– Привет! – Они произнесли враз и обменялись одинаковыми смешками на выдохе.

Клим потянулся, чтобы свободной рукой приобнять Милану, которая подалась клюнуть его в щёку. В итоге они неловко пошатнулись, губы мазнули по губам, пальцы, щипая кожу, вцепились в одежду. Их взгляды снова встретились, настойчиво выискивая то, что никак не облекалось в слова.

– Мил, ты как будто незнакомка. – Клим опустил пакеты на ступень и, обхватив Милану двумя руками за талию, уткнулся подбородком ей в плечо. – Хочется тебя привычно обнять, и я вроде бы знаю, что тебе понравится, если вот так подую в ушко. – Клим подкрепил сказанное лёгким дуновением, Мила поёжилась, обнимая его за шею. – Но… какое-то но набухает, как нарыв, и подаёт постоянный сигнал: «Не сто́ит!» – Он затих, сгребая её ещё ближе. – Я запарился просчитывать каждый малейший шаг, при этом всё равно опасаясь ошибиться.

– Дашь мне ещё денёк? – прошептала Милана, не отстраняясь.

– А куда мне деваться? – Клим почувствовал, как немного расслабилось тело Милы, потёрся о её висок и разжал объятия.

Они сели в машину. Пристегнулись, старательно уступая очередь и избегая случайных прикосновений, словно если они затронут друг друга, то зыбкая иллюзия, что между ними всё нормально, а сложности лишь временны, развеется и исчезнет.

– Скажи, у меня одного такое ощущение? – всё-таки спросил Клим, трогаясь с места.

Ему не нужно было смотреть на Милу. Он и так представлял, как её брови приподнялись в немом вопросе.

– Мы с тобой как будто решили впервые заняться сексом, но никак не можем найти подходящее время и место и до того измаялись, что уже вообще не знаем, как друг к другу подступиться, а прелюдия становится пыткой.

Милана накрыла ладонью бедро Клима:

– Прости. Мне правда нужно ещё немножечко времени.

– Оно у тебя есть. – Клим погладил её руку. – Я всё это тебе говорю, чтобы ты не думала, что мне плевать.

– Клим, я так не думаю. – Она переплела их пальцы.

– Ладно, уже что-то. – Он покачал их соединённые руки и высвободился, чтобы переключить скорость.

– Снова ковырялся под капотом без перчаток? – Милана провела указательным пальцем над содранной кожей на руке Клима.

Повисла крошечная пауза – и он отрицательно мотнул головой.

– Ударился? – Мила внимательно рассматривала его ранки.

– Нет.

– Подрался? – Она перевела изучающий взгляд на его лицо.

– Почти.

Они проехали молча целый квартал.

– Расскажешь с кем? – не выдержала Милана. – Или так и будешь цедить по одному слову?

– Я не цежу, ты сама… – вспылил Клим, но стиснул челюсти и закончил относительно спокойно: – Рассказчик из меня последнее время стрёмный. Я просто отвечаю ровно на то, что ты готова спросить. Давай попробуем так.

– Царапины свежие. Когда ты их получил? – без прямого согласия Милана поддержала предложение Клима.

– Час назад.

– Что значит «почти драка»?

– Физическое воздействие с одной стороны без сдачи со второй. Это, – он дёрнул рукой, – не считается.

– Оно было необходимо?

– По моему мнению, да.

– Кому ты наподдавал?

– Водителю, который наехал на тот люк. – Клим бросил беглый взгляд на Милу.

– Не сомневалась, что ты его найдёшь. Он видел, что натворил? – разволновалась Милана.

– Говорит, что нет. – Клим сдавил руль.

– Значит, он не виноват?

– Никто не виноват. Только вчерашний школьник после всего повёл себя по-человечески, а взрослый мужик – по-скотски.

– Что ты с ним сделал? Избил?

– Нет, но, кажется, сломал один палец и вывихнул второй. Сделает рентген – узнает.

– Тебе ничего не грозит?

– Нет.

– Поделом ему.

Клим врубил аварийку и остановился посреди полосы. Он в недоумении уставился на Милану. Она разрумянилась, но не отвернулась.

