Клим рассчитал путь домой пешком. Он не собирался загонять ни себя, ни Леди, чтобы дать собаке вдоволь нагуляться, а самому… прийти впритык, кинуть в рюкзак привычный для подобных поездок минимум вещей и отчалить в аэропорт.

Не сорваться.

Не ляпнуть сгоряча.

Не спровоцировать, только сам так и не понимает, на что именно.

– Не. Не. Не. Чёрт раздери это «не» сегодня!

Ему казалось, что Милану всё устраивает.

Он не подарок. Она знает себе цену. Но они с ней как-то гладко сошлись в целом без дебильного копания друг в друге.

Она по-женски гибче. Он не спорит, что мужиковато груб, хотя чаще не из-за отсутствия такта, а потому что ему проще напрямик. При всей резкости, на которую он всегда скор, у него никогда не возникало желания оскорбить или унизить Милу.

Он выбрал её. Она выбрала его. Всё же хорошо было.

Как будто для Миланы новость, что херово у него с тонкими материями. Гадания, знаки судьбы и предчувствия не его случай. Так он и не прикидывается, что весь из себя телепат и экстрасенс.

– Самого теперь заело, как поцарапанную старую пластинку, на это осточертевшее «не», – выругался Клим.

Они с Леди обошли стороной бабушкин дом. С Колосом Клим встречался недавно, Моту стрелку назначит, когда вернётся, а с Авророй или бабой Алей пересекаться совсем не тянуло.

Приспичило же Милке додуматься приревновать его к маляве! Да, она выросла. Да, повзрослела. Но девчонка же совсем. Шуганулась от него, как чёрт от ладана, когда скрутил на набережной, и чуть со стыда не сгорела, потому что парень грудь её слегка помял. Окажись на её месте Мила, так поизворачивалась бы каждым боком, чтобы он оценил её по полной программе. А эта прячется за бесформенными кофтами и дерзит без конца, коза упрямая.

Раздавшийся поблизости взрыв хохота вырвал Клима из одолевающих на повторе мыслей. Он резко натянул поводок, придерживая Леди. Она с немым укором оглянулась на него: мол, следите за нервами, молодой человек, пора бы усвоить, что я ни на кого не бросаюсь.

– Прости, – искренне повинился он перед собакой, параллельно определяя источник внезапного смеха.

Группа ребятишек тесно скучковалась вокруг чего-то на газоне и веселилась, вразнобой перебивая друг друга. Их, в свою очередь, окольцевали вездесущие голуби, которым то и дело прилетала запущенная высоко в воздух горсть семечек. Птицы хлопали крыльями и, нагло расталкивая сородичей, взмывали, чтобы перехватить добычу на лету.

Губы Клима самопроизвольно растянулись в улыбку. Сколько таких дурных голубей он сам переловил в детстве, похожим образом подманивая семками и хлебными крошками. Сразу отпускал, но умение, натренированное на птицах, здорово потом пригодилось в драках и помогало моментально ориентироваться за рулём.

– Забирай меня отсюда, пока я семечки у малышни не стыбзил и не затряс стариной. – Клим шутливо обратился к Леди, которая мазнула снисходительным взглядом по резвящимся голубям.

– Воровать не придётся – мы поделимся. – Его остановил голос Авроры.

Она сидела на корточках в центре круга, образованного ребятнёй, и держала в руке маленький пучок травы с жёлтыми цветочками. Такие же цветы были воткнуты в её волосы за ушами и торчали из обуви детей.

Её зелёный сарафан сливался с травой. Он капитально сбивал с толку. Только что Клим усердно развенчивал представление о ней как о девушке, памятуя вечные свободные штаны и кофты. Но Рора вставила последний букетик под язычок мальчишеской кроссовки и поднялась в полный рост. Пышный подол заколыхался. Верх на тонких лямках плотно облегал нормальную такую, выпуклую грудь. Голые плечи и ключицы неожиданно смутили Клима. Ему вдруг стало страшно посмотреть на ноги Авроры. Как будто если он их увидит сейчас, то дороги назад к той Роре, угловатой девчонке из прошлого, больше не будет.

