На следующий день Татьяна попросила разрешение пройтись по городу. Иван написал на листе бумаги свой номер телефона и адрес, – на случай провалов в памяти – дал денег, если она захочет что-нибудь купить или вернуться на такси, и не без тревоги отпустил её. Он пробовал навязаться ей – всё-таки мало ли, заблудится или у неё снова заболит голова.

– Если что, звоните в полицию и просите к телефону Олега Хохлова.

– Да перестаньте! – Таня почувствовала и лёгкое раздражение, и веселье одновременно. – Я взрослый человек. Взрослый ведь?

– Вполне.

– Как думаете, сколько мне лет?

– Хм… ну… Какой каверзный вопрос. – Он не сдержал улыбки.

– Хорошо, не отвечайте. Мне кажется, мне скоро уже тридцатник стукнет.

Иван промолчал, и Татьяна ушла на прогулку.

Она брела, куда глаза глядят. Всё в этом городе было ей незнакомо. Она перешла через железнодорожные пути. Остановилась, чтобы посмотреть на проезжающую мимо электричку. Долго бродила по улицам. Нашла памятник павшим в Великой отечественной войне и площадь. Спортивный комплекс, старые двух- и трёхэтажные дома на два подъезда. Вышла в сквер. Тёплое майское солнце припекало, и Татьяна сняла плащ. Её не волновало, что она может заблудиться: в кармане джинсов лежал листок, который дал ей Иван. Город был нов для неё, впрочем, Татьяна думала, что ей таким может показаться любой из городов и что пройди она в эту минуту мимо родного дома, то даже не узнает его.

Посидев в сквере и понаблюдав за играющими детьми, она пошла дальше. Набрела на кафе, где заказала себе чашку кофе и пирожное. Кофе пах так вкусно, что Таня испачкала кончик носа в пене. Расплачиваясь, она испытала лёгкий укол вины – не её деньги. «Я всё верну!» – тут же напомнила она себе и, выходя на улицу, задумалась, кем она была в прошлой жизни. Явно не врачом. Может, она работала официанткой? Хотя нет, это удел ребят помоложе. Интересно, а сколько ей?.. Может, она учитель? Или архитектор? Умеет она рисовать? Надо попробовать. Где она жила? В этом городе или похожем? Ей сказали, что Вяземск в тридцати километрах от Москвы и многие работают в столице. Может, и она тоже работала в Москве? Жила в Москве? Было ещё кое-что, волновавшее Таню. В заключении врача было сказано про шрам от полостной операции внизу живота. Что это было? Она и сама нащупала его, проводила пальцами, пытаясь вспомнить, откуда он. Мысли вспыхивали и гасли, не наводя ни на какие открытия. Взгляд равнодушно скользил по улицам, молодой зелени и встречным людям.

От мыслей о работе она перешла к друзьям и родне. Кто её родители? Ведь нельзя забыть человека, который родил и вырастил тебя! Мамино лицо разве не должно было отпечататься на сердце? Но те лица, что подсовывала ей память, были уже из этой жизни – медсёстры, санитарки, случайные прохожие.

Снова начиналась мигрень, а таблетки Таня оставила дома – значит, пора было возвращаться. Она полезла в карман за листочком с адресом, но не обнаружила его там. Испытав лёгкий приступ паники, Татьяна начала последовательно, по одному, проверять каждый карман джинсов и плаща. Здесь лежали деньги, оставшиеся после кафе. Наверное, листок выпал, когда она расплачивалась. Но где было это кафе и как вернуться обратно, она не знала.