– Что ты так смотришь? Если скотину не гнать на пастбище, она так и будет топтать клумбы и обжёвывать все кусты без разбора, но при этом сама ни в чём не будет виновата.

Клим вдруг искренне улыбнулся.

– Чертовски приятно, что ты меня поняла.

– Аврора не поняла? – Мила резко побледнела и с досадой прикусила изнутри щёку.

– Она не в курсе. – Клим вновь сосредоточился на дороге, игнорируя возмущённые сигналы сзади. – Я не собирался и не собираюсь ей говорить.

– Считаешь, она не имеет права узнать, кто был за рулём?

– Имеет. Если полиция его найдёт, то она узнает. – Клим выключил аварийку и возобновил движение.

– Полиция его не найдёт, – как свершившийся факт обозначила Милана.

– Значит, не узнает.

– Почему, Клим?

– Потому что достаточно ей своих забот, чтобы ещё совесть тому выродку облегчать.

– А тебе забот не хватает?

– Хватает, Мил. Вот сегодня одной меньше стало. – Он чересчур резко завернул во двор, зато плавно вписался в узкий зазор между двумя автомобилями вдоль тротуара. – Надеюсь, завтра сминусуется ещё одна.

Не проронив ни слова, они дошли до подъезда, но в лифте Мила снова заговорила:

– Что за планы на завтра?

– Субботник в бабушкином дворе. Приберёмся и попробуем частично сохранить старые гаражи и липы. С подачи Суслика коммунальщики и городские ощутимо взяли нас за задницу, но ещё посмотрим кто кого.

– Во сколько начинаете? – поинтересовалась Милана, разувшись и помахав Леди.

– Мне надо быть к девяти. – Клим подмигнул Леди и водрузил пакеты Миланы на кухонный стул.

– Могу я присоединиться? – Мила взялась за спинку того же стула, перевешивая на неё сумку с плеча.

– Если хочешь, – удивился Клим.

– Хочу. – Мила задрала подбородок. – У меня завтра практическое занятие в двенадцать, так что пару часиков поработаю дворничихой или побельщицей бордюров.

Не путаясь друг у друга под ногами, они приготовили ужин. Милана сухо передала Климу привет от родителей и воодушевленно делилась впечатлениями от курсов, восхищаясь приглашённым мастером маникюра и бровистом. Клим слушал, не перебивая, хотя Мила поглядывала на него исподтишка, проверяя, не утомила ли чрезмерными подробностями о девчачьих приблудах. Он мужественно держался молодцом, лишь потирал шею чаще обычного.

Пока Мила мыла посуду, Клим принял душ. Затем она закрылась в ванной, а он пообщался с Леди, расправил кровать, включил ночники и принял долгожданное горизонтальное положение. Мила брякнула замком, поболтала о чём-то с Леди и вдруг притихла. Клим подтянулся повыше по изголовью. Милана суетливо втирала крем в кожу рук, то и дело поправляя воротник пижамы. Она метнулась к окну, слегка раздёрнула шторы. Поискала что-то на полках в тёмном шкафу.

– Мил, ложись. – Клим погасил лампу со своей стороны и подбил подушку. – Я не буду к тебе приставать.

Милана наконец вытянулась рядом под тёплым одеялом. Напряжение осязаемо пропитывало воздух. Проще простого было перевернуться на спину, склеиться плечами, перепутаться коленями и забыться, спрятаться в непроглядной черноте ночи и поддаться взаимопониманию, которое всегда негласно царило между ними в постели и никогда не требовало лишних слов. Только прятаться не хотелось сильнее. Хотелось найти нечто пока никак неуловимое. Но для этого нужно было вместе выйти на свет.

Утром одеяло бесформенной массой свисало в ногах, а Мила свернувшимся клубочком подкатилась под горячий бок Клима. Она подсунула босые ноги под его поясницу и едва не урчала разомлевшей кошкой. Он аккуратно приподнялся, подложил вместо себя нагретую подушку, подоткнув её под спину Миланы, накрыл своим пледом, сохраняющим тепло его тела, а сверху накинул ставшее прохладным одеяло. Можно было поваляться и докемарить, прижавшись к знакомо пахнущему фруктами затылку, но Клим не хотел спровоцировать близость, в которой Мила не откажет спросонья, но которая потом превратит её в ещё более смущённую девушку, чем та, какой она ходила из угла в угол перед сном.

