Стояла середина августа. Сегодня Иван освободился раньше и, пользуясь хорошей погодой, собирался пойти на озеро. Ему хотелось прокатиться на лодке. Всю ночь ему снилась Таня и то, как она опускала руку в воду, смеясь и радуясь жаркому лету. Сон был слишком реалистичным, так что, проснувшись, Ваня даже не сразу осознал, где он находится. Но сегодня, вопреки обычным спазмам боли в груди, он чувствовал надежду. Ему казалось, что должно произойти что-то очень хорошее. Может, даже сама Таня объявится у него на пороге? Но когда, закончив работу, он вышел из дома, его ждала другая гостья. Едва появившуюся на губах улыбку смыло лица мгновенно.

– Что тебе здесь нужно?

Юля выбралась из своей блестящей машины. Тушь размазана, левая половина лица покраснела и опухла.

– Ванюш… Вань… – Она едва шла, шатаясь и опираясь на блестящий капот «Мерседеса». – Помоги мне.

Ваня какое-то время молча смотрел на неё, а потом повёл в дом. Заварил чай, добавил в него валерьянки.

– Мы поругались, и он ударил меня, – рассказывала она сквозь всхлипы. – Ни за что. Просто так. Я ничего не сделала, клянусь! Что-то там не так с его бизнесом. Но я тут ни при чём. Он разозлился, когда я отказалась идти с ним на какую-то встречу. А я устала за неделю, и мне хотелось отдохнуть…

Ваня смотрел на неё и думал, от чего может устать женщина, которая добилась того, чего хотела. Никакой ненавистной работы, зато регулярные походы по магазинам, салонам красоты и зависание в спорт-зале с персональным фитнес-тренером. Если подумать, так Юле просто повезло, что в том баре, где она праздновала девичник, оказался какой-то бизнесмен. Случайная связь привела Юлю туда, где она хотела быть. Ваня слушал, как звенят браслеты на её тонкой руке, и чувствовал брезгливую жалость. Когда она наконец успокоилась, он спросил:

– Почему ты приехала ко мне? Почему не к подругам?

– Я… я не знаю… У меня есть только ты.

Он проглотил готовую сорваться фразу, что его у неё давно нет, и задал ещё один вопрос:

– Почему ты не пошла в полицию?

– Да ты что? – Юля округлила испуганные глаза. – У него связи, деньги… он не допустит… Он тогда снова…

Она сорвалась на плач.

– Юль, – смягчился Ваня, – если это не в первый раз, то почему ты терпишь?

– Потому что… это… я уверена, что это случайность. Так-то он очень хороший, щедрый. Никогда мне ни в чём не отказывает.

– Может, и мерс он тебе купил не просто так?

– Нет, это был подарок.

– За синяк на каком месте, Юля?

– Ни на каком.

Она врала. Он видел, что она врёт. Но разбираться, почему она не говорит правды, он не хотел. Видеть её тоже. А выгнать не мог. Может, Олег прав, и доброта должна караться где-то на высшем суде. Как бы он ни старался быть жёстче, но его сердце всегда отзывалось на просьбы о помощи.

– Если ты боишься возвращаться домой, то можешь сегодня остаться здесь. Но только сегодня! – Ваня встал из-за стола. – Располагайся. Но помни, что ты в гостях. А я пойду, у меня ещё есть дела.

Выходя из дома, Ваня набрал Олега и в двух словах обрисовал ему ситуацию.

– Встретимся возле «Кружки». Я буду через пятнадцать минут, – сказал Олег и повесил трубку.

Ваня лениво переставлял ноги. Может, зря он оставил свою бывшую у себя? Мало ли, что ей в голову придёт?

Он набрал её номер по памяти, и она ответила через два гудка.

– Да?

– Юль.

– Что?

Он вдруг почувствовал себя глупо. Что он ей скажет? Никуда не ходи и ничего не трогай, как будто она маленькая? Он вспомнил про портрет Тани. Но мастерскую он запер на ночь.

– Постели себе в гостиной, бельё в моей комнате в шкафу.

– Хорошо.

– Я буду поздно.

– Ладно. Что-то ещё?

– Нет.

– Тогда пока?

– Ага.