Таня осмотрелась. Где она? Что за улица? Надо попробовать вернуться и найти то кафе. Почему она не запомнила адрес Ваниного дома? Хотела ведь, даже прочитала, но сейчас не могла вспомнить ничего, кроме того, что почерк у Ивана угловатый и размашистый. «Так, спокойно, – уговаривала она себя. – Я пойду назад, вернусь в кафе, найду листок и поеду домой». Татьяна решительно повернула назад. На развилке она задумалась, куда пойти дальше. Повернула налево. Новое разветвление. Повернуть или пойти дальше? Проходила она мимо этого дома или нет? Кажется, да. Таня металась между домов, окончательно запутавшись. Ей казалось, что она ходит по кругу, но не может найти то, что ей нужно. Ужас уже давно подкатил к горлу, и она готова была разрыдаться в любой момент. Становилось тяжело дышать и темнело в глазах. Забредя в какой-то двор, Татьяна присела на лавочку и сжала голову руками. Боль становилась всё сильнее. Покачиваясь вперёд-назад, она пыталась успокоиться и подумать, что делать дальше.

Как несправедлива к ней судьба! Разве может выпасть на долю одного человека столько испытаний в такой короткий срок? Злополучный пирс, это озеро. Ей казалось, что холод снова стискивает её в стальных объятиях. Хотелось кричать… Если бы Иван не оказался тогда на берегу озера…

Озеро!

Таня выпрямилась. Как она сразу не догадалась? Она попросит водителя такси отвезти её к озеру, и тогда найдёт дом Ивана сама. Она ведь запомнила его.

* * *

Иван поймал себя на том, что уже в пятый раз за последние десять минут смотрит на часы. Работа не отвлекала. Это был простой заказ на шесть табуретов для сада – руки привычно выполняли нужные действия. В очередной раз посмотрев на часы, Иван понял, что больше не может терпеть неизвестность. Он выключил свет в мастерской и вышел. На улице темнело, а Татьяны всё не было.

Где она может так долго находиться? А если с ней что-то случилось? Вдруг травма повлияла так, что она и про него забыла? Врач предупреждал, что с запоминанием новых вещей могут быть проблемы. Плюс головные боли. Иван, чувствуя себя вором в собственном доме, приоткрыл дверь в комнату Татьяны. Таблетки лежали на столике. Не взяла. А если приступ будет таким сильным, что она потеряет сознание?

Волнение достигло того пика, когда невозможно было сидеть и ждать, когда невозможно было работать или читать. Даже смотреть видео коллег-столяров, что он часто делал и для учёбы, и для вдохновения, – и то не было желания. Иван крутил в руках телефон, то пытаясь уговорить себя, что ничего страшного не происходит, – Татьяна взрослая женщина, справится – то ругая себя за то, что отпустил её одну в незнакомом городе. Да, когда Таня сказала о своём намерении, он подумал, что она что-нибудь может вспомнить. Но сейчас идея казалась ему крайне неудачной.

Не выдержав, он набрал номер телефона местного приёмного отделения.

– Подскажите, к вам не поступала сегодня женщина? Невысокая, волосы тёмные. Около двадцати пяти лет, может, моложе. Что?.. Была одна? А, вы перепутали… Хорошо. Спасибо.

Короткий разговор заставил его испытать ворох эмоций – от ужаса до облегчения. Не поступала. Но где же она могла быть? Иван уж было собирался позвонить Олегу – чего ему делать очень не хотелось, – как вдруг в дверь постучали. Он бросился открывать. Это была Таня. Она вдруг кинулась ему на шею и разрыдалась.

– Таня… Таня… – повторял он её имя, несмело обнимая. – Что случилось? Тебя кто-то обидел? Что-то не так? Ты что-то вспомнила?

– Нет, нет… – сквозь рыдания мотала она головой. – Я… заблудилась. Я потерялась. Гуляла, была в кафе, потом снова гуляла, а потом поняла, что потеряла листок с адресом и телефоном. И куда идти, не знаю.

Она зашлась в новом приступе рыданий, и Иван почувствовал, что его футболка намокла от слёз.

– Ну-ну, всё. Всё хорошо. Ты дома. Дома, – утешал он её, как маленькую. – Завтра я куплю тебе телефон, и ты больше никогда не потеряешься. Хорошо?

– Угу, – сквозь всхлипы кивала Таня. – Спасибо… Я так испугалась, так испугалась, что снова осталась одна и больше не найду тебя.

