– Ты готова? – спросил Ваня, заходя домой на обед спустя пару дней.

– К чему? – Таня оторвалась от книги.

– Помнится, я пригласил тебя на свидание сегодня. Мы идём кататься на лодке.

– Точно! – она подскочила. – Я и забыла. Прямо сейчас?

– Почти. Мне нужно кое-что собрать, и можем идти. С погодой сегодня повезло, не так жарко.

– Тогда я собираться. Я мигом! – Она выпорхнула из комнаты, чтобы вернуться спустя пять минут в лёгком зелёном сарафане. Каким-то чудом она умудрялась преображаться в мгновение ока.

– Быстро ты. Дай мне ещё минутку. Хочу освежиться после мастерской.

Пока Таня переодевалась, он успел собрать корзину с фруктами и вином, которую думал взять с собой.

Они шли к лодочной станции, держась за руки, над ними сияло яркое солнце. От воды веяло прох-ладой.

Ваня первым вошёл в лодку, которую они арендовали, поставил корзину на нос и протянул руки Тане.

– Иди сюда.

Она переминалась с ноги на ногу на причале, поглядывая на плещущуюся воду озера.

– Не бойся. Я буду с тобой, ничего не случится. Хочешь, попрошу спасательные жилеты? У них есть.

– Что это за свидание в спасательных жилетах? – возразила она.

– Свидание, где девушка боится утонуть, а её мужчина готов сделать всё, чтобы этого не случилось.

– Жилеты испортят мой наряд. Я спускаюсь.

Она решительно вложила свои руки в его, и он помог ей перебраться в лодку, которая качнулась под тяжестью нового пассажира. Таня, взвизгнув, ещё крепче вцепилась в Ваню.

– Всё хорошо, садись. – Он помог ей устроиться на скамье и повернулся, чтобы проверить корзину, отчего лодка накренилась, и Таня снова вскрикнула. – Не волнуйся, – попробовал её успокоить Ваня. «Может, это была плохая затея, если ей так страшно», – подумалось ему.

– Я и не волнуюсь, – пролепетала Таня, обеими руками сжав борта лодки.

Ваня сел и взялся за вёсла. Смотритель станции, терпеливо ожидавший, пока они усядутся в лодку, подтолкнул их Ваня сделал несколько взмахов вёслами, и они устремились к центру озера. Какое-то время оба молчали. Ваня ждал, когда Таня придёт в себя и перестанет трястись, как осиновый лист. И действительно, скоро она успокоилась, когда поняла, что лодка не собирается переворачиваться, а Ваня не собирается специально этого делать. И постепенно на лице её появилась улыбка, а поза стала более расслабленной, хотя она всё равно ещё держалась за борта лодки.

– Всё хорошо?

– Да.

– Вот и славно.

Ваня молча грёб всё дальше и дальше от берега, а потом вдоль него. Кроме них, на воде было ещё две лодки, и Ваня старался держаться от них подальше, ему не хотелось, чтобы их отвлекали.

Таня так осмелела, что оторвала левую руку от лодки, и осторожно кончиками пальцев погладила воду. Ваня внимательно наблюдал за ней. Иногда она напоминала ему ребёнка, который только знакомится с этим миром. Ей всё было интересно. И тот чистый восторг, с которым она отзывалась на самые простые вещи, неизменно вызывал у него щемящее чувство в груди.

Она встретилась с ним взглядом, и он не смог сдержать ответной улыбки.

– Нравится здесь?

– Да. – Она набрала в грудь воздуха, как будто собиралась ещё что-то сказать, но покачала головой и отвернулась, снова начав перебирать пальцами воду.

– Однажды меня катали на лодке. Было очень жарко, и я вот так же опускала руку в холодную воду.

Ваня едва дышал. Каждое её воспоминание появлялось внезапно. Это всегда были обрывки без конкретных лиц и имён. На уровне ощущений.

– Я не помню, кто был со мной тогда, – она снова посмотрела на Ваню. – Но мне с ним было так же надёжно, как с тобой.

– Это был мужчина? – Конечно, да, он был в этом уверен. Вопрос в том, как давно это было, что это был за мужчина.

– Я была маленькой, мне было лет… десять? Кажется.

Он попытался сдержать вздох облегчения, но ему это не удалось, судя по смеху Тани.

Какое-то время они молча покачивались на воде, Ваня почти не грёб, лишь слегка опуская вёсла.

– Так странно… Мои воспоминания никак не связаны с конкретными людьми. То есть… – Таня нахмурилась. – Я не помню лиц и имён. Не знаю, кто я. Но я точно помню, что тот день был. Я плавала на лодке с кем-то, кого не могу вспомнить. И это было лучшее, что случалось со мной за долгое время.

– Может, это был твой папа? Или дедушка?

– Может быть. – Таня пожала плечами. Она встряхнула головой и сказала: – Давай пить вино и есть клубнику. Я не хочу портить это свидание. Своё первое свидание в новой жизни.

