– Так-так-так, кто это тут у нас? Неужели потерянная овечка? Танюша, как дела?

Олег нервировал Таню своей чрезмерной разговорчивостью. Почему-то в её представлении это не вязалось с должностью полицейского.

– Здравствуйте. – Она робко приблизилась к его столу.

– Да ты не стой, присаживайся. Чаю хочешь? Или кофе? Вась, сделай девушке кофе. И сахар принеси!

Он не слушал её несмелых попыток отказаться.

– Ну что, давай снимем пальчики и будем уже спокойно пить кофе, пока мои парни будут разбираться, кто ты такая.

Рука Тани дрожала, когда она протягивала её помощнику Олега для снятия отпечатков.

– А чего трясёмся? Это обычная процедура. Ты же не серийный маньяк, да?

Олег расхохотался своей шутке, но Тане было не до смеха. Сейчас, возможно, ей скажут её настоящие имя и фамилию. Расскажут, кто она такая. Она найдёт свою семью. Уедет из дома Ивана. Такого уютного, красивого дома. Мысль о том, что она будет вдали от своего спасителя, отозвалась неприятным чувством.

– Ну вот и всё, пойдём поболтаем. Вась, ты давай не тормози, ладно?

– Будет сделано в лучшем виде, – бодро отрапортовал Вася, явно желая выслужиться перед начальством.

Таня маленькими глотками пила чёрный сладкий кофе, не глядя на Олега. Она решительно не знала, о чём с ним говорить. Но выбора не было – надо дождаться результата дати… дакти… в общем, сравнения её отпечатков с базой данных. С запоминанием новых слов у неё оставались проблемы.

– Ну, как тебе у Вано живётся?

– Нормально.

– Да мне-то можешь не врать. Он бирюк. Но ты не смотри на это. В душе он очень добрый.

Таня кивнула, нахмурившись: она не заметила, чтобы Иван был груб или нелюдим. Наоборот, к ней очень внимателен.

– Можно я спрошу кое-что?

– Конечно, спрашивай.

– Вчера к Ване… то есть к Ивану, приезжала какая-то женщина. Такая… – Таня приосанилась и руками попыталась изобразить статность женщины.

– Блондинка? Вся из себя?

– Да.

– Это, Танюш, Юлия Батьковна. Бывшая невеста Ивана.

– Невеста? – брови Тани поползли вверх.

– Быв-ша-я. Это главное. Та ещё стерва. Весь мозг ему съела.

– Вы с ней не ладили?

– Как можно ладить с такой су… то есть дамочкой? Ей наш Вано всем был не хорош. И зарабатывал мало, и жил за городом, и к маме ездил постоянно. А то, что с деревом возится, так это вообще. «Бизнесмены так себя не ведут. Найми рабочих, пусть они всё делают, а ты ими только руководи, да денежки стриги». И плевать ей было на то, что Ване вся эта московская жизнь не по душе. Как и на то, что тёть Таня сильно болела. Это мама Вано. Она умерла чуть больше года назад.

– Тётя Таня?..

– Ой! А я даже не сразу сообразил. Получается, он тебе её имя дал.

Таня кивнула, отставляя кофе.

– Да нет, Танюш. Если он светлую память о матери на тебя перенёс, значит… как бы это сказать, доверяет тебе. Или как минимум волнуется.

– Олег Петрович, в базе отпечатки не числятся.

– Хах, ну вот и хорошие новости. Раз нет, ты точно не преступница.

– Очень смешно.

– А по-моему, забавно. Ты смотри, Танюш, я за Вано жизнь отдам. Если обидишь, пеняй на себя.

– Не собираюсь я его обижать! – искренне возмутилась Таня. – Иван очень добрый человек.

– А чего краснеем? А? Ладно, давай к делу. Раз твоих отпечатков нет, начнём процедуру подготовки новых документов. С этим тебе помогут мои коллеги. Я буду продолжать мониторить базу пропавших. Может, кто из твоей родни вспомнит, что ты дома уже неделю не появлялась.

– Хорошо, спасибо. – Таня вяло улыбнулась. Шуточки Олега ей не нравились, но она не хотела ссориться с ним, потому что он был другом Ивана. А Иван для неё был почти равен божеству.

– Так, ну тогда всё. Передаю тебя в паспортный. Звони, если что-то будет нужно.

Таня попрощалась и вышла, с облегчением вздохнув, когда закрыла за собой дверь. Самая сложная часть сегодняшнего дня была позади.

Строгая педантичная сотрудница отдела полиции закидала Таню бумажками с инструкциями, как подать заявление на изготовление нового паспорта, и отправила восвояси.

* * *

– Ваня, можно мне воспользоваться твоим компьютером? – спросила Таня, вернувшись домой.

– Конечно. Помощь нужна?

– Не знаю. Попробую сама.

Иван смотрел, как она, хмуря брови и покусывая нижнюю губу, сражается с его ноутбуком, и решил не вмешиваться, но быть поблизости. И пока Таня была занята своими делами, он через телефон просматривал журналы с дизайнерской мебелью. Такие обычно дарили ему новые идеи для работы. Почти всегда он сразу представлял, какие понадобятся материалы, видел, какие детали будут нужны, и даже примерно знал, сколько времени займёт новое изделие. Ваня любил эксперименты и время от времени занимался созданием чего-то нового, что всегда можно было продать через сайт и социальные сети. А если не выйдет – то подарить.

Он оторвал взгляд от телефона и увидел, как Таня нервно покусывает палец.

– Проблемы?

– Не могу придумать себе фамилию. И отчество. С датой рождения проблем нет – это двадцать третье апреля.

