Клим проснулся с ясной головой. Несмотря на то что засыпал он отвратительно, от походных условий отвык, а тело находилось в постоянном поиске относительно удобного положения, ему удалось отдохнуть. Без мыслей и сновидений.

Устроился на боку. Вырубился. Включился.

Клим поднялся. Поприседал, понаклонялся. Убрал постель. Скрутил матрас, помял его в руках и всё-таки закинул на антресольную полку – раз пригодился, пусть ещё послужит. Собрал с пола упавшие инструменты. Башка реально прочистилась.

С Миланой у них всё как надо. На ути-пути он не способен – здесь точка. Но они с ней идут на определённые уступки друг другу и ни перед кем отчитываться не обязаны. У кого по-другому – у того по-другому, а между ними вот так. Тоже точка.

Встречи с матерью больше вымучивать ни к чему. В чёрный список он её отправлять не будет, так что, если понадобится, телефон в помощь. Жирная точка.

Аврора… Малява не пропадёт. Он доразберётся с колёсными, узнает, кто что и как. Навестит бабу Алю. Её просьба выполнена. Телефонными номерами они все обменялись. Выйти на связь не проблема. Точка.

Раннее утро встретило бодрящей свежестью и насыщенным запахом цветущих яблонь. Скоро рабочий и школьный люд потянется отбывать трудовые повинности. Пока же на улице слышно лишь редкое урчание автомобилей и методичное шорканье метлы дворника по асфальту.

Не теряя времени даром, Клим плотно позавтракал в круглосуточной кофейне. Захватил второй стакан кофе с собой и вызвал такси. По пути до своей машины он успел выровнять планы на день и списаться с Миланой. Она, скорее всего, плохо спала или вовсе не ложилась, потому что на его «Доброе утро!» ответила сразу и без всяких жалоб на то, что он её разбудил:

Доброе, Клим, которому снова всё по плечу)

Скобочка эта одиночная в конце царапнула по нему. Не бесящий его смайлик, не восклицательный знак. Закорючка, которая призвана добавить юмора, а на деле осторожно прощупывает почву.

«Прости за…» – набрал Клим и задумался.

За что?

За то, что ведёт себя как придурок?

За то, что расколбасило не по-детски?

За то, что кинул её ночью, а сам, хоть не ожидал и, тем более, не договаривался заранее, пил пиво с другой девчонкой?

Он стёр предлог и отправил только

Прости

Я подумаю

Мила выбрала привычный тон: она не обвиняла, но однозначно давала понять, что обиделась.

Клим ухмыльнулся. Милка всё-таки его знает. Без претензий, но удочку с крючком – паразитка – закидывает регулярно. Он на него не попадается, но ей на радость дёргает поплавок. Такая игра им обоим в кайф.

А я постараюсь, чтобы лучше думалось

– потеребонькал Клим заброшенного червячка.

Вау! Кажется, ты уже наполовину прощён

Он живо представил, как загораются глаза Милы, а её губы растягиваются в довольной улыбке.

Как сегодня работаешь?

Пара клиенток до обеда. Но, если что, могу сдвинуть

То есть я уже полностью прощён?

– не удержался, подколол Клим, отчего-то сожалея, что Милка готова под него подстроиться, хотя он ещё ничего не предложил.

Не обольщайся!

Всё-таки она у него умница, дозирует дразнилки с прогибами. Клима отпустило внезапно возникшее неприятное чувство из-за того, что Милана снова встраивается в его настроение.

Постараюсь

– повторился он, и пусть Мила гадает, что он имел в виду.

Увидимся после обеда

Клим осмотрел машину. Давненько он не бросал её где попало. Кинул взгляд на витрину кафе и одёрнул себя: «Как будто всё это время мать могла подкарауливать оттуда, когда я вернусь. Идиот!»

К бабушкиному дому Клим прибыл за двадцать минут до назначенной встречи. Решил прокатиться вокруг и проверить свой балкон. Не то чтобы он думал подловить квартирантов за чем-то непотребным, но случайные проверки ещё никогда не мешали. Только он совсем забыл, что с дороги балкон не видно из-за буйно разросшегося вплотную к нему тополя, под прикрытием листвы и по стволу которого в детстве он сбегал из дома. Дерево стало значительно больше и ввысь, и вширь. Зато на четвёртом этаже среди более тонких веток мелькнуло рыжее пятно. Хотя Климу легко могло и показаться.

Он заехал во двор и встал так, чтобы беспрепятственно видеть лавку, где они вчера разговаривали с Матвеем. Клим не спешил выйти, попеременно поглядывая за бабулиным и соседним подъездами. Он не сомневался в том, что никто из местных его не побеспокоит. Наоборот, был уверен, что все сейчас притаились и наблюдают, чтобы не спугнуть чужаков, но и не дать им сбежать, когда те появятся.

В арке замаячила знакомая кепка, надетая задом наперёд. За Мотом шёл долговязый парень. Он катил велосипед. Заплечная сумка-короб на нём казалась неподъёмным туристическим рюкзаком, который только каким-то чудом не опрокидывал доходягу навзничь. Они остановились в условленном месте. Матвей уткнулся в телефон. Курьер подслеповато щурился по сторонам.

