В июне установилась такая жара, что вся дорога рядом с озером была заставлена машинами приезжих с утра до ночи даже в будний день. Что уж говорить о выходных. Поэтому Ваня с Таней заняли излюбленное местечко на пляже под берёзой ещё до десяти утра. А чуть позже к ним должен был присоединиться Олег. Пока его не было, Ваня решал рабочие вопросы по телефону, а Таня читала книгу, лёжа в сарафане на расстеленном пледе. Купаться она наотрез отказывалась.

– Ух! Ну и жарень! А вы чего тут тюленчиками валяетесь? А ну-ка давайте в воду! – Олег, как обычно, шумный, громкий, нарушил их тихое утро.

Ваня посмотрел на Таню, как бы извиняясь за друга, пока тот стаскивал джинсы и футболку, и тоже принялся раздеваться. Таня сначала отвернулась, но потом исподтишка стала поглядывать на Ваню. Она знала, что спортом он не занимается, да и в еде себе не отказывает, но, несмотря на это, у него были сильные руки и стройные ноги. И может, у него не был очерчен пресс, но, во всяком случае, живот не выступал шариком ниже рёбер, в отличие от Олега. Ваня встретился с Таней глазами, и она поспешно отвернулась, делая вид, что читает, и надеясь, что румянец, который жёг щёки, можно будет списать на жару.

Мужчины ушли плавать, а Таня осталась наблюдать за ними издали. Когда они отплыли подальше и стало просто невозможно отличить их от других отдыхающих, Таня вернулась к книге.

– О, вот это кайф! – тем временем жмурился от удовольствия Олег. – Не понимаю, почему ты не плаваешь тут каждый день?

– У меня есть работа. А ты мог бы и приезжать, раз на машине.

– Не хочу отвлекать вас с Танюшей от воркования.

– Какого ещё воркования?

– Не прикидывайся. Она хороша, ты тоже, чего время-то терять? Признавайся, как она?..

– Я не понимаю, о чём ты, – с непроницаемым лицом ответил Иван.

– Да всё ты понимаешь! – не унимался Олег. – Горяча, а? Или скромница? Ну, рассказывай!

– Лучше замолчи, или я тебя утоплю, – сквозь зубы проговорил Иван и резко ускорился, переходя на кроль.

– Эй, да ты чего разобиделся-то? – Олег тщетно пытался догнать друга. – Ну подожди, Вано!

Но Иван с остервенением взмахивал руками, уплывая всё дальше. Наконец он выдохся и лёг на воду, широко раскинув руки, и вскоре услышал пыхтение Олега под шумные всплески.

– Блин, ну ты чего, а? Я же просто спросил. Если у вас никаких шур-мур нет, то и ладно. Просто ты один. Она вообще заблудшая овечка… Вот я и подумал…

– Лучше думай в следующий раз!

Олег хмыкнул и сказал:

– А всё-таки нравится она тебе, иначе б ты так не пыхтел.

Иван молчал.

– Слушай, я тебя со школы знаю, давай колись уже. Что происходит?

– Да ничего. Просто… она ведь оставит меня. У неё где-то там есть другая жизнь. Имею ли я право на что-то?

– Ага, значит, я прав. Понравилась Танюшка.

– Она приятный человек. Скромная. Тихая. Краснеет, когда смущается, и смеётся, когда ей весело. Настоящая.

– Полная противоположность сам-знаешь-кому.

– Да, так и есть.

– Ну слушай, ты не обязан на ней жениться. Пусть это будет лёгкий роман без обязательств. В конце концов, если она всё вспомнит и окажется, что у неё там есть муж, это будет её косяк.

– Тебе самому не противно? – Ваня посмотрел на друга.

– Пф, я просто предложил.

– Не будет у нас ничего. Она не для меня, – заключил Иван и посмотрел на небо.

