Ване ещё несколько раз звонили по поводу Тани, но каждый раз это оказывалось ложной надеждой. Им пришлось смириться с тем, что в Вяземске никто Таню не разыскивает. Они решили, что, возможно, она приезжая. Но всё равно оставалось странным то, что совсем никто не пытался найти её.

Тане нравилась её жизнь у Вани. Она с удовольствием занималась домашним хозяйством, много гуляла и читала книги, которые находила в его доме.

Ваня работал в мастерской, к нему иногда заезжали люди, которые заказывали мебель и предметы быта. Но чаще он отправлял заказы транспортными компаниями. К ним раз в неделю наведывался парнишка, который грузил всё в «газель» и увозил на склад. Таня всегда предлагала ему чай, а он, краснея, всегда соглашался. Время от времени она ловила на себе его несмелые взгляды, а один раз он даже уронил коробку, к счастью, ничего не повредив. Таню забавлял этот молодой человек. Но намного больше её забавляла реакция Вани. Он постоянно отдёргивал его, уводил подальше от Тани, а один раз даже буркнул ей: «И что ты вечно с ним цацкаешься?» Чисто по-женски Тане нравилось поддразнивать Ваню. И она не собиралась отказываться от этого маленького развлечения.

И всё было неплохо, только память не возвращалась, и это расстраивало Таню. Ей очень хотелось узнать себя, понять, какая она. «Что, если у меня есть семья и они с ума сходят от волнения? А вдруг у меня есть муж? Он, наверно, расстроится, что я живу с чужим мужчиной. И где моё обручальное кольцо?» Ей не давал покоя шрам внизу живота. Врач сказал, что точнее скажет УЗИ, но, скорее всего, это следствие кесарева сечения. И сердце Тани болело каждый раз, когда она думала, что у неё может быть ребёнок. Это настолько пугало и мучило её, что она предпочитала отмахиваться и думать, что шрам остался от какой-нибудь операции. Любой, только не кесарева. Ей казалось, что она просто сойдёт с ума, если и правда погрузится в размышления о том, что это за шрам. Ване она об этих страхах не говорила.

Когда Таня как-то пожаловалась ему на свою неспособность вспомнить хоть что-нибудь, он сказал, не отрываясь от ноутбука:

– Может, тебе обратиться к психологу? Врач же предлагал.

– Психологу? – Тане не приходила в голову эта мысль.

– Может, удастся выудить что-то из твоего бессознательного.

Таня задумалась, а потом спросила:

– Вань… а что, если я окажусь… ну не знаю, плохим человеком?

– Ты? – он поднял на неё глаза. – Нет.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я ещё не встречал более трогательного создания, чем ты, – сказал он и прикусил язык, смутившись. – То есть… ты не производишь впечатления злодейки. Скорее, наоборот. Я позвоню тому врачу из больницы, попрошу у него направление.

– Хорошо, спасибо. Чем занимаешься?

– Обещай, что не будешь смеяться.

– Обещаю.

– В общем, по поводу того портрета… Когда я его делал, я хотел не просто подарить его Юле, но и поучаствовать в конкурсе столяров. Но потом всё пошло прахом…

– Что между вами случилось?

– Это неважно. Смотри. – Он повернул к ней ноутбук. – Через четыре месяца будет выставка мастеров в Мюнхене, но я больше не хочу везти туда тот портрет. Она этого не заслужила. Мне нужно что-то другое.

– Ух ты! Мюнхен! Германия! Всегда хотела там побывать. – Таня села рядом с Ваней и стала изучать страницу выставки.

– Что?

– А что я сказала?

– Что ты всегда хотела побывать в Германии! То есть ты вспомнила! Таня, ты вспомнила что-то о себе.

– Правда? – Таня аж подскочила, а потом уставилась на него сияющими глазами. – О боже! Это правда, я вспомнила! – На какой-то миг она застыла, а потом вдруг по её щекам покатились слёзы.

– Тань? – Ваня отставил ноутбук и сел к ней поближе. – Ты чего?

– Ничего. – Она уткнулась в его плечо, всхлипывая. – Просто… я уже не верила, что это может случиться. Но раз вспомнилась даже такая мелочь, то вспомнится и ещё что-то. Правда?

– Конечно! – Он прижал её к себе и положил щёку на её макушку, вдыхая запах волос. Приятное тепло разлилось по телу, пока вдруг не наткнулось на жёсткую преграду из прошлых обид, и тогда он отпустил Таню и отодвинулся от неё подальше.