Милана встала, пока Клим выгуливал Леди. Подкрашенная и причёсанная, она встретила их вкусным завтраком. Мила шутила, подбирая удобную одежду. Поверх неё они решили надеть потрёпанные футболки Клима, которые не жалко было испачкать или порвать.

В их утреннее общение ненадолго вернулась былая непринуждённость, и, даже несмотря на отсутствие нечаянных касаний, начинало вериться, что затянувшаяся размолвка осталась позади. Однако краткие заминки в дверях, которые прежде использовались, чтобы помять ягодицы или чмокнуть в губы, а теперь отталкивали Милану и Клима, как однополюсные магниты, по разные стороны порога, говорили об обратном.

Клим оставил машину у гаража, и они с Милой прогулялись до дома его бабушки. Вошли во двор и обомлели, потому что он стал похож на гигантский людской муравейник. Без преувеличения все жильцы высыпали на субботник. Расшатавшиеся лавки ремонтировали у импровизированного верстака, где строгали доски и подгоняли под нужный размер. Гудели шлиф-машинки, стучали молотки, шуршали мётлы, раздавался смех и откуда-то ненавязчиво звучала музыка. Пахло взрыхлённой землёй, лаком, пылью и краской. Из открытых окон на первых этажах тянулись удлинители и передавались горшки с геранью и другими цветами для высадки на новые клумбы.

– Клим! – с приставной лестницы у козырька над входом в ближайший подъезд крикнул Колос и гордо продемонстрировал массивный гвоздодёр. – Пацаны уже в сборе и даже частично озадачены.

– Отлично! – отсалютовал ему Клим. – Похоже, вместо того чтобы прибыть пораньше, мы безбожно опоздали.

– Доброе утро! – Перед Климом и Миланой возникла Аврора.

Её синие глаза заразительно сверкали. Длинные волосы были убраны в высокую рыжую шишку, которую оттеняла чисто-белая футболка. Из карманов свободного джинсового комбинезона торчала всякая всячина: от кучи кисточек до бутылки с водой. Правая рука покоилась в бандаже, зато в левой мелькал сложенный пополам лист большого формата.

– Доброе! – поздоровались Клим и Мила, которая взяла его под руку и представилась: – Я Милана. Наслышана о тебе, Аврора, и искренне сожалею о случившемся.

– Спасибо. Рада познакомиться. – Рора широко улыбнулась Милане и обратилась к Климу: – Посмотри. Если одобришь, то сразу начнём. Правда, один гараж мы уже успели освободить без согласования. – Она растрясла лист, в углу которого степлером был прикреплён тетрадный разворот со схемой, полученной от Клима.

Из толпы появился Валера, одетый в бессменную форменную тенниску броского жёлтого цвета. Он поздоровался с посуровевшим Климом и ловко расправил на весу план Авроры, оказавшийся невероятным рисунком.

Разговоры вокруг затихли. Все стекались посмотреть на то, о чём шептались стоящие ближе всех:

– Фантастический лес!

– К нам приедут снимать Хоббитляндию.

– Гномьи ракушки.

– У всех скворечники, а у нас будут домики для фей на деревьях.

– Офигеть!

– Сказка. А прикинь, как будет выглядеть ночью с гирляндами между ветвей!

– Рора, ты уверена, что получится хотя бы вполовину так же красиво, как нарисовано?

– Ради этого, так и быть, пожертвую глиняные вазы.

Аврора улыбалась на каждую восторженную похвалу, а сама неотрывно следила за Климом, который переводил задумчивый взгляд с её рисунка на гаражи, размышлял, пытаясь соединить воображаемую идею с реальностью, и вновь рассматривал детали на бумаге.

– Не представляю, как мы всё это воплотим в жизнь, но давайте попробуем. – Он показал Роре большой палец, понятый вверх, и её веснушки засияли десятком маленьких солнышек.