Клим проснулся рано. Сказывалась привычка ответственного собачника. Леди находилась за сотню километров от него, но расстояние не имело никакого значения. Он проверил время на телефоне и, принимая заслуженный укол совести, провалился в сообщения. Милана ответила кратко и вроде бы без обид:

Работа есть работа. Ждём тебя

Мила часто не ставила в конце последнего предложения никаких знаков препинания. Вот и в этот раз фраза повисла в воздухе на откуп Климу самому решать, какую выбрать интонацию. Он настропалил Милку не использовать как-их-там-называют значки эмоций, а она, лиса, всё равно по-своему транслировала ему своё настроение.

С открытого балкона приятно сквозило свежим воздухом и слышалось ненавязчивое птичье чириканье. Клим откупорил маленькую бутылку минералки, обнаруженную в микроскопическом холодильнике под столом. Ополовинил её одним глотком. Развалился в кресле с на удивление удобной спинкой, закинул ноги на кровать и открыл книгу Роры.

Он пролистнул первый форзац, на мгновение выхватив чёрную спираль на сумке-коробе службы доставки. «Интересно, долговязый дрищ приезжал развесить фонарики у пруда? – Клим перевернул титульную страницу, практически пустую, за исключением напечатанного крупным шрифтом названия и имени автора. – Конечно, приезжал. Сопли подобрал и вперёд». Клим зачем-то пробежал по диагонали начало первого рассказа. Незнакомого ему, но совершенно не увлёкшего читать дальше.

Он влил в себя остатки минералки, покрутил книгу и откинул заднюю обложку. Вперил немигающий взгляд в девственно-чистый разворот. Непроизвольно издал дурацкий смешок.

– А нехер накручивать потому что, – подвёл он черту под предыдущей маетой, которая все кишки ему вывернула наизнанку. – Что там малява советовала почитать про собаку?

Он нашёл содержание и вёл пальцем по колонке с названиями, пока не наткнулся на «Белую радугу». Отгибая потрёпанные уголки страниц, перешёл на нужную и снова прилип глазами к распахнутым листам.

Поля страниц пестрели мелкими карандашными рисунками Авроры. Клим прочитал два первых абзаца, и они ожили в изображении той самой белой туманной радуги, которая соединяла их как мост. Один её конец вырастал из лесной макушки на серединной строке самого начала, а второй утопал на краю болота, растёкшегося под последним словом следующего абзаца.

Далее буквы как-то сами собой превращались в луговые цветы, низкорослые кусты, корявые берёзки, высокую траву и болотные кочки. Клим не задумывался, читал ли он про них или рассматривал, или у него получалось делать это одновременно, но в голове запускались реально яркие картинки описываемой природы. Они складывались в кино, в котором взлетали длинноклювые бекасы, текли тонкие ручейки, кувшинки сворачивали свои стебли в кольца, и уже сам Клим оказывался на месте охотника, прикуривал папироску и наблюдал за вырвавшейся на свободу собакой, невероятно похожей на его Леди.

Клим прикрыл глаза. Потряс головой, прогоняя странное наваждение, и вернулся к рассказу. Ни мужчины, ни даже намёка на мужской силуэт не было нарисовано на полях. Зато под текстом на пустом месте в половину страницы была изображена собака с гордой осанкой и умными глазами, которая не просто напоминала Леди. Вне всяких сомнений, это была именно она. В правом нижнем углу размазался след от грифеля, как будто что-то стирали плохим ластиком, или, возможно, художница поставила подпись, а затем передумала.

Клим наугад пооткрывал книгу в разных местах. Затем прижал большим пальцем все страницы и, выпуская по одной, проштудировал их в ускоренном режиме. Иллюстрации достались только «Белой радуге».

Он опять нашёл завершающий портрет Леди. Разглядывал его и не мог избавиться от ощущения, что получил прощальный подарок от Авроры. Она словно без слов говорила Климу, что продолжит рисовать и больше не о чем беспокоиться.

– Рисуй, рыжая, – вслух пожелал Клим. – У тебя даже чёрно-белое получается цветным. – Он подмигнул нарисованной Леди. – Где она тебя высмотреть-то успела? Или в баб Алю тоже та ещё шпионка?

