Клим сидел, опираясь на фигуральный кол, который прошил поясницу при неловком приземлении, и совершенно не понимал, что ему делать. Аврора горько плакала, а он будто отупел враз, забыв все слова и никак не улавливая, о чём она его спрашивала, прежде чем разрыдаться.

Он ожидал её слёз в их первую встречу. Нисколько бы не удивился, если бы Рора разразилась ими, когда он предложил ей нарисовать день аварии. Сейчас же они привели его в полнейший ступор.

Клим медленно придвинулся к девушке. Осторожно положил руки на её подрагивающие плечи.

– Можно? – зачем-то спросил, хотя уже привлёк Аврору к себе.

Вместо ответа она уткнулась теменем ему в ключицу и протяжно всхлипнула. Он приобнял её, невесомо похлопывая подушечками пальцев над лопатками.

– Считается, что плакать полезно, – заговорил Клим. – Поэтому вы, девчонки, крепче нас, пацанов. Развели мокроту, перезарядились и с новыми силами вперёд. А мы шуруем на старых запасах или вовсе идём на подсосе и чаще сдуваемся.

Аврора не шелохнулась, но немного затихла. Слышались только частые беззвучные судорожные вздохи, точечно согревающие кожу Клима через футболку, и он продолжил, мельком радуясь, что мозг находится в раздрае и не мешает молоть подряд всякую чушь.

– Знаешь, а я ведь вообще не помню, когда последний раз плакал. Наверное, в глубоком детстве. Вопрос на засыпку, однако. Терпел, злился до пелены перед глазами, но не ревел. Однажды губу прокусил, так крепился, чтобы нюни не распустить. Она сильно опухла, и мне всё время хотелось её зализывать. Не представляю, как те, кто специально надувают себе искусственные губы, не облизывают их постоянно. Или настолько всё живое вокруг рта атрофируется, что базовые инстинкты больше не срабатывают?

Аврора пожала плечами, реагируя таким образом на поток бреда, который нёс Клим.

– Я вроде не особо рёва, но бывает. – Она начала распрямляться, и он сразу убрал руки, позволяя ей отстраниться.

Рора громко шмыгнула и вытерла лицо пустым правым рукавом. Она не прятала покрасневший нос и заплаканные глаза. Наоборот, пригладила растрепавшиеся волосы, заправляя их за уши, и посмотрела на Клима.

– Извини, что сорвалась на тебя.

– Ничего. – Он кратко взмахнул рукой, которую никак не мог определить, куда пристроить. – Прости, что напугал. Сграбастал тебя, как чокнутый.

– Так я тоже не лучше… словно буйнопомешанная.

– Кстати про «тоже». – Клим удержал кающийся взгляд Авроры. – Что ты имела в виду, когда говорила, что и я тоже?

– Ответь сначала на мои вопросы. – И, предваряя появившийся в глазах Клима протест, она добавила: – Я не пытаюсь ответить вопросом на вопрос. Пожалуйста.

Он кивнул. Аврора упёрлась коленями в прохладный бетон и пересела на пятки, внимательно наблюдая за Климом.

– Как ты здесь оказался?

– Застрял в пробке на мосту. Заметил смельчака, которому невтерпёж понадобилось поисследовать недостроенную махину. По длинным волосам догадался, что безумие и отвага одолели девчонку. А потом показалось, что у неё только одна рука работает, вот и решил проверить, не моя ли там знакомая не на шутку расхрабрилась.

– То есть ты попал сюда случайно? – спросила Рора, мгновенно вспыхнув.

– Я случайно увидел… даже не тебя, а просто кого-то чересчур рискового. А вот на террасу эту шёл уже намеренно, – уточнил Клим, наконец понимая, откуда ветер дует. – Я за тобой не слежу, если ты об этом.

Резкая бледность, которая смыла весь предыдущий румянец с лица Авроры, подтвердила, что его предположение верно.

– Слушай, у меня полно своих дел, чтобы целыми днями ходить за тобой хвостом. Да и зачем? – Клим перехватил очередь задавать вопросы, подумав, что они прояснили сомнения Авроры.

Только он ошибся, потому что она упрямо повторила:

– А зачем ты меня схватил?

Клим едва не рявкнул, что, если ей жить надоело, то, в принципе, незачем. Только Аврора смотрела на него с такой надеждой, которую он – тот, кто ни черта не умел читать по лицам, – видел очень чётко. Она сквозила в её взгляде, в пальцах, которые напряжённо стискивали джинсы, во всей её позе, напоминающей сжатую пружину.

– В своё время, – осторожно начал Клим, – меня самого хорошенько поносило по стройкам, заброшкам и разрушенным заводам в промзоне, где и со здоровыми-то конечностями не всегда можно сберечь дурную головёху. Если ты забыла, то напоминаю, что крайне опасно стоять на самом краю подвесной херовины без перил, под которой лежат тяжеленные плиты, торчат прутья арматуры и протекает глубокая река. Тем более что одна рука у тебя в гипсе, и… как бы помягче сказать… она ограничивает твою цепкость и подвижность.

Рора слушала и потихоньку расслаблялась. Она выпустила штанину и неосознанно потёрла явно влажную ладонь о бедро. Задышала глубже. Её щёки приобрели нормальный цвет без стремительных перепадов из белого в красный, сменявших друг друга слишком часто и быстро, что вызывало ещё большее беспокойство за её состояние.

– Ты не думал, что я собиралась прыгнуть вниз?

– Нет, – глядя ей прямо в глаза, ответил Клим и понял, что говорит правду, поэтому продолжил увереннее: – Тут легко убиться. И далеко не специально. Но самоубиться… – Он замолчал, пытаясь взвесить то, что и кому собирался сказать дальше. – Для этого не стоило приезжать на другой конец города и выходить на сцену с кучей зрителей вокруг. Тебе бы вполне хватило четвёртого этажа вашей квартиры и старого тополя в единственных свидетелях.

