– Сфоткаю, не против? – Клим уже достал из кармана телефон, но сдавил его корпус и вскинул взгляд на Аврору, чтобы получить её разрешение.

– Как хочешь, – отозвалась она. – Можешь забрать книгу, если нужно.

– Мне хватит снимков.

Клим сделал несколько кадров: общего плана страницы и в приближении каждый отдельный фрагмент. Закрыл книжку, наконец заметив, что Аврора напряжённо вжалась в подбитую под спиной подушку.

– Ты чего там скукожилась? – спросил он, но тут же сам понял, что занял довольно прилично места, лишив её возможности вытянуть ноги. – Прости, что расшеперился, как у себя дома.

Памятуя, что Рора уже не единожды шарахалась от него, как от прокажённого, стоило приблизиться к ней вплотную, Клим обругал себя, старательно выбирая не самые последние слова, чтобы исключить вероятность дополнительных штрафных очков.

Он поднялся, сгрёб оба исписанных под корень карандаша и сунул их вместе с телефоном в задний карман джинсов. Аврора как-то непонятно то ли вздохнула, то ли выдохнула и принялась расправлять складки на покрывале. В палате как будто стало душно. В воздухе возникла какая-то абсолютно дурацкая неловкость, которая мешала им обоим. Клим никак не мог определиться, остаться ему или пора сваливать. Переступил с ноги на ногу и неожиданно выпалил:

– Не хочешь прогуляться?

– Думаешь, мне можно выходить на улицу? – Столько надежды вспыхнуло в её взгляде, что, будь она лежачей больной, он бы вынес её на руках или выкатил вместе с койкой во двор, и пусть бы кто-то рискнул ему помешать.

– Почему нет? – Клим пожал плечами и небрежно махнул в сторону окна. – Там же зачем-то целый сквер разбили с лавками и скамейками. Дорожки проложили. Цветов насадили на клумбах, явно чтобы волком не завыли тут все в голых стенах. Да и посетителям приятнее видаться со своими бедолагами под деревьями, чем в палатах или тесной фойешке. – Он намеренно осмотрел Аврору с ног до головы, пристально изучая, и вынес вердикт: – Пациент к прогулке годен.

Рора вспыхнула, попыталась скрестить руки на груди, а в итоге рассмеялась и спрыгнула на пол. Нащупала шлёпки под кроватью. Заторопилась с бандажом и запуталась в его ремешке.

– Ч-чёрт тебя раздери, – прошептала она с нескрываемой досадой.

– Постой! – Аврора застыла спиной к Климу, а он глупо разволновался, как подросток, которому предстояло впервые прикоснуться к девочке. – Вот так, секунду. – Он отрывисто расправил перекрученную полосу, то и дело сбегая взглядом к прозрачной коже на девичьей шее и стараясь не задеть плечо и лопатку Авроры, чтобы она окончательно не стушевалась.

«Сам-то какого лешего плыву?» – раздражённо одёрнул себя Клим, отдирая прилипший к голубой венке взгляд. Он аккуратно подцепил широкую лямку и поправил замявшуюся под неё складку на футболке.

– Готово. – Клим отступил назад сразу на пару шагов, с каждым из которых выдыхал и заново вбирал в себя воздух, который он, дебила кусок, какого-то хвойного задержал.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Рора, не оборачиваясь и как будто изо всех сил пытаясь не погладить себя по плечу, которое Клим умудрился не задеть даже совсем чуть-чуть.

– Потопали, – подбодрил он и направился к выходу. – Сегодня солнечно, так что у тебя есть шанс обзавестись новыми веснушками.

– Почему все считают, что их нам наставляет солнце? – Вопрос догнал Клима на выходе.

Он усмехнулся: лёгкость между ними вернулась вместе с необычными вопросами, которые мастерски умела задавать только Аврора.

– А разве нет? – Он придержал дверь.

Рора юркнула мимо него, но Клим успел заметить, как она закатила глаза.

– Сначала выйдем на солнце, и я тебе покажу, – ответила она через плечо и вызвала лифт.

Вместе с ними спускалась медсестра, встав рядом с Авророй. Она чересчур рьяно убеждала кого-то по телефону, что уже бежит со всех ног, аж волосы назад, а сама устало привалилась к стенке лифта, безучастно глядя прямо перед собой. Рора вытянула указательный палец и медленно провела им по поцарапанной поверхности противоположной панели, создавая контур большого сердца. Женщина замолчала, сосредоточившись на руке девушки. Аврора поднесла кончик пальца к губам и подула поверх него в сторону медсестры:

– Это вам.