Она поспешно утёрла слёзы.

– Так этот конкурс…

– Да, будет проходить в Германии в октябре. Я хочу поехать.

– Это чудесно! Вань, у тебя же талант… – начала она, но Иван прервал её:

– Мне нужна новая работа.

– Хорошо, – Таня кивнула. – Что думаешь сделать? Новый портрет или что-то?..

– Да. Твой, – снова перебил он её.

– Мой? – Таня смотрела на него широко распахнутыми глазами. – В смысле мой?

– В прямом. Посидишь в мастерской, попозируешь немного. Это была твоя идея, в конце концов, чтобы я занялся творчеством. – Она молчала, ошеломлённая его предложением, и тогда Иван достал козырь. – Я помогаю тебе и буду рад, если ты поможешь мне.

Таня как будто очнулась ото сна, она закивала:

– Да-да, конечно! Я просто не ожидала… Я ведь далеко не красавица, и уж точно никогда не стану, как Юля…

– Мы уже говорили об этом, – мягко возразил Ваня. – Красота должна быть внутри. Слышала фразу «красота в глазах смотрящего»? Да? Не помнишь? Так вот… я буду смотреть на тебя, и ты увидишь, как красива на самом деле.

Таня зарделась.

– Ты считаешь меня красивой?

Он замялся и ответил суше, чем хотел:

– Не уродиной, определённо.

– О, ну спасибо! – Она запустила в него диванной подушкой.

– Пожалуйста. Я и образ для тебя придумал.

– Даже так?

– Будешь у меня тургеневской барышней. С книгой в руках. И косой. А может, лучше и распустить волосы. – Ваня склонил голову набок, рассматривая Таню. – Над этим мы ещё подумаем.

– А ты успеешь? Тебе ведь ещё и заказы выполнять.

– Поэтому мы и начнём заранее, глупенькая.

– Хорошо, – Таня уселась поудобнее, поджимая под себя ноги. Ей понравилась идея. Не то, что её лицо будут рассматривать посетители выставки-конкурса. А то, что Ваня так загорелся идеей проявить свой талант. И Тане очень хотелось помочь ему.

– Тогда завтра начинаем.

* * *

Это было очень просто – сидеть в мастерской и читать книгу, пока Ваня «срисовывал её лицо». Из-за постоянных заказов времени на конкурсную работу у него было немного. Но они находили час-полтора в день.

Спустя три дня после их разговора о психологе Таня отправилась на первый приём. Всё прошло немного не так, как она себе представляла.

Таня отсидела небольшую очередь в поликлинике. Когда подошло её время, постучалась и вошла в кабинет.

– Я от Алексея Владимировича…

– Заходите. Фамилия, имя, отчество.

– Эм… Иванова Татьяна Александровна.

– Документы?

– У меня только… вот, – она протянула справку из полиции.

– Ясно.

Психолог не смотрела на Таню, она что-то печатала на старенькой клавиатуре. Потом подняла взгляд на экран и выругалась не совсем культурно.

– Извините, – буркнула она. – На английском печатала. Теперь всё заново.

– Ничего, я подожду.

В кабинете установилась тишина, прерываемая лишь стуком клавиш.

– Жалобы? – наконец спросила психолог.

– Да в общем-то… только голова болит.

– Препараты пьёте?

– Д-да, то, что назначил Алексей Влади…

– Хорошо.

Снова последовал долгий перестук пальцами, под который врач беззвучно шевелила губами, то поглядывая в экран, то на клавиатуру.

– Так, продолжаем принимать «Ц***», согласно инструкции, «К***» и добавляем поливитамины и «Б*** Форте». Всё ясно?

– Д-да, – нерешительно кивнула Таня. – А…

– Что?

– Ну, вы разве не должны провести какие-то тесты? Там… не знаю…

– Лечитесь, девушка, – сказала врач, снимая очки. – Приходите через месяц, тогда и будет ясно, нужны ли вам какие-то там тесты.

Таня растерянно кивнула и попрощалась, забрав листочек с названием препаратов.

– Следующего пригласите, – попросила врач.

Таня шла по городу, который начинала воспринимать как родной, размышляя о том, что от этого приёма не было никакой пользы. Она думала, что с ней поговорят, расспросят, что она чувствует, как себя ощущает. Натолкнут на какие-то мысли. Что после этого приёма она будет чувствовать себя хоть чуть-чуть лучше.

Вскоре Таня добралась до дома.

– Как прошло? – спросил Ваня, едва она вошла в дом.