Клим непроизвольно подался вперёд, но не для того, чтобы рассмотреть вновь прибывшего. На ощупь он достал телефон. Провалился в галерею и вывел на весь экран рисунок Авроры.

– Охать только, как ты умеешь, малява, – пробубнил он себе под нос, сравнивая советский, раритетный, идеально круглый красный катафот на спицах заднего колеса реального велика и тот, что увеличил на изображении, с прорисованными простым карандашом сотами и бликами света и тени.

Боковым зрением Клим заметил движение у родного подъезда. В дверном проёме возникла Аврора, и он подорвался с места. «Дебила шмат! – ругался про себя, в спешке сильно хлопнув дверцей. – Надо было позвать её минут на пятнадцать, а лучше на полчаса позже».

Рора тоже заметила Клима и ускорилась. Матвей засунул телефон в карман штанов. Доставщик вытянулся по струнке и уставился на приближающуюся девушку. Затем проверил хмурого парня, который наперерез ей надвигался на него размашистым шагом с другой стороны, и натурально начал съёживаться.

Клим почти дошёл до него.

Курьер явно узнал Аврору. Он ссутулился, словно ожидал удара, и вцепился в руль велосипеда, выворачивая его, как защитный щит.

Едва потухший гнев вспыхнул в Климе с удвоенной силой. Его кулаки моментально сжались. На глаза упали невидимые шоры, оставляя в фокусе только испуганное лицо с острыми скулами и обречённым взглядом, который, наверное, бывает у человека, когда он теряет последнюю надежду на хотя бы мало-мальски благоприятный исход. «Обмылок этот лишился надежды?! Молился, значит, чтобы оказаться ни при чём», – зрение Клима начало заволакивать красной пеленой. Однако её в хлам разорвало лёгкое прикосновение к костяшкам на его кулаке.

Задохнувшись от захлестнувшего бешенства, Клим чуть не споткнулся о собственную ногу. Он резко вздрогнул, обнаружив прохладные девчачьи пальцы на своей руке, которая отчего-то испачкалась в крови и привела его в недоумение: «Ещё же ничего не сделал. Чё за фигня?»

– Привет. – Голос Авроры нарушил напряжённую тишину, которую сразу наполнили десятки других дворовых звуков.

Рора выступила немного перед Климом, пытаясь поймать его безумный взгляд. Он сморгнул и вдруг понял, что она поздоровалась именно с ним.

– Привет, – прохрипел он и осёкся.

Девушка подцепила край рукава своей толстовки, той же самой, в которой была накануне вечером, и прижала манжет к большому пальцу Клима.

– Расслабь, – прошептала так тихо, что он не расслышал, а прочитал слово по её губам.

Клим разжал кулак и почувствовал, как пульсирует разошедшийся порез под ногтем.

– Не надо кровопролития. – Аврора промокнула выступившую каплю крови. – Пожалуйста.

Она опустила руку и развернулась к курьеру. Тот аккуратно положил велик на бордюр, скинул рядом с ним сумку. Его грудь заходила ходуном, подбородок задрожал, но он распрямился и сделал пару шагов к Авроре.

– Я слышал, ты упала и повредила руку.

Рора кивнула.

– Из-за… нашего столкновения?

– Оступилась из-за этого, неловко упала.

– Оступилась. Упала. Руку сама сломала. Но ей показалось крайняк как мало. – Клим отодвинул Аврору, встал перед парнем и рубил слова сквозь зубы, не выбирая выражений, хотя уже автоматически избегал матюков. – Хрякнула пальцы в острый зазор под ржавым люком, аккурат подгадав, когда слепошарый водила на тачке назад сдаст. Тебя он пропустил, а её очень удачно не заметил на земле. Он-то, может, и правда не заметил. А вот ты, чудила педальный, предпочёл отмахнуться и свалить.

Доставщик побелел, кусая губы. Клим сгрёб ворот толстовки Авроры и дёрнул вниз молнию. Она замерла от неожиданности, а он открыл загипсованную руку, которая предстала на фоне синей футболки без прикрытия непрозрачного бандажа. Беззащитно. Неотвратимо. В чистом белом саване.

Рора оттолкнула руку Клима, но не стала ловить сползающую с плеча ткань.

– Трещина в предплечье. Но это херня по сравнению с тем, что у неё теперь двух пальцев не хватает. Ты вот как со сломанными ногами педали свои долбаные крутить будешь?

– Н-н-ник-к-как, – зазаикался курьер.

– А она художница. Ей, мать твою, как быть? – Клим снова сжал кулак, намеренно вдавливая пораненный палец в фалангу среднего, чтобы через боль хоть немного протрезветь от жгучего желания врезать лупающему зенками дохляку перед ним: бить таких – себя не уважать, но руки от этого меньше не чесались.

– Мне… очень ж-ж-жаль. – Парень посмотрел на Аврору и шмыгнул носом.