Клим замер соляным столпом, пока она шагала к дорожке. Платье прикрывало коленки, не мешая разглядеть тонкие голени с чётко обрисованными округлыми икрами и жёлтые балетки на босых ступнях, украшенные по бокам травинками и листочками. На шее Роры болтался пёстрый платок с завязанными уголками, в петлю которого она сунула загипсованную руку.

– Здравствуй, Леди. – Аврора безбоязненно наклонилась к собаке. – Я неверно отобразила выражение твоих глаз. Но тогда я видела тебя лишь издалека. – Она вскинула взгляд на Клима: – Могу поправить рисунок, если не против.

– Ты совсем безбашенная? – беззлобно спросил Клим, зачем-то отмечая рыжую косу вдоль позвоночника и полоски бежевого лифчика, которые пересекались с лямками сарафана на бледной коже. – Мало ли что вычудит чужая большая собака без намордника.

– Ей нельзя намордник. – Рора не отодвинулась ни на миллиметр от Леди. – Ни одно правило не оправдывает унижения. Или его не стоит соблюдать.

– Тебе виднее, нарушительница правил безопасности. – Клим прикусил щёку изнутри за непонятно какого лешего включённый менторский тон, да и чтобы не расцвести гордым подсолнухом в ответ на меткую характеристику Леди: он поводок-то на неё крепил через силу, а намордник и вовсе проще было на себя самого нацепить. Для неё это было бы оскорблением, а на нём бы смотрелось всего лишь выпендрёжным стёбом.

– Сказал тот, кто со второго этажа перепрыгивал на ветку дерева, балансировал на ней канатоходцем без страховки и спускался по стволу, только бы бабушка не засекла, что внук сбежал из дома, и спала себе спокойно, думая, что Климушка сопит в две дырочки за стенкой, – неожиданно напомнила о его хулиганском детстве Аврора и спросила сразу без перехода: – Можно её погладить?

– Если позволит. Только голову не трогай, – на автомате выдал Клим, с удивлением наблюдая, как Леди подставляет шею под длинные пальцы незнакомой ей девушки.

– Спасибо, что разрешила. – Рора поблагодарила собаку и распрямилась. – Её били по голове?

– Скорее всего, но я предпочитаю считать, что, как истинная аристократка, она просто не допускает банальных вольностей ото всех подряд. – Он ободряюще кивнул наблюдающей за ним Леди. – Иначе очень хочется прибить всех живодёров, подвергнув их сначала жестоким пыткам.

Аврора не успела ничего сказать, потому что её окликнул один из пацанят:

– Рора, идём дальше?

– Да, сейчас. – Она сжала детскую ладошку, которую тут же протянула к ней самая маленькая из девочек.

– Подрабатываешь няней? – поинтересовался Клим, без приглашения присоединившись к двинувшейся по дорожке компании.

– Нет. Просто иногда вожу сюда дворовых ребятишек. Мы вместе кормим птиц и белок, собираем шишки для поделок и листья для гербария. Сегодня у нас день букетиков для обуви, а скоро будем плести венки из одуванчиков. – Аврора осеклась, но сразу добавила: – Они будут плести, а я направлять. – И, словно стремясь стереть краткую заминку, хитро стрельнула глазами в Клима: – Если не пропало желание покормить голубей, то за горсть семечек полагается по веточке в кеды.

Дети враз затихли. Рора старалась не рассмеяться. Клим посмотрел на свои ноги и… подставил ладонь. Пока ему отсыпали семечек, а в кеды запихивали пучки травы, малышка, которая держала Аврору за руку, громко прошептала:

– Можно я попрошу дядю поднять меня к дуплу?

– Давай сперва узнаем, не сильно ли он спешит, – тоже шёпотом ответила Аврора, глядя при этом на Клима.