Клим высказался довольно жестоко без всяких экивоков. Он настроился, что Аврора закроется в своей ракушке или оспорит озвученное, но она снова выбила его из колеи.

– Спасибо. – Рора сдержанно улыбнулась, ему показалось, что не только губами, но и каждой вдруг ярко проступившей веснушкой. – Спасибо, что ты не тоже.

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, за что она благодарит после всех заданных вопросов. Вполне логично Климу захотелось потрепать Рору по плечу и без слов передать, мол, не дрейфь, малява, ты боец, каких ещё поискать. Он бы сделал именно так раньше или будь на её месте любой из его пацанов. Только вот его пальцы тут же вздумали вспомнить ощущение совсем не безликого и тем более не пацанского тела, которое он, оказывается, умудрился пощупать, пока оттаскивал Аврору от кромки площадки. Мысленный пинок самому себе, предназначенный напомнить, что он не планировал её мацать и вообще, в конце концов, не впервые касается девчонок, никак не срабатывал.

Поморщившись, Клим оттолкнулся от бетона и встал на ноги.

– Харэ сидеть на холодном. – Он подал руку Роре и помог ей подняться.

Резкими движениями поправил её кофту. Засунул руки глубоко в карманы джинсов, всем видом показывая, что ждёт её непосредственных объяснений.

Аврора встала полубоком, отпустив взгляд скользить по течению реки.

– Я понимаю, что бабушка и Алёна Игоревна за меня переживают, а все, кто узнаёт про пальцы, по-человечески сочувствуют. И это нормально. Только они тут же либо старательно обходят любую тему, даже косвенно связанную с моим увечьем, либо смотрят на меня с сожалением и страхом, предрекая, что я непременно впаду в депрессию или покончу с собой. Как будто иного не дано. Я их не виню, но это жутко раздражает, особенно от тех, кто меня знает хотя бы чуть-чуть. Ты, возможно, тоже так думал. – Она оглянулась на Клима.

– Думал, – он не стал юлить, – но не сегодня, а когда увидел, что с тобой произошло. Цепочка «пальцам прощай – она рисует – как теперь? – конец!» сложилась сама собой. Согласись, если человек сильно чем-то увлечён и вдруг лишается любимого дела, такое трудно пережить.

– Трудно и очень тяжело. – Рора обняла себя левой рукой над правым локтем. – Но это не вся жизнь. В ней есть много всего другого.

– По идее, я должен тебе это говорить. – Клим откровенно прифигел от её слов. – Мысль о том, что ты можешь выйти в окно, поостыла, сначала когда ты категорично выставила меня из палаты, а потом нарисовала фиалку на гипсе той девахи с продырявленной мордахой. Тем не менее я не собираюсь делать вид, что здесь ты не можешь нечаянно свернуть себе шею. Можешь и почти на каждом шагу. Так что нечего геройствовать там, где не сто́ит.

– Вот. – Аврора снова улыбнулась всеми веснушками. – Ты как чихвостил меня в детстве без скидки на возраст, так и называешь вещи своими именами, не избегая моей травмы, не прячась за дурацкими намёками. Ты сожалеешь, сопротивляешься, подбадриваешь, ругаешь без сюсюканий и, главное, не ставишь на мне крест.

– Справедливости ради всё-таки скажу. – Клим переступил с ноги на ногу. – Уверен, что баба Аля твоя и врачиха тоже не списывают тебя в утиль.

– Не списывают. Только каждую минуту ходят за мной по пятам. Если поменять нас местами, я, наверное, так же бы ходила за ними. Только всё равно их неверие в меня ранит. – Рора снова отвернулась к реке. – Я попросила бабулю пообещать и сама не сообщаю маме о случившемся, потому что знаю, что она сразу примчится. Можешь не кривиться.

Клим нахмурился, с запозданием сообразив, что последняя фраза была адресована ему.

– Ты, никак, моё отражение в воде видишь?

– В данном случае мне не нужно тебя видеть.

– Я молчу про твою мать, как мы договаривались, а с каким выражением – только мне решать, – заявил Клим, пресекая замечание Авроры.

– Мама и так приедет через пару недель. – Рору ничуть не покоробило его недовольство. – Я не хочу перестраивать наши планы из-за плохого. Конечно, она расстроится, раз узнает настолько поздно, но поймёт. Правда, город расцветёт воздушными шарами, которые она будет раздаривать на улицах, пока не иссякнут её слёзы и гнев. А ещё мы наверняка вместе истратим все запасы аварийной коробки.

Аврора улыбнулась, но тут же вздрогнула, услышав:

– Отойди от края. Или мне опять придётся тебе помочь.

Она рассеянно посмотрела под ноги.

– Не заметила, как придвинулась, – призналась Рора, сделала пару шагов в сторону Клима и полностью развернулась к нему. – Я приехала сюда не в поисках острых ощущений, опасности или доказательств, что якобы всё могу, как и прежде. Я вроде бы говорила, что бросила художку, но успела там немного поучиться. Мы приходили сюда с альбомами и мольбертами на пленэр. Мне очень нравилось. У каждого была своя кочка и ниша на том и этом берегу. Можно сказать, тут место силы для меня. Я здесь дышу. Вот и вся причина. Но ты прав, – она внезапно смутилась, но глаз не опустила, зато пошевелила рукой в гипсе, – безрассудный порыв.

Клим не собирался петушиться и бравировать собственной правотой.

– Надышалась?

Аврора кивнула. Он вытащил руки из карманов и указал на лестницу.

– Тогда пошли. Отвезу тебя домой.