Солнечный свет пробился сквозь неплотно прикрытые шторы, и Таня открыла глаза. Воспоминания о прошедшем вечере и ночи возвращались постепенно, заставляя её одновременно улыбаться и закрывать лицо руками. Боже, что они вчера наделали? Что если она теперь будет ему неинтересна и он охладеет к ней?..

– Уже проснулась? – услышала она слева от себя, и сильная мужская рука крепче обняла её. Таня почувствовала, как Ваня зарывается носом в её волосы. – Ты восхитительно пахнешь.

В груди разлилось тепло. Как она могла допустить даже мысль, что разонравится ему? Таня успокоенно вздохнула и крепче прижала его руку к себе.

– Ты тоже.

– Быть не может. Я же мужик, грязный, вонючий и чуть краше обезьяны, – буркнул он.

– Кто тебе это сказал? – засмеялась Таня.

Ваня промолчал.

– Это она, да? Юля?

– Я не хочу об этом говорить.

Какое-то время они лежали в тишине комнаты. Таня собиралась с мыслями, а потом сказала:

– Послушай меня, пожалуйста. И не перебивай. Я, конечно, не знаю, что у вас произошло, но ты должен знать, что ты удивительный, смелый, сильный и прекрасный мужчина. Чем больше я нахожусь рядом с тобой, тем больше ты мне нравишься. Я не помню своей прошлой жизни, а в этой у меня не так много знакомых, но я уверена, что ты один из лучших людей в этом мире.

Она замолчала, прислушиваясь. Ваня не ответил, но она чувствовала спиной, как в его груди сильно бьётся сердце. Наконец он глухо прошептал «Спасибо», сгребая её в охапку, как будто хотел остаться так навсегда.

* * *

Слова Тани проникли в самое сердце Ивана. Теперь они были не просто соседями, но и любовниками. И он не имел ничего против этого. Яд, оставленный Юлей в его душе, испарялся под силой Таниной привязанности. Он ни капельки не жалел о той ночи, которую они провели вместе. Таня была нежной и страстной, хрупкой и такой податливой в его руках. От неё чудесно пахло. И не передать словами радостного ощущения блаженства, которое он испытал, проснувшись утром с ней в обнимку. Чувствовать её тепло, вдыхать запах волос, которые щекотали нос, было так приятно, что это почти полностью снесло ту стену отчуждённости, которую он вокруг себя выстраивал.

Нимало не смущаясь, Таня выскользнула из его постели со словами «Я в душ», а возле двери добавила: «Ты можешь присоединиться». Какой мужчина откажется от подобного приглашения? Он легко задвинул куда подальше все свои сомнения в правильности происходящего. Они всегда смогут обсудить это позже. Сейчас же он просто хотел чувствовать человеческое тепло. Хотел чувствовать себя желанным и нужным. А думать о том, что будет завтра, совсем не хотелось.

Таня подпевала радио, готовя омлет, пока он заваривал им кофе. Он то и дело ловил на себе её сияющий взгляд и чувствовал себя совсем юным мальчишкой, который влюбился впервые. Может, так и было. Самые сильные чувства у него вызывала только Юля. Но они были отравлены с самого начала. Это было больше похоже на страсть и похоть, желание обладать женщиной, которая явно была не из его круга. Это льстило самолюбию. Таня же пробудила в нём лучшие черты мужчины. Ему хотелось быть сильнее ради неё, он готов был идти и сворачивать горы, хотел всегда видеть её такой улыбающейся и счастливой. Это было даже забавно: именно этого добивалась когда-то Юля – чтобы он готов был пойти ради неё на всё. Но у неё это не вышло. Он шёл за ней, как телок идёт за морковкой. Но стоило морковку убрать, как он понял, что его завели не туда.

После завтрака они с Таней вместе убрали со стола, и он вымыл посуду. Потом они отправились в мастерскую, где он ещё какое-то время работал над её портретом. Правда, его постоянно отвлекала её улыбка, румянец на щеках и большие каре-зелёные глаза, которые смотрели на него так доверчиво, что ему показалось, будто его работа не передаёт и половины настоящей Таниной красоты.

Они провели вместе весь день. Иван игнорировал звонки от Олега. Впрочем, тот всё равно обо всём догадался, старый сводник, и прислал сообщение следующего содержания: «Я надеюсь, ты наслаждаешься своим настоящим подарком к дню рождения. И если ты мне скажешь, что и после вчерашнего вечера ничего у вас не выйдет, я тебя побью. С днюхой, братан!»

Чуть позже днём, когда Ваня сидел в гостиной с ноутбуком и занимался сайтом, через его плечо заглянула Таня. Она какое-то время просто смотрела за тем, как он добавляет новые фото на сайт, а потом спросила:

– Хочешь, я тебе помогу?

– Чем?

