Милана задумчиво выводила восьмёрки на груди Клима. Он лежал неподвижно и наблюдал за ней сквозь прикрытые веки. Его рука лениво покоилась вдоль её спины, хотя большой палец нет-нет да и очерчивал впадинку позвонков.

– Ты так сильно проштрафился? – спросила Мила, не поднимая головы. – Или соскучился? – Она словно затаилась в ожидании ответа Клима, перестав рисовать хаотичные узоры.

– Сорвался сегодня разово, некритично, – сипло проговорил он, потому что ужасно хотелось пить, но вставать не было ни малейшего желания. – Соскучился, конечно. К тому же помню о предыдущем долге, вот и отдал, целуя туда, куда указывала, как ты грозилась.

– И куда не указывала.

Мила спрыгнула с кровати и тут же укрылась за розами, которые красовались в вазе на тумбочке. Не опасаясь шипов, она спрятала грудь за листьями, а лицо в лепестках высоких бутонов.

Клим перевернулся набок, опёрся на локоть и нахмурился.

– Мне казалось, тебе понравилось.

– Очень. – Милана посмотрела на него исподлобья.

Она определённо разволновалась. Клим лихорадочно соображал, что вдруг произошло, раз Милка, расслабленная буквально пять минут назад, сейчас нервно шугается за колючим цветочным веником. Он же действительно старался её порадовать. Ванна с пеной, розы эти романтично-едучие. Секс получился просто отвал башки. Едва отдышались – нате вам, ей внезапно приспичило поиграть в загадки с догадайся-мол-сам.

– Тогда что не так?

– Всё так. – Милана поёжилась, распрямила плечи, вскинула подбородок и прошествовала к стулу, на спинке которого кособоко повисла футболка Клима.

Он скатился с постели и вырвал её из рук Милы.

– Она грязная. В гараже в ней работал.

Милана обняла себя за плечи, хотя в комнате было тепло. Клим достал из шкафа и подал Миле чистую футболку.

– Держи.

Она нырнула в неё, быстро расправляя рукава и подол.

– Обожаю носить дома твои футболки. – Милана одарила Клима вполне знакомой улыбкой с замедленной растяжкой губ и интонации.

– Мил? – Он не повёлся на её преображение. – Говори давай, не мучай. – Клим сгрёб края футболки по швам в кулаки и потянул их в стороны. – Или разорву всё к чёрту и снова зацелую не по инструкции.

– Самому понравилось? – Милана призывно качнула бёдрами, хотя смотрела неуверенно, как будто не решалась что-то договорить.

– Мхм. – Клим просунул руки под футболку, притягивая Милу ближе. – Я вроде никогда не притворялся, что мне зашло, если на самом деле не зашло. Ты чё напряглась-то?

Она привстала на носочки, обхватила его за шею и уткнулась носом куда-то под ухом:

– Ты никогда раньше так меня не ласкал. Думала, в принципе… брезгуешь подобным.

Милана ещё теснее прильнула к Климу. Он растерялся от стеснительности, настолько несвойственной Миле, и какой-то беззащитной уязвимости, с которой она продолжала впечатываться в него. Словно не она совсем недавно стонала в голос, бесстыже раскинув ноги и практически сдирая с его головы скальп. Заскромничавшая Милана смущала, поэтому Клим ответил грубовато-небрежно, пытаясь вернуть её в игривое настроение.

– Убедилась, что была неправа?

Мила оцепенела на мгновение, но тут же несколько раз часто кивнула, щекоча шею Клима. Краткая пауза с новой недомолвкой лишь усугубила его замешательство: «Хотела услышать что-то другое? Значит, надо спрашивать конкретнее».

– С тобой не брезгую, так что выкинь всякие глупости из головы. – Клим мягко шлёпнул Милану обеими ладонями по голым ягодицам. – Пойдём-ка поедим. Я же, весь такой положительный, тебе полезные итальянские пельмени заказал. Ну и себе вредной гадости, чтобы подкрепиться, а то у нас вся ночь впереди. – Он многозначительно повёл бровями.

Мила хихикнула, но не отлипла от Клима. Он подхватил её на руки и, как был, в костюме Адама, потопал на кухню.

– Штаны надень, положительный! – расхохоталась Милана.

– Я фартук повяжу, как фиговый листочек, если тебя не устраивает мой натуральный вид, – фыркнул Клим.