– Иди сюда.

Иван усадил её в кресло и ушёл ставить чай. Принёс ей из комнаты лекарства и протянул стакан с водой.

– Сейчас заварю чай, ты отдохнёшь…

– Ты? Мы теперь на «ты»? – вдруг удивлённо спросила она.

– Я подумал, ты… то есть вы не против…

– Да нет. Просто неожиданно. Я не против, – поспешно добавила она.

– Вот и хорошо. Посиди, я сейчас.

Они проговорили до ночи. Таня всё рассказывала о том, где была и что видела. Иван пояснял про парк, про памятник, про спортивный комплекс. Этот город был его всем. Москва, такая близкая, так и не стала ему домом, хотя он пытался вписаться в её бешеный ритм. Особенно когда у него была Юля. Но после неё он решил, что больше не хочет жить в столице. Слишком много шума и людей для того, кому лучше быть одному.

Когда Иван ложился спать этой ночью, облегчение от возвращения Тани сменилось раздражением и злостью к самому себе. Во-первых, эта женщина нарушала уклад его жизни. Он одиночка. Ему так проще и легче. Во-вторых, от женщин в принципе одно зло. Юля тому доказательство. Да и другие, с кем он пытался построить отношения до неё, были не такими, какими хотели казаться. В-третьих, он начинал сомневаться, что справится с такой ответственностью. Хорошо, что он живёт у озера. Хорошо, что Таня запомнила дом. А если бы нет? Если бы он жил в одной из высоток в спешно застраиваемых новых районах? Он бы потерял её. Правда, Олег, наверно, смог бы вернуть Таню. Но, может, интернат был не такой уж плохой идеей?..

Когда он предлагал Тане пожить у него, то не продумал всех мелочей. Но завтра он займётся этим.

* * *

Майские праздники продолжались. Каждый день на озере собирались толпы отдыхающих. Дорога, проходившая рядом с домом Ивана, была заставлена автомобилями приезжих.

Весь следующий день Татьяна почти безвылазно просидела у себя в комнате. Проснулась поздно из-за мучившей её бессонницы, а к обеду выйти отказалась. Ужин Иван также провёл в одиночестве.

Что ж, так даже лучше. Не стоит так уж сильно привыкать к ней. Через месяц будут готовы новые документы, и она навсегда покинет его дом.

И всё же вечером Иван постучал в дверь Татьяны и предложил ей пройтись.

Она в итоге согласилась, хотя пришлось её какое-то время уговаривать.

– Я обычно прохожусь по посёлку, – рассказывал Иван, когда они, выйдя из дома, повернули не к озеру, а в противоположную сторону. – У нас тут тихо и спокойно.

Разумеется, именно в этот момент гости одного из соседей взорвались дикими криками.

– Это исключение, – рассмеялся Иван и пожал плечами: – Праздники. Так вот, сначала мы прогуляемся вдоль посёлка, потом возле кондитерской фабрики перейдём дорогу и окажемся на дальнем берегу озера. Вдоль него пройдём до пирса и вернёмся к дому.

– И ты каждый день вот так гуляешь?

– Стараюсь. Иногда так засидишься в мастерской, что нужен свежий воздух.

– Что ты делаешь в мастерской?

– Я столяр. Делаю на заказ мебель, доски, менажницы… что попросят.

– Надо же!

– Что тебя удивляет? Я не похож на такого человека?

Таня окинула его оценивающим взглядом.

– Да нет, скорее похож. Можно посмотреть на то, что ты делаешь?

– Можно потрогать, посидеть и поспать. Кровать, комод и шкаф в твоей комнате. Мебель в столовой и гостиной…

– А-а-а, как я сразу не догадалась! Я же обратила внимание, что мебель не похожа на ту, что продаётся в магазинах. Значит, это ты всё сам?

Ивану польстил восхищённый блеск в её глазах.