– Минут пятнадцать у меня есть. Так что, если то дупло недалеко…

– Вон оно! – Девчушка радостно ткнула пальчиком в сторону старой сосны за спиной Клима.

– Там всего лишь трещина в стволе, но она верит, что это беличье дупло, – тихо пояснила Рора.

– Леди, рядом. – Клим сунул конец поводка в карман и подсадил девочку себе на плечо.

– Это точно домик белки! – взахлёб затараторила она. – Там пушок, пёрышки и, кажется, видно её хвостик.

Клим опустил девчушку на землю. Радостно подпрыгивая, она продолжила рассказывать другим детям, что ещё обнаружила внутри дупла. Аврора счастливо улыбалась, слушая восторженные аханья. Лучи нежгучего солнца подсвечивали распушившиеся волосы, отскакивали от жёлтых цветочков в них и создавали сияющий ореол вокруг её лица.

– Спасибо. – Она внезапно перевела блестящий взгляд на Клима.

Он неловко отмахнулся, отвёл глаза, скользнув по её сарафану, и брякнул неожиданно для самого себя:

– Тебе идёт зелёный.

Рора тоже уставилась на сарафан. Тщательно расправила складку на подоле.

– Говорят, рыжим вообще идёт зелёный цвет. Рыжая лисица в зелёной траве, рыжие блики солнца в зелёной листве, рыжий закат сбивает зелень с морской волны. Пожалуй, справедливо красивое сочетание от самой природы. – Складок больше не осталось, и она принялась теребить узел платка. – Хотя сама больше люблю синеву, но я и не типично рыжая. Мой красноватый оттенок просвечивает яркой рыжинкой только на свету. – Аврора перекинула косу на грудь и приподняла распущенный кончик, как доказательство. – Зато люблю рисовать зеленью, особенно дождь, не ливнем, прозрачного изумрудного цвета, как майская осторожная зелень, чистая, робкая и одновременно смелая.

Её правая рука дёрнулась следом за словесной картиной. Рора посмотрела на неё. Быстро прикрыла глаза, но не успела спрятать горькую печаль во взгляде.

– Прости, снова я в свои художества унеслась, – произнесла она на выдохе с полусмешком.

– Твои художества какие-то настоящие. – Клим с удивлением осознал, что на самом деле так думает. – Наверное, из-за того, что они не претендуют на высокое, никому не понятное искусство, а связаны с реальной жизнью.

Аврора распахнула глаза и пригвоздила Клима к месту надеждой, которая загорелась в них. Снова с безусловным доверием во взгляде, которым она одаривала его уже не первый раз. Он пошуршал семечками, зажатыми в кулаке, не зная, как реагировать и что ещё сказать.

– Куда-то все голуби запропастились. По ходу, вы их обкормили. – Он повертел головой в разные стороны, переступая с ноги на ногу. – Кстати, сложно рисовать того, кто в движении?

– Тут есть свои особенности. – Аврора с энтузиазмом ухватилась за любимую тему, и возникшее было напряжение между ними исчезло. – Труднее позировать без движения.

– Сама пробовала? – Клим проверил Леди и удлинил натянувшийся поводок.

– Однажды, – подтвердила Рора. – Интересный опыт, но не моё. Нужно отключиться от всего и превратиться в замершую статую. А я не могла и наблюдала за теми, кто меня рисовал. По их взглядам, подёргиванию плеч, розовому румянцу, шороху кисти я пыталась понять, что именно они писали в тот момент. Пока я следила за студентами, преподаватель нарисовал мои глаза. Крутейшая работа! Он уловил их выражение. Получилась статуя с живыми глазами. Немного жутко и абсолютно магически.

Они дошли до конца небольшого парка, так и не встретив вечно голодных птиц. Клим демонстративно закинул семечку в рот, расщёлкал её и заявил, что забирает всё честно заработанное испорченными носками угощение. Ребятишки в унисон с Авророй прокричали ему «до свидания!», и он припустил домой с Леди.