Когда они подплывали к берегу, Таня стояла босиком у самой кромки озера, и вода облизывала кончики её пальцев. Она видела, как Ваня с Олегом приближались, как встали на ноги и пошли к ней навстречу. Это было нескромно, но ей нравилось смотреть на Ивана. Плаванье резче очертило мышцы плеч и рук, и она не могла сдержать участившееся биение сердца.

– Танюш, окунуться не хочешь? – спросил Олег. – Водичка отличная.

– Нет. – Она покачала головой.

– Я ведь могу и заставить. – Олег сделал шутливый выпад в её сторону, осыпая брызгами воды, но она проворно спряталась за спиной Вани. Время остановилось. Она почти прижималась к его мокрому телу, могла рассмотреть до мельчайших деталей капельки воды на его коже и несколько родинок на лопатках. Она видела, как поднимаются и опускаются его плечи, пока он пытается отдышаться после заплыва. Ей вдруг стало очень жарко, и она поспешно отступила.

– Не боюсь я тебя, – бросила она Олегу и пошла, не оборачиваясь, к их месту под берёзой.

Там она легла на живот и взялась за книгу. Куда безопаснее улетать на туманный Альбион и читать про загадочную бывшую жену Максимилиана де Уинтера, чем испытывать влечение к человеку, который делает так много добра для неё.

Олег провёл с ними весь день, оставшись и на ужин. Он то и дело подначивал Таню, как будто провоцировал её, и почти каждый раз она инстинктивно пряталась за Ваней, взглядом искала его глаза, чтобы он помог ей выпутаться. А Олег только посмеивался, глядя на них.

Вечером, когда Иван повёл друга в мастерскую, Таня осталась в домесославшись на усталость.

– Хочу показать тебе кое-что. – Иван снял полотно с портрета Тани, над которым работал.

Олег присвистнул.

– М-да, брат, ты попал. Говори, что хочешь, но ты запал. Запал как мальчишка. Моё мнение – я буду только рад, если ты себе найдёшь кого-нибудь. Да и Танюша кажется подходящей девушкой.

Иван сразу сник и накрыл портрет полотном.

– Да ты чего? Дай себе хоть шанс расслабиться рядом с женщиной, а не думать на годы вперёд, что будет дальше. Может, она никогда не вспомнит, что было до тебя? А может, вспомнит спустя двадцать лет.

– Я не могу так. И знание, что она всё равно уйдёт, убивает меня.

– Может, и не уйдёт! Попробуй мыслить позитивно.

– Я пробовал. С Юлей.

Олег расхохотался.

– Слушай, она была совсем не та. Я просто ума не приложу, как ты этого сразу не понял? Мымра крашеная! Плюнь, разотри и забудь.

Легко ему говорить, думал Иван. Боль предательства до сих пор жгла душу.

* * *

Это случилось накануне свадьбы. Уже тогда отношения, которые казались ему волшебными на заре, стали омрачаться ссорами и упрёками. И их становилось всё больше после того, как Юля приняла предложение. Он, конечно, поторопился, так ему хотелось, чтобы она принадлежала только ему. Но разве можно привязать к одному месту кошку? Так и Юля гуляла сама по себе. Она делала всё, что хотела, и требовала от Ивана соответствия своим стандартам. И ему казалось, что ничего такого в её требованиях нет. Наоборот, он так становится лучшей версией себя. Действительно, чего это он в деревне-то сидит? А так вот костюмы каждый день надевает, когда едет продавать мебель в офис. Ужинают не дома – зато нет усталости от бытовухи. У Юли полно интересов и она пропадает то на курсах, то с подружками, то ещё где, – так это же хорошо, что она не затюканная домохозяйка.