– Да. Мой дед был плотником и столяром. Он научил меня работать с деревом. В моей мастерской огромное количество техники, инструменты, пилы, станки. У деда почти ничего не было, кроме молотка, пилы и долота. Но он так обращался с деревом, что диву даёшься.

– Я в этом не разбираюсь… кажется. Но в твоём доме очень уютно.

– Спасибо.

Они свернули к озеру, когда на город опустились сумерки. Компании отдыхавших разъезжались по домам. Над водой поднимался лёгкий туман, пахло влажным песком и травой. Пирс был виден ещё издалека, и Иван заметил, что чем ближе они подходили, тем медленнее становились Танины шаги. Она непроизвольно схватила его за локоть, зайдя чуть за спину, как будто пыталась спрятаться.

– Тебе страшно?

Таня кивнула, не отводя взгляда от пирса.

– Мы можем туда не ходить. Если ты боишься. – Он помолчал. – Я не настаиваю, но знаешь, как говорят? Чтобы избавиться от страха, надо заглянуть ему в глаза. Я думаю, ты сильная и можешь это сделать.

– Откуда тебе знать? – Её всю трясло, и Иван видел ужас, плещущийся в каре-зелёных глазах.

– Ты выжила, пробыв в холодной воде не меньше десяти минут. Ты почти умерла. Но воскресла.

– Воскресла… – Её губ коснулась усмешка. – А чувствую себя живым трупом. Я поломанная и брошенная, как бракованный товар. Не знаю, кто я и зачем на этой земле.

– Я знаю.

– Правда? – Таня подняла на Ивана взгляд, и ему показалось, что он в нём сейчас сам утонет.

– Ты здесь, чтобы жить.

Она молчала, обдумывая его слова. Потом посмотрела на пирс, но всё равно повернула в другую сторону.

– Пойдём домой?

– Хорошо.

Таня отпустила его локоть, и Иван испытал внезапное разочарование. Оказалось, приятно чувствовать себя нужным, полезным. Но он быстро отмахнулся от этих ощущений. Нет, ему хорошо одному. От женщин одни проблемы. И будет лучше, если он сейчас не увлечётся Таней, потому что отпускать то, что тебе дорого, слишком больно. Тяжёлая дверь в сердце снова захлопнулась.

* * *

Дома ожидал «сюрприз».

Ещё когда Иван заметил блестящий серебристый «Мерседес» у ворот, он почуял неладное. В душе слабо теплилась надежда, что это кто-то из соседских гостей, кому больше негде было припарковаться. Но надежда эта скоро умерла, потому что из машины вышла Юля. Как всегда, слишком роскошная. Высокая и стройная. Она остригла длинные белокурые волосы в стильное каре. Стояло начало мая, когда бо́льшая часть населения России проводит время на природе в джинсах и футболках, а Юля стояла у машины в деловом костюме и в туфлях на тонких острых каблуках. Когда они расставались, Ивану часто казалось, что она одной из этих своих туфель наступила ему прямо на грудь, и каблук, пройдя сквозь кожу и рёбра, впился в самое сердце.

– Ваня, – позвала она. Голос чуть хрипловатый, наверное, стала слишком много курить. Она окинула холодным взглядом Таню, всего на миг отвлёкшись от него.

– Здравствуй.

Таня замерла в нерешительности чуть позади Ивана, и он повернулся к ней, протягивая ключи.

– Иди домой, я скоро.

– Кто это? – спросила Юля, едва Таня скрылась за калиткой.

– Тебя не касается. Зачем ты здесь?

– Моему… хм… другу хочется обставить дом матери а-ля рюс. И я сразу подумала о тебе.

– Очень мило, но вряд ли я смогу помочь. У меня нет времени.

– О, да перестань! Всё у тебя есть.

– У меня много заказов, они расписаны на месяц вперёд.

– Ох, ну запиши нас следом. – Юля сделала нетерпеливый жест рукой, который всегда означал «да-да, конечно, так я тебе и поверила». Жест, который всегда выводил его из себя, и Иван с неудовольствием понял, что это не изменилось. Пренебрежение, с каким она относилась к его занятию, всегда злило его.