День, когда он вытащил её из воды. Что ж, это и правда можно считать днём рождения.

– Какая у тебя фамилия?

– Соколов. Но ты ведь не думаешь, что это хорошая идея?

– А почему нет? Имя своей мамы ты мне дал. Можно и фамилию одолжить.

Она закрыла крышку ноутбука и поднялась. Иван смотрел, как она ходит туда-сюда по гостиной, пока наконец не остановилась у окна.

– Я не понимаю, чего ты бесишься, но если тебе не нравится имя Таня, выбери любое. Снежана – нормальное.

– Ты говорил, что я не похожа на Снежану, – бросила она через плечо.

– Я не знаю, как тебя зовут. Ты попросила дать тебе имя, я назвал то, что мне показалось подходящим. Мою маму звали Соколова Татьяна Филипповна. Можешь взять и фамилию, и отчество. Потом поменяешь.

Ваня ушёл в мастерскую. Его перерыв закончился, а заказы сами себя не выполнят.

И чего этой Тане от него надо? Хоть бы она уже вспомнила, кто такая. Или пусть найдутся какие-нибудь её родственники. Иван думал о том, что надо будет позвонить Олегу, попросить того поактивнее поискать семью Татьяны. Ваня не жил с женщинами уже давно. И Таня, которая постепенно начинала осваиваться в его доме, пугала до чёртиков. Хотя он не мог не признать, что она была не такой, как Юля. Они совсем разные.

В Юле была стать и красота, от которой перехватывало дыхание. Таня была непримечательной. Пока ему было сложно понять, является ли это следствием травмы, или эта невзрачность была с ней всегда. Юля была и остаётся сильной женщиной, которая точно знает, чего хочет. Таня смотрела на Ваню огромными глазами лани, как будто ждала, что он даст ей ответы на все вопросы. Разрыв с Юлей дался ему тяжело. В юности Ивану казалось, что когда он станет взрослым, то всё сделает правильно. Найдёт свою единственную, женится, создаст крепкую семью. Возможно, он ошибся, решив, что Юля – та самая единственная. Он был ослеплён любовью. Но, к счастью, дурман развеялся.

Отложив в сторону шлифовальную машинку, Иван прошёл вглубь мастерской и снял полотно, прикрывавшее портрет молодой женщины. Те же полные губы, строгие черты лица, прямой взгляд, как и у реальной. Сколько часов он отдал резьбе, стремясь воспроизвести в дереве её безупречность? Не счесть. После того, как узнал об измене, Иван выбросил все вещи, которые напоминали ему о Юле. Не осталось ни единой фотографии. Он хотел выжечь её из своей памяти и сердца. Но уничтожить этот портрет так и не смог.

– Вань?

Он вздрогнул от неожиданности и поспешно накрыл портрет полотном. Таня стояла в дверях мастерской.

– Чего тебе?

– Я там ужин приготовила. Будешь?

– Сейчас.

* * *

Они молча ели, пока Таня вдруг не спросила:

– Та женщина, которая приезжала… Олег сказал, это твоя невеста.

– Не моя. Мы давно разошлись.

Таня помялась немного, как будто размышляла, говорить или нет, и наконец выдавила:

– Вы ругались, и я как будто что-то вспомнила. Но не уверена.

– Правда? И что же ты вспомнила? – оживился Иван.

– Не знаю… какие-то смутные образы. Я, наверно, тоже с кем-то так ругалась. Но не знаю, с кем и почему.

– Врач говорил, что память будет возвращаться постепенно.

Таня кивнула. Они снова замолчали. Но Ваня видел, что его гостью что-то беспокоит. Он начинал привыкать к её манере говорить не всё сразу. Ваня оказался прав: вскоре Таня произнесла:

– Она очень красивая. Твоя невеста.

Вот оно.

– Да.

– А я?

– Что? – он посмотрел на Таню, не совсем понимая вопроса.

– Ты считаешь меня красивой?

– Ну… да, наверное. Почему ты спрашиваешь?

– Я смотрю на себя, но не узнаю. Я не понимаю, кто смотрит на меня в зеркале.

– И при чём тут красота?

– Не знаю.

– Красота – это абстрактное понятие, – сказал Иван, возвращаясь к ужину. – Одному кажутся красивыми полные губы, а другому – узкие глаза. И вообще, внешность не определяет истинной красоты человека. Внешность – это только ширма. А за ней может быть такой мрак… что врагу не пожелаешь с ним встретиться.

Таня ничего не ответила, но когда собирала грязную посуду со стола, сказала:

– Мне жаль, что вы расстались. Не в том смысле, что я хотела бы, чтобы вы были вместе. А в том, что мне жаль, что тебе было больно.

Ваня видел, как краснеют её щёки, пока она это говорит, и это было так очаровательно, что он невольно улыбнулся.

– Это в прошлом.

Иван сидел за столом, слушая, как шумит вода и звенит посуда. Он не привык, чтобы кто-то хозяйничал в его доме. Но как же было приятно чувствовать женскую руку. Иван тут же отругал себя за эти мысли. Никакой женщины в его доме не будет. И тем более этой. Кто знает, кто она такая. Когда будут готовы документы, он отправит её куда-нибудь отсюда.

Иван поднялся и подошёл к Тане.

– Давай мы разместим объявление о тебе. Вдруг кто-то откликнется. Олег будет делать всё, что в его силах, но мы не можем полагаться только на него.

Она кивнула, но её лицо вдруг погрустнело, так что он испытал укол совести. Но потом одёрнул себя. Она ему никто, он ей – тоже.