– Второе, – поправил Ваня.

Он закрепил вёсла в уключины и поставил корзину в центр лодки. Пока он возился с бутылкой вина, ловил на себе Танин взгляд и чувствовал себя совсем юным и до безумия влюблённым. Наверно, так ощущают себя подростки, для них нет условностей, общественного мнения и правил, у них просто есть чувства. И они кажутся самыми настоящими. Да, наверное, такими и являются. Почему Таня так действовала на него? Ваня был уверен, что закрыл сердце на сотни замков. Но каждая улыбка, каждый Танин взгляд по одному срывали эти замки, в итоге обнажив его душу. Оставив его перед ней беззащитным, ранимым, но живым и настоящим. Только с ней он снова искренне смеялся и радовался жизни. Только с ней чувствовал себя сильным. Может, это он спас её жизнь. Но и она спасла его. Спасла от пучины одиночества и боли.

Это было чудесное свидание, когда они много говорили, пили вино и он смотрел, как она ест клубнику.

– Я хочу кое-что сделать. Поможешь? – спросила Таня, закрывая корзинку и отодвигая её в сторону.

– Конечно. Что ты хочешь?

Она протянула к нему руки, и Ваня взял их. Тогда Таня осторожно поднялась и на полусогнутых ногах, сделала два робких шага, чтобы через мгновение опуститься рядом с ним на скамейку. Лодка качнулась вправо-влево и снова замерла.

– Я здесь.

Ваня обнял её за плечи.

– Я очень этому рад.

Она чуть не утонула в холодной воде озера, а он тонул каждый день, глядя в её глаза. И это было невероятное чувство, которого он ждал всякий раз, как видел Таню. Оно вызывало в нём и ужас, и счастье. Но если бы кто-то попытался отобрать у него это ощущение, Ваня бы дрался до самой смерти, чтобы сохранить его навечно.

– Пообещай мне кое-что, – попросила Таня.

– Хорошо.

– Пообещай, что ты не оставишь меня, если я всё вспомню.

– Не если, а когда, – поправил он её.

– Вань. – Её взгляд стал пугающе серьёзным.

Он убрал пряди с её лица, разметавшиеся под летним ветром, и тихо сказал:

– Обещаю.

Они целовались, сидя в лодке посреди озера, позабыв обо всём, и были последними, кто вернулся на станцию этим вечером.

* * *

Наступил жаркий июль. Таня занималась сайтом с Ваниными работами. Она с удовольствием вела базу. Приходящим клиентам предлагала чай, была приветлива и весела, так что не один раз уходившие восклицали: «Какая у вас чудесная жена!» Таня краснела и пыталась возражать, но Иван перебивал её уверенным: «Спасибо».

– Проще согласиться, чем объяснять. Нам повезло, что ты не стала сенсацией в нашем городе, иначе не отбились бы от местных.

Таня соглашалась. Она жила тихим уютным женским счастьем и отгоняла мысли о будущем, наслаждаясь каждым днём с Ваней.

Олег, периодически заглядывавший к ним и неизменно проводивший на берегу озера один из выходных, только довольно улыбался, глядя на то, как они держатся за руки.

Досаждало только одно: головные боли, которые никак не хотели прекращаться. И если сначала врач говорил, что это последствия сильного ушиба головы, то теперь разводил руками. Прошло уже больше двух месяцев.

Психолог из поликлиники передала Таню в руки невролога, и та прописала очередные лекарства, выслушав жалобу на головную боль.

Таня всё чаще пребывала в состоянии покоя и радости. Она часто улыбалась, напевала что-то себе под нос, замыкаясь только при очередном приступе мигрени. Это были чёрные часы жизни, когда её не покидала смутная тревога о будущем и терзали образы из прошлого, которые она не могла ни назвать, ни описать. У них не было лиц и имён. В них были только страх и боль. В такие минуты она чувствовала, что что-то должно случиться. Вот-вот, уже скоро. Но что это и связано ли с настоящим или это лишь видения из прошлого, она не знала.

– Иногда мне очень страшно, – говорила она Ване.

– Чего ты боишься? – спрашивал он, поправляя её волосы – ему нравилось перебирать их пальцами. Юля терпеть этого не могла – говорила, что он портит ей причёску.

– Я не знаю. Боюсь, что моё прошлое заставит тебя отвернуться от меня.

– Не думаю, что ты серийный убийца, – а это единственная причина, – пытался шутить Ваня.

– Я серьёзно говорю, – притворно возмущалась она, а в душе ликовала: она нужна ему!

– Я тоже. Ты нежданный свет, который сделал мою жизнь ярче. Я так привык быть один. Сам по себе. Не доверяя почти никому. Сторонился людей. Ну, что я рассказываю, ты и сама знаешь. – Она знала. – Но ты… это что-то особенное. Иногда мне тоже страшно. Ты исчезла из своей прошлой жизни и оказалась со мной. А вдруг ты так же исчезнешь и из моей жизни?