Клим захлопнул книжку и легко поднялся на ноги: душ, завтрак и далее по намеченному плану без отклонений.

В родной город он вернулся, умудрившись избежать пробок конца рабочего дня. Вроде бы даже особо ничего не нарушил, лишь немного превысив скорость на проверенных «чистых» участках дороги. Клим сразу завёз запчасти в мастерскую, обменялся с парнями привычными «любезностями» по поводу того, что, видимо, сам, рукожоп, наклепал детали при свете луны, да вышла невзбитопенная лажа, вот и пришлось дожидаться солнца и гнать на поиски экстренной помощи.

Поддавшись спонтанному порыву, Клим развернулся на кольце в обратную сторону и без предупреждения направился к салону Миланы. Если она ещё на работе, то он подождёт и заберёт её домой. Если нет, с него не убудет прокатиться с десяток лишних километров. Они стоят того, чтобы опять увидеть счастливое недоумение на лице Милы.

На узком мосту через реку прогнозируемо возник затор. В отличие от других водителей, Клим никуда не торопился, поэтому не психовал. Он встроился в плотный поток, в кои-то веки не пролетая мимо реки, а отмечая, насколько в ней поднялась вода. «Ещё поднимется, когда растает лёд у истока», – подумал вскользь и сосредоточился на новом отрезке набережной, который появился на противоположном берегу.

Более пологий левый берег застраивался проще и, соответственно, быстрее. Набережная в два яруса уходила вдаль, виляя стройными рядами фонарей и широких парапетов. Скоро на ней откроются летние кафе-веранды. Уличные музыканты очнутся от зимней спячки. Местные и приезжие гуляющие заполонят все дорожки и лавки.

Клим не сомневался, что крутой правый берег был абсолютной занозой в заднице проектировщиков и строителей. Он слишком медленно поддавался облагораживанию. Там постоянно что-то копали, срезали, подсыпали, укрепляли. Клим обнаружил, что с начала весны вдоль реки успели соорудить неширокую нижнюю площадку. Над ней вывели навесы-террасы. Они выдавались над рекой и явно будут пользоваться спросом, особенно летом, у всех любителей высоты и красивых видов. Пока же их бетонные языки голо торчали над бурой водой.

На один из них забирался подросток. Клим усмехнулся, продвинулся на полтора автомобильных корпуса вперёд и вновь нашёл глазами смельчака, который оказался… девчонкой, судя по длинному хвосту и гибкой фигуре. С такого расстояния не получалось различить цвет волос – просто тёмные и всё, но то, что в такт каждому шагу девушка покачивала только одной рукой, левой, при этом вторую вообще не было видно, внезапно насторожило Клима.

Он забарабанил пальцами по рулю, проклиная всех, кому вздумалось притащиться на мост именно сейчас. Едва миновав последний пролёт, Клим резко завернул в карман автобусной остановки, шоркнув колесом по углу бордюра, и получил протяжный возмущённый гудок сзади.

– Л-ля…сядь-сядь-сядь! – выпалил на одном дыхании Клим, проехал до упора, врубил аварийку и выскочил из машины.

«Куда ты попёрлась, дурында? – бормотал он, переходя на бег. – Отвешу люлей от души, кто бы ни попался. Если же туда лезет Аврора, – а именно об этом необъяснимо вопили все его внутренности, – пусть пеняет на себя, безмозглая идиотка!»

Клим перемахнул через канаву, срезая путь наискосок сразу к нужной террасе. Балансируя на грани равновесия, спустился юзом по неровному склону. Можно было воспользоваться протоптанной такими же нетерпеливыми товарищами тропой, но до неё пришлось бы сделать дополнительный крюк в обход кустов дикого и до жути колючего шиповника, которые предусмотрительно оставили украшать нехило раскуроченный берег. Этакий островок зелени, а позже – благоухающих цветов на контрасте посреди ям, грязно-серых плит и железных конструкций.