– Нормально, – ответила она, отведя взгляд.

– Точно?

Как ей не хотелось ничего от него скрывать! Но этот приём был фиаско. И если она об этом расскажет, то Ваня начнёт настаивать на частном специалисте и, не дай боже, даже отправит её в Москву, а она не хотела чувствовать себя ещё более обязанной. Он сделал слишком, слишком много для неё. Так много… что ей вовек не расплатиться. Поэтому она улыбнулась, посмотрев на него.

– Да, Вань. Не волнуйся. Мне назначили новый препарат для стимуляции мозга. Так что, думаю, всё будет хорошо.

К счастью, он не стал настаивать, и больше они эту тему не затрагивали.

* * *

Однажды, когда Ваня уехал по делам, и Таня знала, что его долго не будет, она вышла в интернет через приватное окно и набрала в поиске «Психологическая поддержка онлайн». Времени выбирать специалиста у неё не было. Таня просто хотела, чтобы кто-то сказал ей, что делать, поэтому она доверилась первому попавшемуся психологу по имени Евгения.

«Если вам удобно, то мы можем созвониться, так консультация пройдёт эффективнее», – предложила она.

Таня задумалась, но потом отказалась.

«Как вам будет удобно. Расскажите мне о себе, – попросила Евгения. – Что вас тревожит?»

«Это ведь конфиденциально, верно? Я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал о нашем разговоре».

«Разумеется».

«Ох… ну… я о себе знаю мало, – напечатала Таня. – Не удивляйтесь. Дело в том, что я потеряла память. Ударилась головой. И ничего о себе не помню. Пока только то, что я когда-то мечтала поехать в Германию, но не знаю, почему именно туда. Мне нравится запах лаванды и свежего деревянного среза, и как пахнет от Вани. Вообще, люблю всё нюхать. Может, я была парфюмером? Хотя вряд ли… Я боюсь воды. Люблю читать. И смотреть старые фильмы».

«Уже неплохо. Скажите, вам нужна помощь с устройством жизни в связи с новыми обстоятельствами?»

«Нет. За мной присматривают. Я живу в доме одного человека… который спас меня».

«Иван? Вы назвали это имя. Вы говорили о нём?»

«Да», – напечатала Таня и мысленно отругала себя за то, что так быстро выдала сокровенную тайну.

«Что касается того, что вы рассказали. Наш мозг устроен очень сложно. Если я правильно понимаю, то вы получили травму, из-за чего возникла диссоциативная амнезия. То есть вы не помните ничего, что было с вами до травмы, при этом вы сохранили способности к самостоятельной жизни и знания об устройстве мира. Верно?»

«Да».

«Вы забыли прошлую жизнь, но вы правильно делаете, что узнаёте себя заново. Молодец. Расскажите, как проходят ваши дни. Чем вы занимаетесь?»

«Я просыпаюсь рано. Если встаю первая, то готовлю завтрак и завариваю кофе. Когда у меня хорошее настроение и я выспалась, то танцую под радио. Вообще-то, я больше люблю чай. Но кофе утром – это как будто правильное начало дня. Потом мы с Ваней завтракаем, и он идёт работать. Сегодня вот уехал по делам. Я прибираюсь и иду гулять или читаю книгу во дворе. По вечерам мы с Ваней гуляем вместе или смотрим фильм».

«Этот Иван… он ваш друг из прошлой жизни?»

«Нет. Я его никогда не знала. Наверное. Во всяком случае, он говорит, что не видел меня ни разу до несчастного случая. Он вытащил меня из воды и спас жизнь».

«Вам хорошо живётся рядом с незнакомым человеком?»

«Ваня очень добрый. Он заботится обо мне. И я не знаю, чем это заслужила. Спасая меня, он мог погибнуть».

«Вам не стоит взращивать в себе чувство вины за этот случай. Иван – взрослый человек, который принял решение».

«Наверно, вы правы, но я всё равно переживаю».

«Чувство вины может подстегнуть вас к излишней благодарности. Постепенно вам станет казаться, что вы в неоплатном долгу, и в конце концов это может привести к большим проблемам. Мы ещё поработаем над этим. Расскажите, что тревожит вас больше всего в нынешнем положении?»

«Я боюсь, что никогда не вспомню себя и что это каким-то образом убьёт часть меня. Что я потеряю себя. Но вместе с тем… – Таня задумалась, как лучше сформулировать мысль, а потом написала: – Я боюсь, что я прежняя была плохим человеком. Вдруг я узнаю что-то такое о себе, что хотела бы забыть? Может, это мой шанс для новой жизни?»