Радостное предчувствие, которое сопровождало его сегодня целый день, сменилось на тревожность. Ему не нравилось, что Юля осталась в его доме. Не нравилось, что она приехала. Не нравилось, что он не смог выпроводить её сразу. Неужели он должен разбираться в её проблемах с богатеньким ухажёром? Но уже ничего не изменить.

Ваня толкнул дверь бара и сел за стойку, а через пару минут появился и Олег.

* * *

Когда Ваня вернулся домой, Юля ещё не спала, она лежала на диване и смотрела какой-то сериал у себя на телефоне. Он заметил, что на ней его рубашка и нет брюк.

– Ванюша! Ты вернулся, – она оживилась, когда он вошёл в дом.

– Да. Почему не спишь?

– Ещё рано. Давай вместе побудем? Может, выпьем вина? М? У тебя ведь есть вино?

Иван достал бутылку и бокал для неё.

– У, какой ты бука! – Юля надула губы. – Не составишь мне компанию? Вань… ну пожалуйста. – Её губы дрогнули, и на глазах снова блеснули слёзы. – Мне так плохо…

Он достал второй бокал и вскрыл бутылку. Юля сразу оживилась, она села по-турецки, изящно подобрав ноги, и Иван старался не смотреть на то, как задралась рубашка, обнажая её бёдра.

Либо ссора с любовником уже была позабыта, либо всё дело в вине, но Юля развеселилась. Она болтала без умолку о своих делах, рассказывала про каких-то общих знакомых, которых он с радостью вычеркнул из своей жизни, когда не стало её.

– Вань… – позвала она, прикрывая глаза, – иди сюда…

Он не знал, зачем слушается её. Не знал, зачем пил вместе с ней, не знал, зачем сейчас, как послушный бандерлог, загипнотизированный Каа, идёт к ней и садится рядом. Он как будто наблюдал за всем со стороны, не осознавая, что является частью происходящего. Юля положила руку ему бедро.

– Вань…

Он почувствовал её дыхание у себя на щеке.

– Вань…

Зубки царапнули по шее, язык оставил влажный след, а следом Юля села на него, обдавая алкогольным дыханием.

– Я так скучаю по тебе… Ты один нормальный.

Он слушал её, позволяя яду её голоса проникать внутрь.

– Ты ведь всё ещё любишь меня, правда? – продолжала шептать она на ухо, прижимаясь к нему всем телом и зажигая в нём знакомую, почти забытую страсть. Жажду обладать чем-то, что тебе принадлежать не может. – Давай всё исправим? Давай всё вернём? Снова будем ты и я. Это будет так просто. Мы вычеркнем всех, кто нам не нравится. Я забуду его, а ты – свою серую мышь.

Ваня зажмурился, сжимая руки в кулаки. Секунду назад он был почти готов поддаться искушению, почти готов был положить свои ладони на её бёдра, провести по ним выше. Он почти не сопротивлялся, когда почувствовал её полную грудь, слишком идеальную, чтобы быть настоящей, прижатую к его груди. Но сейчас… сейчас туман начал рассеиваться.

– Ну же, Ванюш… ты ведь всё ещё хочешь меня. А я – тебя. Ванюша…

Он ненавидел, когда она так говорила. В её устах ласковое имя звучало до противного слащаво и неестественно.

Ваня запустил руку в её волосы, сжимая их и оттягивая голову назад так, что Юля оказалась абсолютно беззащитной перед ним с открытой голой вытянутой шеей. Он видел, как в её глазах вспыхнул хищный огонёк. Она думает, что победила. Она всегда любила, когда он так делал. Ему же претила грубость.

– Ты противна мне, – произнёс он медленно. – Если не хочешь спать на улице, прекращай свои игры. Между нами всё кончено. И уже давно.

Он сбросил её с себя и поднялся.

– Ты можешь остаться, но мы с тобой не друзья и не любовники. Мы чужие люди, и не рассчитывай, что это изменится.

Ваня видел, как на её лице удивление и растерянность сменились злостью. Но ему было плевать. Она будила в нём самые худшие черты. Он не хотел быть ни марионеткой в её руках, ни тем похотливым самцом, которого она так жаждала.

У своей двери он остановился, а потом, передумав, зашёл в комнату, где жила Таня. Он закрыл дверь на замок и лёг на кровать. Тоска по Тане с новой силой накрыла его.