Девчонка поднималась по уже уложенной лестнице, правда, парящей в воздухе без перил. Она резво шла по ступеням ровно посередине. По уверенной походке создавалось ощущение, что место ей хорошо знакомо. При переходе на основную площадку в лучах вечернего солнца в её волосах сверкнула медь, и Клим чуть не споткнулся. Он уже набрал воздуха, чтобы окликнуть Аврору, но заставил себя заткнуться. Не хватало ещё напугать и заставить девушку случайно дёрнуться. Мозгов у неё, похоже, и так кот наплакал, но Климу вовсе не улыбалось соскребать их остатки с каменных пластин.

На некоторое время он потерял Рору из виду, поднырнув под лестничный пролёт, проход на который был свободен только с одной стороны. С другой его подпирала свалка из многочисленных здоровенных мешков. Перепрыгивая мысленно с холуя на расписанные тачки, Клим намеренно шумно протопал наверх. И чуть не подавился, резко задержав дыхание, когда увидел Аврору на самом краю выступа.

Она спокойно стояла, глядя на реку. Её здоровая рука лежала на кривой петле какого-то штыря и рассеянно поглаживала выпирающие зазубрины. На нём откровенно не хватало колючей проволоки, желательно под напряжением, и сигнального стоп-флажка с надписью «ТРИ ШАГА НАЗАД, БЕЗГОЛОВЫЕ БОБЫ!»

С трудом усмиряя шпарящий по венам адреналин, Клим медленно направился к Авроре. Она его услышала. Вскинула голову, сжала корявый прут, но не обернулась. Ширина навеса позволяла выстроиться в ряд дюжине человек. Только Клим не собирался делать вид, что их встреча была случайным совпадением, и остановился примерно в метре от Авроры чуть позади неё.

– Высоко забралась, – сказал не столько тихо, сколько старательно гася желание наорать на неё.

Она замерла и осторожно повернулась на его голос.

– Клим? – Синие глаза уставились на него в искреннем удивлении. – Что ты тут делаешь?

– Хороший вопрос. – Он буравил её тяжёлым взглядом. – Хотел спросить то же самое. Только ответ мы выясним в более безопасном месте.

Не теряя ни секунды, Клим рванул вперёд и сгрёб Аврору, крепко обхватив за живот и под мышкой левой руки. Она окаменела, а он уже оттаскивал её подальше от края, плотно прижимая спиной к своей груди.

– Сдурела совсем?! – рычал он сквозь зубы. – Жить надоело? Или ноги целые стали лишними?!

Аврора забилась в его руках, яростно вырываясь.

– Отпусти меня! Не трогай.

Она пыталась отодрать его пальцы от своего плеча, бешено извивалась всем телом и начала пинаться. Клим оступился и шмякнулся на задницу, утягивая Рору вниз за собой. Копчик прострелило вспышкой боли.

– Твою мать, угомонись! – грубо взревел он, перехватив Аврору поперёк груди и больно получив гипсом по локтю.

Она неестественно выгнулась, словно собиралась встать на мостик, не прекращая попыток отстраниться от Клима и молотя кулачком куда придётся. Он прохрипел что-то нечленораздельное, завалил её поперёк бедра, окольцевал под коленками и наконец обездвижил.

– Всё, успокойся! – Он сдул упавшую на глаза чёлку.

Оба надрывно дышали, но последовавшие слова Авроры прозвучали чётко.

– Хватит меня лапать.

Клим сразу ослабил хватку, с запозданием осознав, по каким заострённым конусам проелозил ладонью. Его будто по башке шандарахнуло, но не то, что он непроизвольно задел грудь Роры, а то, что там было, что задеть.

– Я тебя не лапаю, – огрызнулся он растерянно.

Аврора сползла с него, тоже усевшись на пол. Она поправляла перекрученную футболку и съехавшую с правой руки расстёгнутую кофту. На её щеках выступили красные пятна, веснушки же, наоборот, сильно побледнели.

– Зачем ты меня схватил?

– Зачем ты сюда забралась?

Их взгляды скрестились, не уступая и требуя ответа.

– И ты тоже… – По лицу Роры прошла судорога. – Нет… Или вы все сговорились? – Она подалась к Климу, всматриваясь в него так, словно хотела проникнуть под кожу. – Ты же нет?..

Аврора отшатнулась, низко склонила голову, уткнулась лбом в ладошку и без перехода, который бы предупредил Клима, заплакала.