– Меня очень даже устраивает, мой соблазнительный официант, но, боюсь, так мы можем не поесть. – Она снова флиртовала, и он искренне рассмеялся.

Клим приземлил Милану на стул, встретился с разглядывающими его собачьими глазами и шагнул за пакет с едой.

– Мил, принеси всё-таки штаны, ладно? А я пока здесь всё достану.

Милана прищурилась, соскользнула на пол и погладила Леди между ушами.

– Ты его совесть, как бы он ни заявлял, что давно потерял её вместе со стыдом.

Мила быстро вернулась. Клим забавно переминался с ноги на ногу за коробочками с едой, избегая смотреть на Леди, которая к нему не приближалась, но и глаз с него не спускала. Милана рассмеялась, кинула ему пижамные штаны и начала доставать тарелки.

– Полиция нравов в действии, да, Леди? А то ишь ты, рассверкался тут причиндалами. Ой! – взвизгнула она, получив от Клима ощутимый щипок за голую попу.

– Хоть кто-то в этом доме ведёт себя прилично. – Клим включил микроволновку и присел перед Леди.

Собака слегка наклонила голову вперёд, и они пободались лбами.

– Вот к кому впору, но заведомо провально тебя ревновать, – обронила Милана, раскладывая на столе вилки и салфетки.

Клим хмыкнул и поднялся, реагируя на пикающий сигнал о готовности. Леди попила и покинула кухню.

– В который раз убеждаюсь, что неслучайно ты её нашёл, – глядя вслед собаке, произнесла Милана.

– Или она меня. – Широким жестом Клим снял картонную крышку и жадно втянул взвившийся парок. – Надо было двойную порцию брать.

С ужином разделались быстро. Клим налил Милане вина, а сам потягивал минералку. Их обоих разморило, сидеть стало невмоготу. Захватив бокалы, они переместились обратно в спальню. Клим развалился на кровати. Мила задержалась у роз, маленькими глотками отпивая вино.

– Обалденные! – Она обводила кончиком пальца лепестки, собранные в плотные бутоны.

– Точно? – незлобно съёрничал Клим.

Милана показала ему язык.

– Обожаю розы, но именно такие – срезанные для букетов, на длинных стеблях с тёмно-зелёными листьями. – Она устроилась рядом с Климом, поджав под себя ноги и осторожно перекатывая тонкую ножку бокала между ладонями. – В земле и кустом они какие-то другие и нравятся мне гораздо меньше. Зато сегодня, когда гуляла, пока ты тут так грандиозно расстарался, – Мила подалась вперёд и звонко чмокнула Клима в щёку, – я наконец оценила одни цветочки, которые идеальны для клумб. Как-то раньше не обращала на них внимания, а тут рассмотрела. Разноцветные мини-версии лилий, но не сшибают с ног своим запахом. Умелые садоводы специально сажают их в виде всяких красивых узоров.

– Похожи на рупоры маленьких граммофонов, – добавил Клим, вспомнив слова Авроры и не сомневаясь, что Мила описывает те же цветы.

– Правда похожи. – Милана не донесла бокал до рта, пристально изучая Клима. – Ты не перестаёшь удивлять сегодня.

– Я бы до такого не додумался. – Он помотал головой, подтягиваясь выше по изголовью кровати. – Та девчонка-художница их с ними сравнила. Каменные вазоны вокруг больницы сплошь засажены этой петрушкой.

– Как она, кстати? – Милана сделала новый глоток вина.

– Да вроде ничего, хотя не особо понятно. На ночь домой разрешили уходить, – ответил Клим и вопросительно поднял брови, указывая на почти пустой бокал Милы.

– Пока больше не хочу. – Она допила вино, отставила бокал к вазе на тумбе и улыбнулась: – Между прочим, про петрушку ты почти угадал. Я забыла, как называются эти цветочки. Залезла в интернет: петунии. Там же обнаружилась очаровательная легенда, связанная с их появлением. – Милана игриво шлёпнула Клима по плечу: – Не закатывай глаза! Любопытное совпадение, но Петуния – имя девушки, которая жила на далёкой звезде и любила рисовать природу. Однажды её увидел страшный дракон. Он был сражён её красотой и, как истинный мужлан, утащил девушку в своё логово холостяка. Заточил в каменном замке в горах, разрешил заниматься разными женскими штучками типа вышивания и танцев, а сам, жутко довольный собой, смылся по важным драконовским делам. Убежать из замка не представлялось возможным, а летать Петуния не умела. Она вышла на балкон, спелась с птицами, и они начали приносить ей всякие растения, цветы и веточки.