– Я имею полное право не браться за заказ, если он мне не интересен. А твой заказ мне не интересен!

– Вань, ну что ты, в самом деле. – Юля сделала шаг ему навстречу, голос стал ласковее. – Мы ведь не чужие…

– Чужие.

– Вань!

Он не понимал, зачем она приехала на этой своей новой шикарной тачке. Чтобы позлить? Чтобы сказать: «Смотри, как счастливо сложилась моя жизнь после тебя?» Чтобы лишний раз ткнуть его носом – ты так и остался никем. Проблема в их отношениях была явной. Его мало интересовали деньги и внешние проявления богатства. Всё, чего он хотел, – это заниматься любимым делом, зарабатывать честным трудом. Ему не нужны были мерседесы, двухэтажные виллы за городом и трёхкомнатные квартиры в Москве. Тем более не нужна была дорогая одежда, которая кричит о статусе. Если он покупал что-то по-настоящему дорогое, а обычно это были инструменты для работы и материал, то это потому, что оно было качественным – единственная причина раскошелиться. Столярничеством он не только зарабатывал себе на жизнь, это было любимым занятием в жизни. Всегда, с самого детства. Поэтому денег на него он не жалел никогда, чего Юля не в силах была понять.

Когда-то он пытался подстроиться под неё. Они жили в Москве, он работал в офисе и носил костюмы, которые она ему выбирала. Но чего ради? В итоге, что бы он ни делал, всё было зря. Юлька оказалась слабой на передок. Убила в нём всякое желание верить женщинам.

– Ты зря приехала. Найди себе другого мастера. – Иван повернулся, чтобы уйти.

– Подожди! – Юля схватила его за руку, и он дёрнулся, как от удара.

– Зачем ты приехала? Я просил тебя оставить меня в покое. Я думал у тебя с этим твоим «другом» всё хорошо. Тогда зачем ты здесь?

– Ну Вань… – Она заискивающе заглянула ему в глаза. – Ванюш, я просто хочу помочь тебе…

– Я тебе не Ванюша – мне не пять лет! А помощь свою засунь себе куда-нибудь. Не приезжай сюда больше!

Он направился к дому.

– Ты всё такой же непроходимый тупица! Я нашла тебе богатого заказчика, который может озолотить тебя! Это большой проект! Да любой нормальный человек ухватился бы за такую возможность. Но нет, ты слишком гордый, чтобы признать, что я права. Иди, иди к своей новой овце. Они все не стоят и моего мизинца! Поверить не могу, что я любила тебя…

Каждое слово било точно в цель. Каждое наносило новую рану или бередило старую. Но Иван не обернулся. Он вошёл в калитку и поднялся по ступеням крыльца. В окне мелькнул силуэт, и быстро опустилась штора. То, что Таня видела эту сцену, не обрадовало его. Он чувствовал бушующую ярость.

Войдя в дом, Иван проигнорировал Таню, которая молча стояла посреди гостиной, и прошёл через заднюю дверь к себе в мастерскую. Там он провёл какое-то время, приходя в себя.

* * *

Таня впервые за всё время, что находилась в доме Ивана, решилась покопаться в шкафчиках на кухне и нашла чай. Заварила, разлила по кружкам. Она постояла в нерешительности, глядя на закрытую дверь. Если сейчас прийти в мастерскую, как Ваня отреагирует? Она почти ничего не слышала, но видела, как та женщина кричала. Когда он пошёл к дому, Таня заметила, как гостья запустила руки в волосы, а потом села в машину, от души хлопнув дверью.

Кусая губы, Таня решилась: взяла две кружки и вышла во двор. На улице уже стемнело. На траву легла роса, и прохладный ветер заставил Таню поёжиться.

Тихонько приотворив дверь, она вошла в мастерскую. Иван сидел спиной к входу, облокотившись на спинку стула. Голову он подпёр рукой. Услышав её приближение, он резко обернулся, но поняв, что это всего лишь Таня, расслабился и сел обратно.