– Пожужжи ещё… – перебил его Клим, но его самого перебила Рора:

– Хватит!

Она сбросила повисшую на одном плече толстовку. Клим непроизвольно подхватил её, не дав упасть на землю. Аврора выпутала левую руку. Воспользовавшись тем, что Клим оказался позади неё, предоставила ему разбираться с её кофтой, а сама переместилась ближе к курьеру.

Парень в упор разглядывал её забинтованную кисть. Его руки откровенно тряслись, несмотря на безуспешные попытки сцепить пальцы в замок. Острый кадык прыгал по горлу. Крылья носа раздувались, как будто ему не хватало воздуха.

– Я очень боялся тогда опоздать с доставкой…

Его голос сорвался. Плечи поникли. Он судорожно вдохнул. И заплакал. Больше не сдерживаясь и не таясь.

«Да что б тебя», – прокатилось по макушке Авроры, но она не шелохнулась, продолжая смотреть в покрасневшие глаза плачущего парня и чувствуя, как её собственные наполняются слезами.

– Не видел, что ты упала… Думал… отшатнулась, и всё. Ещё и обозвал тебя, как и того мужика, что задом внезапно начал сдавать. – Он горько всхлипнул. – Шарахнулся туда-сюда… и помчался, чтобы баллы не потерять… а в итоге… пот-т-терял гораздо больше…

– Что за машина у него была, помнишь? – Не доверяя себе, Клим стиснул толстовку и не стал обходить Аврору.

– Ч-чёрная… с-с-седан. – Курьер мельком взглянул на Клима за плечом девушки. – Я не раз-збираюсь в автомобилях, а… з-з-значок не успел рас-с-смотреть.

– Вроде «китаец», – подал голос Матвей. – Меня в тот день батя к себе забрал. Как всё узнаю, скажу точнее.

Клим кивнул мелкому. Не решаясь снова затронуть Аврору, немного сдвинулся и встал рядом с ней.

– Как тебя зовут? – спросила Аврора, обращаясь к курьеру.

Он по-детски вытер лицо и нос рукавом форменной ветровки.

– Валера.

– Зачем ты меня искал?

– Как же иначе? – Он удивлённо захлопал мокрыми ресницами. – Пусть не специально, но из-за меня, получается, у тебя такая беда случилась. Абсолютно понятно, что твой парень хочет меня прибить. Я бы сам себя прибил… да толку от того никакого…

– Никто тебя бить не будет, – с расстановкой произнесла Аврора, как будто по-другому её бы не расслышали. – Если переломать тебе руки и ноги, это не вернёт мне пальцы. И он не мой парень, – быстро пояснила она в конце и замолчала, словно пожалев о сказанном.

– Без разницы. – Валера не обратил внимания на короткую заминку в речи Роры. – Он готов за тебя заступиться. А я… Мне бы хотелось что-то сделать… что-то нужное. Я продукты могу привозить, по дому помочь – тут я всё умею, правда: полы помыть, мусор вынести, приготовить, погладить, починить что нужно. У меня мама после операции. Ей нельзя пока всё это делать, так что я многому научился. Ты просто скажи. – Он раскраснелся, но уже не от смущения и страха. – Не подумай…те только, я не чтобы отм-м-мазаться… – Он распрямился и встретился взглядом с Климом, резко побледнел, но не потупился. – Мне жить с этим навсегда, так пусть совесть не впустую грызёт, а хоть с какой-то пользой.

– Яблоки жёлтые, апельсины и чай чёрный будешь ей возить до конца жизни, Валера, – проговорил Клим.

– Буду, – серьёзно подтвердил парень.

– Лучше приезжай сегодня часам к девяти вечера, – грустно улыбнулась Рора. – С твоим ростом как раз деду Севе помогать.

– Приеду. – Валера вновь сосредоточился на Авроре: – Мне очень жаль. Прости, что не обернулся тогда, и… спасибо, что даёшь… даёте мне шанс остаться человеком.

Аврора с Климом провожали удаляющиеся спины Матвея и Валеры. Клим сделал знак не приближаться сунувшемуся было к ним Колосу.

Рора молча забрала свою толстовку из рук Клима. Растрясла её, накинула на голову капюшон и продела здоровую руку в рукав. Клим без спроса соединил края и застегнул молнию, полностью скрыв её правую руку.

– Пойдём. Отвезу тебя в больницу.

– Не нужно, сама доберусь. – Аврора развернулась и направилась в сторону уличной арки.

Клим скрипнул зубами и обогнал её, перегородив проход.

– Опоздаешь. Поэтому давай без споров.

Она вскинула на него нечитаемый взгляд.

– Я с тобой не поеду.

Клим навис над ней, дозастегнул ворот толстовки, опустил руки вдоль тела и, глядя глаза в глаза, тихо сказал:

– Ему, – он мотнул головой назад, – даёшь шанс остаться человеком. А мне – нет?

Она выдержала его взгляд. Клим глубоко втянул воздух и на выдохе добавил:

– Мне будет в радость тебя довезти.

Взгляд Авроры изменился. Не проронив ни слова, она устремилась к его машине.