная мысль,

но я еду домой. Сама где?

– всё разом написал Клим.

Хватит нам с тобой ночевать где попало.

Приезжай. Мы с Леди ждём

Клим открыл дверь своими ключами.

– Устал, как чёрт, но доволен… – Он упёрся в упакованный чемодан и плотно набитую спортивную сумку, хотя они стояли у самой стены и не перегораживали проход.

Клим разулся, вскользь погладил Леди, обошёл собранные вещи и встретился взглядом с Миланой, облокотившейся о кухонный стол.

Он присел на стул напротив неё и, в отличие от Милы, навалился на спинку.

– Хотя бы не ушла по-английски.

Милана опустила припухшие глаза. Она явно плакала и не пыталась этого скрыть.

– Клим. – Милана никак не прокомментировала его замечание и снова вскинула внимательный взгляд на Клима. – Как мы познакомились?