Покрасневшие от недосыпа глаза прояснились. Всё лицо женщины будто помолодело, озарённое недоуменной улыбкой.

– Спасибо, красавица! – Она прижала руки к груди, но вдруг приложила подушечки пальцев ко рту и послала Авроре воздушный поцелуй: – А это тебе. – Взглянула на ошарашенного Клима и подмигнула ему: – Береги её.

– Как у тебя это получается? – спросил Клим, когда они, молча миновав фойе, вышли на широкое крыльцо.

Аврора замерла на пару секунд на верхней ступени, зажмурившись и подставляя лицо солнечному свету.

– Получается что?

– Пробираться к людям в душу. Сейчас только немой не вещает о личных границах, которые попробуй пересечь – и тебя сразу под расстрел. Упадёшь на улице, так прохожие морду тяпкой и на противоположную сторону рвут когти. – Клим засунул руки в карманы, глядя куда-то вдаль. – А не то ещё засудят за непрошенную помощь или, не дай боже, проклянут на всю жизнь за прикосновение. С медсестрой этой в лифте – большинство бы сделали вид, что не заметили, как человек измотан. А может, и правда не заметили бы. Равнодушие же безопаснее. А ты… как то доброе слово, что и кошке приятно… Вроде и не вмешалась напрямую, но однозначно не проигнорила. Ощущение, как будто бы по голове человека вовремя погладила. И он без всяких долбучих мыслей о нарушении и вторжении в своё пространство сразу грёбаный шлагбаум, да и забрало, поднял.

Аврора приложила здоровую ладонь козырьком ко лбу и посмотрела на Клима.

– Я не знаю, как так получается. Знаю лишь, что в тот момент хочу сделать что-то хорошее. А вообще, если бы люди чаще улыбались друг другу, многие личные границы стали бы бескрайними горизонтами, а не крепостными оборонительными стенами с постоянными башенными надстройками.

Клим повернулся, собираясь напомнить об обещанном ответе о солнце и веснушках. Встретил широкую улыбку, от которой забавно сморщилась пипка носа Роры и прищурились синие глаза, и непроизвольно сам улыбнулся. Казалось невозможным, но Аврора разулыбалась ещё шире, словно подтверждая только что сказанное.

– Видишь, как просто.

Он невнятно хмыкнул, только губы продолжали растягиваться в стороны.

– Ты сама кому угодно веснушек наставишь. – Клим мотнул головой и сбежал вниз по ступеням.

Аврора поспешила за ним.

– Про веснушки. – Девушка поравнялась с Климом. – Я в курсе про воздействие солнца на кожу и прочую физику с химией и биологией. Но всё равно думаю, что они не следы солнца, хотя мне нравится, как звучит – «поцелованный солнцем». Веснушки – магнитики для солнечных лучей. Притягивают, заряжаются, насыщаются и становятся маленькими маяками, которые хранят свет и отражают его внутрь или вовне, в зависимости от того, как нужнее по ситуации.

– Опровергаешь научные доказательства? – подначил Клим. – Рядом с тобой они нервно курят в сторонке, а ты легко переплюнешь любую фантастику.

– Кому-то достаточно объяснить всё по законам и втиснуть в формулы. Я с ними не спорю. Но у меня есть свои наблюдения, которым тоже нет причин не верить. – Она спокойно парировала его скепсис. – Полагаю, ты замечал, что веснушки бывают бледными и яркими, редкими и частыми, мелкими и довольно крупными.

– Как магниты и маяки, – закончил сравнение Клим.

– Точно. – Аврора наклонилась, подобрала клочок бумажки и выбросила его в урну у ближайшей скамейки. – Если веснушки тускнеют, значит, человек гаснет изнутри. Они включаются для него самого, чтобы он совсем не заблудился в собственной темноте. Если же они ярко горят, то светят кому-то другому. – Аврора свернула с центральной дорожки и присела возле каменного вазона.

– То есть, по-твоему, все конопатые служат своего рода факелами? – Клим остановился и поймал себя на том, что уставился под ноги.

Сколько раз он обзывал тех, кто свинячит на улице или выкидывает мусор в окно автомобиля, но сам ни разу ничего не поднял, за исключением пустой стеклянной бутылки из-под пива, которая однажды закатилась под колесо его машины.

Рора посмотрела на Клима снизу вверх.

– Можно и так сказать, ведь не зря их сразу выделяют даже в толпе. – Она понюхала густо насаженные цветы, бережно провела пальцем по кромке нежных лепестков. – Так похожи на рупор старого граммофона, который создан искусным мастером с большой любовью.