– Чай тебе сделала. Подумала, может, легче станет.

– Вряд ли. Но спасибо.

Таня остановилась напротив Ивана. Он молчал, глядя куда-то сквозь неё. Ей до смерти хотелось узнать, кто эта женщина в дорогой машине. Она выглядела чужеродно здесь, в маленьком городке, на самой его окраине, где ещё сохранились старые деревенские домики. Но спрашивать Ивана Таня боялась, поэтому просто молча пила чай и осматривала мастерскую.

Таня не была уверена, но ей казалось, что ничего подобного она не видела. Это была самая настоящая мини-фабрика. Инструменты и станки, названия которых она не знала, обрезки деревьев, доски и большой щит, на котором аккуратно были развешаны молотки, уголки, стамески. Таня прошла чуть дальше, вглубь, с интересом посмотрела на будущий табурет, потрогала рукой гладкое дерево. Запах стоял невероятный, и она приблизилась, вдыхая его.

– Что ты делаешь?

– Вкусно пахнет. – Таня смутилась и отвернулась. – Какое интересное место, Вань.

– Моё всё. Больше мне ничего и никого не нужно.

Таня поразилась боли в его голосе и посмотрела на Ивана. Он не изменил своего положения. Казалось, что мыслями он сейчас значительно дальше отсюда.

– Та женщина… – начала Таня, не в силах перебороть любопытства, хотя и догадывалась, что сейчас может навлечь на себя Ванин гнев, – она разозлила тебя. Чего она хотела?

– Ничего.

Это прозвучало как «не твоего ума дело», и Таня, несмотря на то, что предполагала такой ответ, всё равно почувствовала укол обиды. Впрочем, разве она имела какое-то право обижаться на Ивана? Она здесь лишь с его позволения и целиком зависит от его отношения. И всё же… когда Таня увидела, как Ваня с той женщиной кричали друг на друга, это что-то задело в её душе. Как будто бы знакомая сцена. Другие декорации, но что-то неуловимое, как смутное воспоминание или сон, было в этом. Но чем больше она копалась в памяти, тем сильнее болела голова, а вспомнить ничего не получалось.

– Извини, я лезу не в своё дело, – сказала она и направилась к двери.

– Подожди, – Иван остановил её. – Хочу немного отвлечься. Посмотрим что-нибудь?

– Давай.

В доме Ивана не было телевизора, но он признался, что иногда отдыхает за просмотром какого-нибудь старого фильма с ноутбука.

Тане нравилась его гостиная. Она была отделана деревом. Кресло-качалка, мягкий диван, вместо журнального столика – старый сундук. Она заварила свежий чай, и они сели в разные углы дивана.

– Есть какие-то предпочтения? – спросил Ваня.

– Да нет, наверное.

– Тогда обратимся к итальянской классике – «Укрощение строптивого». Видела?

– Не знаю.

– Везёт тебе. Я его наизусть знаю. Иногда хочется стереть себе память и посмотреть на знакомые вещи новым взглядом.

– Если бы это можно было сделать выборочно… – Таня пожала плечами.

– Да, извини.

Таня не знала, видела она этот фильм раньше или нет, но смотрела его с большим интересом, смеялась в голос и даже смогла отвлечься от своих проблем.

– Мне кажется, Элиа похож на тебя! – хихикала она.

Когда фильм закончился, Таня поднялась.

– Спасибо за прекрасный вечер. Я чудесно провела время.

– И я. Спокойной ночи.

«Сегодня четвёртое мая две тысячи шестнадцатого года. К Ване приезжала какая-то женщина. Мне кажется, их связывают какие-то отношения. Надеюсь, они ругались не из-за меня. Я не хочу мешать ему. Завтра я пойду в участок. Тот полицейский… Олег, он обещал помочь с новыми документами.

Я так хочу вспомнить хоть что-нибудь! Что я любила раньше? Чего не выносила? Я смотрела раньше итальянские фильмы?.. Ничего не помню».