– Нет. Нет, этого не будет! – Её пугали эти разговоры не меньше прошлого, скрытого от неё памятью. Таня прижималась к Ване, вдыхая его запах, и ей тут же становилось лучше.

* * *

Однажды, когда Ваня был сильно занят в мастерской, Таня ушла гулять одна и снова вышла к той площадке, спрятавшейся в лесу. Она не бывала там с того дня, когда познакомилась с Леной. Её напугали беспричинные слёзы, а ещё больше – мысль, что она может быть плохой матерью, чей ребёнок или погиб, или оказался в детском доме из-за её оплошности.

– Таня! Рада тебя видеть, – приветствовала её Лена. – Ты больше не появлялась, я уж думала, что это мои шумные ребятки тебя так достали.

– Ну что ты! Они чудесные.

– Ага, потому что тебе не приходится с ними жить, – рассмеялась Лена. – Как у тебя дела? Ты прям цветёшь.

– Как не цвести, когда вокруг такая красота! Лето, солнце, зелень – это счастье. Я иду, дышу сосновым воздухом и чувствую себя счастливой.

– А я уверена, что дело не только в свежем воздухе. А кое в ком другом. Я права?

Таня покраснела, отводя глаза, но кивнула.

– Значит, твой спаситель оказался не просто спасителем, но и возлюбленным?

Таня снова кивнула. Ей не хотелось вдаваться в подробности, но она думала, что никогда не чувствовала себя такой счастливой.

– Матюша, осторожней там! – крикнула Лена среднему.

Матвей бегал по деревянному помосту на возвышении с другим мальчиком, и у Тани вдруг замерло сердце.

– Ты не боишься? – спросила она.

– Чего бояться? Я же здесь.

– Но ты не успеешь подбежать, если что-то случится, – возразила Таня, кивая на младенца, которого Лена держала на руках, укачивая, потому что тот никак не хотел засыпать в коляске.

– Всё будет хо… – договорить Лена не успела: раздался пронзительный детский вскрик, и она тут же бросилась на помощь.

Таня вскочила, её сердце бешено колотилось. «Опасность! Опасность!» – стучало в висках. Глаза заволокло туманом, ей рисовались жуткие картины. Детский плач не умолкал. Ей хотелось тоже подойти туда, помочь, взять хотя бы из рук знакомой малыша, но ноги стали ватными, и Таня не шевелилась. Ей казалось, что прошла вечность, и тут раздалось завывание сирены.

Вдруг в груди не осталось воздуха, и Таня, подскочившая, когда раздался крик, теперь осела на лавочку. Она смутно видела, как ей навстречу идёт Лена, но не слышала, что та говорит. Разум окончательно заволокло. Последнее, что запомнила Таня, – бегущая Лена. Значит, всё плохо. Дальнейшее осталось вне её сознания.

* * *

– Тань! Таня! – Её легонько похлопывали по щекам и брызгали на лицо водой.

– Что случилось-то? – спрашивал кто-то ещё.

– В обморок упала.

– Перегрелась, наверное.

– Тань, ты меня слышишь?

Таня приоткрыла глаза. Она лежала на той же лавочке, высоко над ней шумели сосны. Взгляд наткнулся сначала на обеспокоенное лицо Лены, которая всё так же держала на одной руке младшего ребёнка. «Ребёнок… – пронеслось в сознании. – Он жив? Малыш… Мой малыш. Он жив? Нет… это…»

– Таня?

Она снова сосредоточилась на лице Лены. Какая милая женщина! Они знакомы всего ничего, но она к ней так добра. Не то, что те… И мама четверых детишек. Четверых. А у неё нет даже одного… Олег сказал, это она виновата. «Олег…» На глаза навернулись слёзы.

– Тань! Что случилось? Таня? – с тревогой в голосе спрашивала Лена.

Таня покачала головой и медленно села. Голова раскалывалась, но одна мысль тянула за собой другую, и одно воспоминание тянуло за собой следующие, как когда распускаешь вязание – достаточно потянуть за ниточку, и все петельки, которые ты так старательно нанизывал, разойдутся.

Она сидела, глубоко дыша и пытаясь успокоиться, но слёзы продолжали течь. Рядом с ней стояла Лена и какая-то незнакомая пожилая женщина. Они обе с тревогой смотрели на неё.

– Матвей? – наконец спросила Таня. – Он в порядке?

– Конечно, в порядке. Коленку расшиб, но уже бегает с пластырем.

– А скорая? Куда она?..

– Куда-то в СНТ приехала.

– Никто не… пострадал? – Таня хотела спросить «умер», но сама испугалась этого слова.

– Всё хорошо. Тань, что с тобой?

Таня долго молчала, сжимая голову пальцами. Боль была невообразимая, пульсирующая, как будто изнутри распирало. А потом тихо сказала:

– Я вспомнила…