– Что? Веснушки? – Клим оторвался от разглядывания асфальта.

– Нет, – засмеялась Рора и бережно заключила в ладонь один из цветков. – Прости, я без перехода перескочила на петунии.

Они дважды обошли больничный сквер. Аврора пошепталась с мать-и-мачехой, посравнивала опавшие сосновые шишки, погладила ровно подстриженные кусты. Клим ничуть не удивился, когда к ней на виднеющийся край гипса приземлилась божья коровка.

– Бабушка…

– Бабушка…

Они произнесли одновременно и так же одновременно замолчали, уступая право договорить другому.

– Уверен, наши бабушки обе считали это благой вестью. – Клим указал подбородком на притихшую букашку.

Аврора согласно покивала.

– И что божья коровка прилетает на удачу. – Она вдруг протянула ему руку. – Замкнём цепочку, чтобы разделить везение пополам.

– Принимаю максимум треть. – Клим аккуратно пожал длинные пальцы. – И то незаслуженно.

– Почему незаслуженно? – искренне возмутилась Аврора, неожиданно крепко, как баба Аля, сдавливая его ладонь. – Если бы не ты, я бы так и сидела в палате да курсировала между процедурным, столовой и туалетом. Никак не могу понять, отчего мне втемяшилось в голову, что я не могу выйти сюда. Ведь лежать в больнице не значит быть в ней запертой, как в тюрьме. Получается, я сама себя закрыла на замок… и это самый настоящий кошмарный кошмар. Мама бы ужасно испугалась, если бы об этом узнала… —

Она словно почувствовала исходящий от Клима скепсис, которого он не скрывал при упоминании её матери, осеклась и строго на него посмотрела.

Он поднял руки в примирительном жесте.

– Я помню наш уговор про твою мать.

Рора опустила взгляд на божью коровку. Подставила ей ноготь указательного пальца. Та быстро забралась на него и лёгким взмахом женской кисти была запущена в полёт.

– Я ещё не сообщила маме о случившемся. И бабушку попросила пообещать, что она не скажет, пока я сама не буду готова. – Аврора нагнулась, потрогала макушку длинной травинки, но не сорвала её. – Мама очень расстроится. Мне важно самой ей обо всём рассказать, как придёт время.

Клим выставил вперёд руку раскрытой ладонью вверх.

– Не боись: от меня она ничего не узнает, если вдруг случайно столкнёмся.

– Это вряд ли, но спасибо. – Рора накрыла его ладонь своей.

Он осторожно похлопал по ней второй рукой, чувствуя, как подрагивают тонкие пальцы Авроры. Приступ гнева и сожаления накатил на него без всякого предупреждения при мысли о потерянных пальцах. Не его. Но Клим мог бы поклясться, что прямо сейчас, удерживая руку девушки, ему жгло фаланги наравне с её собственными.

«Что за чертовщина происходит, брать-не-встать?!» – воспротивился он злости и бессилию что-либо изменить и выпустил руку Авроры.

Они подошли к крыльцу. Девушка поднялась на первую ступеньку и развернулась к Климу, преграждая ему путь.

– Спасибо за прогулку и… за посещения. У меня скоро осмотр с перевязкой. Хочу успеть немного полежать до них. Кажется, передышала весной, уф! – Клим озабоченно нахмурился, но она мягко улыбнулась: – Ничего страшного – просто давно не гуляла. – Рора и правда разрумянилась, глаза заблестели. – Если не против, запиши мой номер и скинь свой. Если нарисую что-то ещё, вышлю тебе фото.

Клим молча достал телефон. С удивлением отметил пропущенный от Колоса. Он вообще не слышал звонка – видимо, так и не выставил звук, пока Мила дрыхла. Вбил номер, который продиктовала Аврора, и выслал ей сообщение:

«Это Клим».

Гений краткости, звездатый! Рора проследила за его манипуляциями, мимолётно улыбнулась вполоборота и поставила ногу на следующую ступеньку.

– Пока.

– Пока, – повторил он, поперхнувшись вопросом, который чуть не сорвался с языка без его ведома.

Аврора скрылась из виду, а Клим продолжал пялиться на тяжёлую дверь. Он хотел спросить… «Нет, блажь твою к йети! – резким ударом колокола бахнул внутренний голос. – Не спросить. Напроситься, Климат. Или, на худой конец, поставить перед фактом, что придёшь к ней завтра. Зачем?»

– Затем, что таких редких человечков в Красную книгу заносить надо и охранять как долбаную зеницу ока, – в сердцах процедил Клим и поспешил на стоянку.