«Мой совет – не пытаться насильно вспомнить. Просто живите. Вы можете вести дневник, записывая в него то, что вам покажется важным. Не пытайтесь угадать, какой вы были до несчастного случая. Записывайте то, что вам запомнилось больше всего из прошедшего дня».

«Спасибо!»

«Если у вас будут вопросы, вы всегда можете обратиться ко мне за консультацией здесь или по контактам, которые я вышлю отдельным сообщением».

«Хорошо. Спасибо ещё раз!»

Таня сохранила контакты в телефон. Она надеялась, что у неё ещё выдастся возможность побеседовать с Евгенией.

* * *

Таня всё чаще уходила гулять одна. Жаркое лето радовало солнечной погодой, и ей просто не сиделось дома. Иван каждый раз волновался, но она с каждым днём всё больше оживала, и он просто не мог противиться, когда Таня, вся такая лёгкая, воздушная и радостная, махала ему рукой и исчезала за дверьми. Возвращаясь, она подробно рассказывала, где была, что видела, и по её описаниям он точно прослеживал её маршрут.

– Вань, я пошла!

– Уже?

– Ты совсем заработался, – улыбнулась она и легко чмокнула его в щёку. – Пока!

Таня скрылась за дверьми, оставив нежный влажный след на коже, который Ваня накрыл ладонью. Она даже не поняла, что сейчас сделала, а он стоял и смотрел на закрывшуюся дверь, пытаясь найти хоть какое-то равновесие.

Таня и правда всё больше расцветала вслед за вишнями, яблонями и сиренью. Ваня чувствовал, что с трудом противится её обаянию, которое вдруг открылось в ней с невероятной силой. Она была словно бутон тюльпана, который раскрывается навстречу теплу. Её как будто немного отпустило. А тем временем её предполагаемый отъезд был всё ближе с каждым днём, хотя у неё по-прежнему не было ни документов, ни другого жилья, ни работы. И это заставило Ивана спрятать улыбку и отправиться в мастерскую работать. Но в этот раз ни один заказ не был в состоянии увлечь его. Поэтому он положил перед собой набор стамесок и портрет Тани.

А сама Татьяна в этот миг обходила район, где они жили, и свернула на дорогу, по которой раньше не гуляла. Высоченные сосны пропускали солнечный свет на неширокую асфальтированную дорожку, на которой не смогли бы разъехаться два автомобиля, и Таня шла, вдыхая всей грудью чистый воздух. Она не могла вспомнить, где бывала раньше, но это место стало ей родным. И если бы у неё спросили, где самое лучшее место на земле, она бы сказала: Вяземск, под Москвой.

Дома остались позади, но впереди Таня видела просвет, и чем ближе она к нему подходила, тем явственней слышала детский смех и голоса. А ещё через пару минут она вышла на детскую площадку, которая так удачно спряталась в лесу. Впрочем, дальше Таня увидела дома, просто она никогда не думала, что кто-то живёт ещё дальше от города, чем они с Ваней.

На лавочке сидела женщина, которая ногой покачивала коляску, а руками очищала мордашку трёхлетнего мальчишки; по огромному кораблю-лазилке бегали дети постарше. Таня присела рядом и поздоровалась с женщиной.

– Все ваши?

– Ага, четверо.

– Как вы справляетесь?

– Потихоньку.

Немного помолчали.

– А у вас есть дети? – спросила незнакомка.

– Нет. Вроде бы нет.

– Вроде бы?

– Это длинная история.

– А я не спешу. – Женщина бросила взгляд в сторону лазилки и крикнула: – Слава! Осторожней!

И Таня, повинуясь неясному порыву, рассказала о том, как упала в озеро, как потеряла память, и вот уже почти месяц живёт с человеком, который спас её. Так легко было говорить с незнакомой женщиной, которая участливо и внимательно слушала её. Возможно, потому что, кроме Вани, она ни с кем не дружила, и Тане не хватало общения.

– Он очень добр, – заметила женщина.

– Да, это так. – Таня не сдержала улыбки, снова поражаясь теплоте, которая разливалась по телу каждый раз, как она думала про Ивана.

– А меня Лена зовут. И можно на «ты».

– Очень приятно. Таня.

– Тебе идёт это имя. Ваня выбирал? – догадалась Лена.

– Да. Так его маму звали.

– Широкий жест. Тебе повезло с ним.