Ну, против была, чтобы он к маме часто ездил… Это ему совсем не нравилось, тем более что мама вдруг стала стремительно стареть, а в чём дело, выяснить не получалось. Но может, и это было хорошо, что против была? Юля хотела больше времени проводить с ним. Теперь-то он знал, что это было не так. В своей голове Юля создала некий образ идеального мужа, которому с точки зрения духовных и моральных качеств Иван вполне подходил. А с точки зрения материальных – не очень. Работать руками – это не по-деловому. Жить в Подмосковье – это плебейство. Ей самой готовить, когда есть еда на вынос? Да ты чего, Ванюш! Нельзя быть таким несовременным! Борщ в соседнем кафе готовят не хуже, чем у мамки дома, а три часа на стояние у плиты тратить не надо.

Но он почти со всем готов был смириться. Со всем, кроме измены.

Чем её так привлёк тот мужчина? Он не понимал. Скорее всего, кошельком. Но это уже позже… Или она сразу поняла, что он богат? Но факт остаётся фактом она напилась на девичнике ровно за пять дней до свадьбы так, что переспала с первым встречным. Потом она плакала, умоляла её простить и говорила, что это ровным счётом ничего не значит. «Если бы ты на мальчишнике подцепил стриптизёршу, я бы не стала устраивать скандала. Честное слово. Я бы поняла тебя».

Но ему была противна даже мысль прикасаться к женщине, которая трахалась с другим мужчиной, будучи его, Ивана, невестой.

– Я не виновата! Это всё девчонки! Они подливали и подливали мне алкоголь. И было так весело… Я даже не помню, как его зовут и кто это вообще был. Я не знаю, может, они подмешивают что-то в алкоголь посетителям. А может, это Наташка. Она всё говорила, что живём один раз и глупо до конца жизни спать только с одним мужчиной. Но я так не думаю, Вань! Нет! Я хочу быть твоей женой, Ванюша.

Она говорила и говорила, а он рассматривал фотографии, любезно присланные ему той самой Наташкой. Гнилая была эта Юля. И подруги у неё были такие же. Розовые очки спали, и он со всей ясностью понял, что она его никогда не любила. Она любила лишь придуманный образ идеального мужа, которого лепила из него. А он был дураком, раз позарился на птицу из райского сада. Хотя на поверку птица оказалась обыкновенной курицей с павлиньими перьями.

После Юли у него никого не было. Одноразовые связи его никогда не привлекали, а о постоянных тошно было даже думать. Все женщины сравнивались с Юлей и оказывалось, что все они точно такие же. Им нужна комфортная жизнь, желательно за его счёт. А сам он не имеет права голоса.

И вот есть Таня. Совершенно особенная, не такая, как все женщины, что были в его жизни. За исключением той ссоры, в которой он сам же и был виноват, они жили душа в душу, хотя не были ни друзьями, ни любовниками, ни братом с сестрой. Всё чаще он то и дело дотрагивался до неё – то погладить по руке, то поправить волосы, то обнять. И она шла ему навстречу. Взять хоть тот поцелуй в щёку. Она убегала из дома такая радостная и счастливая. А вернулась в слезах. И её боль отзывалась в его сердце, хотел оно того или нет. Часть его души привязалась к ней и стремилась быть ещё ближе. Другая, рациональная, вопила об опасности и сотнях «но». Но чем больше они были вместе, тем тише был голос второй. А ведь прошло всего полтора месяца. Достаточно ли этого, чтобы влюбиться? Достаточно ли этого, чтобы узнать человека? Любовь ли это, если он сидит и думает о том, любовь ли это?

Ваня усмехнулся своим мыслям. Он выключил свет в мастерской и вошёл в дом. Дом, который словно ожил с тех пор, как в нём поселилась Таня. Может, Олег прав? Броситься в омут с головой, как она с пирса, – и пусть сама вселенная решает, что делать дальше. Иван остановился возле закрытой двери в Танину комнату. Он представлял, как она полулежит на кровати и читает книгу, чуть согнув колени. Знал, что если он сейчас войдёт, она выпрямится, вытянет ноги и закроет книжку, заложив её пальцем. Знал, как она посмотрит и как улыбнётся. И это знание пугало и одновременно возносило на небеса.

Иван вздохнул и постучал в дверь.