Милана рассказывала, бурно жестикулируя. Клим слушал, передразнивая её:

– Истинный мужлан и спелась с птицами?

– У меня вольная интерпретация, – рассмеялась Милка и продолжила: – Чтобы не сойти с ума от безделья, смекалистая девушка смастерила из них кисточки и приготовила краски. Она взялась разрисовывать серые стены парадного зала, вспоминая все необыкновенные виды, которые когда-либо видела. У неё получалась единая живая картина. Дракон любовался девушкой, а она увлечённо рисовала. Так они и жили бок о бок: он нашёл себе домашнее развлечение, а она разукрашивала неприступную темницу. Когда Петуния закрасила последний серый кусочек на стенах зала, замок разрушился, и её унесли домой знакомые птицы. А на земле, как след от прекрасной художницы, остался нежный цветок – петуния, который обильно покрывает ковром-картиной место, на котором растёт. – Милана перевела дыхание и забрала из рук Клима остатки минералки. – Немудрено, что та девочка сразу приметила цветок рисовальщицы.

– Свояк свояка, как говорится. – Клим пожал плечами и потряс головой, прогоняя слишком чёткий образ Авроры, присевшей перед свисающими из каменной клумбы цветами. – Выгуляю Леди. – Он сполз с кровати, оглянулся на Милку и полушутливо добавил: – Тебе с нами не предлагаю.

– О нет, увольте! – Милана замахала руками в притворном испуге. – Она и так терпела меня целых две прогулки. Идите милуйтесь! Я пока в ванной приберусь и поваляюсь всласть.

– Вина больше не пей, а то снова вырубишься раньше времени. – Клим увернулся от запущенной в него подушки и, хохотнув, открыл шкаф.

– Мил, глянь под кроватью мои джинсы. Я их, кажется, туда запнул второпях.

Милана свесилась с матраса, шаря рукой по полу. Клим натянул трусы, носки и свитшот.

– Они мятые.

Мила выудила джинсы на свет божий, встала на колени и от души растрясла штаны, расправляя. Из них что-то вылетело и раскатилось в разные стороны. Милана спустилась с кровати, прижимая джинсы к груди, подобрала два простых карандаша со стёсанными грифелями. Покрутила их, разглядывая, как необъяснимую диковинку.

– Зачем ты носишь огрызки карандашей в кармане? – Мила показала их подошедшему Климу.

– Заточить обещал, да снова забыл. – Клим перехватил карандаши вместе со штанами.

– Ты всё-таки попросил её нарисовать тот… кошмар? – Милана догадалась, что за карандаши только что держала в руке.

Клим кивнул, дооделся, сунул карандаши в карман свитшота и нашёл телефон.

– Листай вправо.

Она медленно просмотрела несколько изображений. Её средний палец завис над одним их них и дрогнул.

– Жутко… Будто видишь неизбежное и абсолютно уверен, что обречён.

Климу не требовалось проверять снимок. Он и без этого знал, что Мила дошла до люка, который пугал похлеще любых ужастиков.

– Клим, у неё дар, – поражённо произнесла Милана. – Так передать не просто контуры, но ощущение безысходности и ужаса… Настоящий талант.

– И это левой рукой, – уточнил Клим, забирая телефон. – Прикинь, что она может вытворять правой.

– Девочка – самородок. – Мила словно очнулась и воодушевлённо добавила, следуя за Климом в коридор: – Купи ей набор качественных карандашей. Я могу поискать в интернете, какие хвалят и советуют.

Скулы Клима внезапно заострились, хотя локоть Миланы он пожал довольно мягко.

– Я б купил, Мил. Только она терпеть не может карандаши. Предпочитает, да и привыкла, наверное, рисовать красками.

– Любимое для правой руки и нелюбимое для левой? – погрустнела Милана.

– Типа того.

– К сожалению, ей придётся поменять привычки. – Мила посторонилась, пропуская Леди к Климу.

– Или научиться управляться с кисточкой в другом захвате, – заметил Клим, надевая ошейник на Леди. – И у неё получится, если она захочет. Тот ещё упёртыш.

Дверь за Климом с собакой захлопнулась, а Милана осталась стоять в коридоре, задумчиво глядя им вслед.