Да, так и было. Таня знала это. Её пугали чувства, которые всё отчётливее проступали в сердце. Ваня был ей дорог и близок. Но она боялась, что её воспоминания о прошлой жизни разрушат то, что начинало зарождаться между ними. Да и к тому же, Ваня одинок. И ему так жить явно нравится. Вряд ли он счастлив, что она свалилась ему на голову, и, скорее всего, будет только рад, когда она уедет.

Когда Таня поднималась со скамейки, прощаясь с новой знакомой, мальчик-трёхлетка заверещал изо всех сил «Мама!» – и Таню вдруг накрыло волной тоски и боли. Она не понимала, с чем это связано, но ей стало так плохо, что закружилась голова, стало трудно дышать, и она ухватилась за спинку лавочки, чтобы не упасть.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила Лена.

– Да, просто голова заболела. Так бывает.

Лена поспешила на выручку сыну. Таня какое-то время стояла у лавочки, приходя в себя. Мир постепенно перестал кружиться, всё вокруг вернулось в привычное русло, но в душе у неё царили лишь выматывающая усталость и глухая боль. Таня побрела домой, с трудом различая дорогу. Слёзы застилали глаза. Боль была такой сильной, почти невыносимой. Таня прижимала сжатые в кулаки руки к груди и плакала, кусая губы, боясь, как бы из неё не вырвались громкие рыдания. «Что со мной?» – в панике думала она, но память отказывалась давать ей ответ.

Она вернулась домой вымотанная, словно пробежала марафон. Прошла к себе и легла на кровать. Постепенно боль отступала, но крик мальчика «Мама!» до сих пор эхом отдавался в ушах.

В дверь тихо постучали.

– Тань? Ты в порядке? – Ваня просунул голову внутрь. – Я слышал, как ты вошла, но ты не отозвалась…

– А? – Таня возвращалась к реальности.

– Что-то случилось? – Он вошёл и приблизился к её кровати.

– Нет.

– Ты плачешь?

– Уже нет.

– Расскажи мне, – попросил он, присаживаясь рядом.

Таня кивнула, но какое-то время молчала, а потом рассказала о встрече на площадке и тех чувствах, что вызвал у неё крик мальчика. Когда она закончила, в комнате повисла тишина.

– Может, у тебя есть ребёнок? – тихо предположил Ваня.

Зря он это, наверное, спросил, потому что Таня снова заплакала, и Ваня, с трудом умевший справляться с женскими истериками, вообще пожалел, что пришёл сюда. Просто он ждал её. Думал, они вместе сядут обедать. А она вернулась с таким видом, будто встретила покойника, да ещё и прошла мимо, даже не бросив ему улыбчивого «Привет». Это настолько разительно отличалось от её утреннего настроя, что он заволновался.

– Я ничего не помню… что я за мать, которая не помнит своего ребёнка? – сквозь рыдания спросила Таня.

– Мать, с которой случился несчастный случай. Тань, – он погладил её по плечу, – врач ведь сказал не торопиться. Постепенно всё вернётся.

– А если будет уже поздно?

– Поздно для чего?

– Для того, чтобы вернуться назад? – она подняла на него глаза, красные от слёз. – Почему я оказалась на пирсе?

– Этого я не знаю, – чуть помедлив, сказал Ваня. Он до сих пор не рассказал ей, что ему показалось – это она сама прыгнула в воду. И боялся повторения. Боялся, что, если он скажет ей, она пойдёт по этому пути ещё раз. Да и то ли видел он тогда в ночи? Может, ему просто показалось? Воспоминания о том вечере были такими сумбурными, что он не верил себе. Когда он увидел её на пирсе пару дней назад, то пришёл в ужас. Сейчас Ваня не знал, чем ей помочь. Он неловко погладил её руку. – Не надо себя мучить. Пойдём лучше пообедаем?

– Не хочу.

– Что значит «не хочу»? Надо, – с улыбкой сказал Ваня, поправляя её пряди волос. Не мог удержаться чем чаще он касался её, тем больше ему хотелось повторить это. – И вообще, что это за портрет получится, когда ты с таким распухшим носом? Как картошка.

Таня прыснула сквозь слёзы.

– Дурак.

– И очень голодный при этом. Пойдём, – он потянул её за руку, и Таня повиновалась. – Вот и умница.

Но впоследствии оба не раз возвращались мыслями к этому дню. «У неё есть семья. Наверняка есть. И она уйдёт», – напоминал себе Ваня.