– Смотри, вот тут у тебя немного завален горизонт, а здесь свет падает неудачно. Если повернуть чуть вправо, то будет отлично.

– Таня? – он с удивлением посмотрел на неё. – Ты фотограф?

– Не знаю, – она задумалась. – Но, кажется, я любила это делать. Вань! Я вспомнила! Я правда люблю фотографию.

– Что ещё ты вспомнила? – Он отложил ноутбук и всматривался в её лицо, на котором отражались разные эмоции: от восторга до разочарования.

– Эм… как я фотографировала какую-то пару. Они были очень счастливы. Это было летом. В каком-то парке. Не помню, как их зовут. Но у меня была классная камера, полупрофессиональная, – «Никон». Я откладывала с зарплаты. Но это было очень давно. Вроде бы…

– А где ты работала?

– Не знаю.

– Ты училась фотографировать? Увлекалась с детства? Это были твои знакомые?

– Я не помню, ничего не помню… – Он видел, как хмурятся её брови. Таня начала массировать виски – верный признак того, что у неё начинается головная боль.

– Тань, – позвал он её и взял за руку. – Иди сюда.

Она послушно села рядом с ним.

– Прости, я снова давлю на тебя. Врач говорил, что этого делать не стоит. Но…

Он замолчал. Как объяснить ей, что он попросту боится. Боится, что сейчас она вспомнит, что у неё есть семья, может, любимый мужчина, может, даже дети… Не зря же ей стало так плохо тогда, на площадке. Он одновременно хотел, чтобы она всё вспомнила, и не хотел.

– Нет, ничего, Вань, – она посмотрела на него, а потом провела рукой по щеке, и он поймал её ладонь поцелуем. Её взгляд погрустнел: – Иногда я мучаюсь, если воспоминания долго не приходят. Потом радуюсь, если они вот так всплывают. Но мне всегда мало. Мне всё время кажется, что будет как в кино. Помнишь, мы смотрели? «За бортом». Что я увижу что-то, и сразу всё станет на свои места. Я не знаю, что это будет, и с жадностью и надеждой смотрю на этот мир. Но обычно это только вызывает головную боль.

– Тебе не надо мучить себя. И я вижу, что каждый раз ты потом страдаешь. Я просто… боюсь, – выдавил он, – что когда ты всё вспомнишь, ты исчезнешь. А я не хочу этого.

– Этого не будет, Вань. Не могу представить себе другой жизни, – сказала она тихо и потянулась к нему за поцелуем.

Он целовал её нежные губы и забывал о страхах и вопросах. Наслаждаться моментом – так ведь тоже можно. И так хорошо. Пусть так всё и будет.

– Ну так что? Ты позволишь мне помочь тебе с сайтом? У меня есть идеи по улучшению твоей работы с клиентами.

– Да что ты? – он изумлённо приподнял брови. – И давно ты над этим думаешь?

– Почти сразу, как увидела, какой у тебя бардак в базе.

– У меня нет никакой базы.

– Вот именно. А могла бы быть. Даже так – должна быть. Смотри, – она потянулась к ноутбуку, – я могу сделать новые фотографии, не только в мастерской, но и в любом другом месте: на улице, здесь, во дворе, в лесу или у озера. С разделами всё хорошо. Но базу клиентов вести просто необходимо. Не представляю, как ты не путаешься, кому и что ты должен сделать и когда.

– У меня есть ежедневник. – Ваня с любопытством смотрел на неё. Может, она не фотограф, а какой-нибудь менеджер? Может, она работала на каком-нибудь предприятии? Откуда эти уверенные слова о том, как надо следить за клиентской базой. Верно – у него её толком не было. Он привык всё выписывать в ежедневник, а кроме него – полагаться на свою память.

– И сколько их у тебя накопилось?

– Эм… много.

– Даже не сомневалась. Всё можно перевести в электронный формат. Это будет намного проще и удобнее. И всегда без проблем можно будет найти человека. Если ты не против, я могу заняться.

– Я не против.

– Правда? – По её взгляду он догадался, что она не верила в успех своей просьбы.

– Правда.

– Ура! – Она захлопала в ладоши. – А можно прямо сейчас начать?

– Если хочешь.

– Хочу.

– Ну, тогда я пойду в мастерскую.

– Угу, – Таня на него больше не смотрела, её пальчики проворно что-то вбивали в эксель-таб-лице. Ваня хмыкнул и ушёл заканчивать заказ на торцевую разделочную доску.

Когда вечером он зашёл в дом, она с гордостью показала, что ей удалось уже сделать. Ничего сверхнеобычного или сложного, но она явно была увлечена процессом и гордилась результатом своего труда. Конечно, он не мог не радоваться вместе с ней и, глядя, как сияют её глаза, улыбался сам.

Вечером они гуляли по пляжу и держались за руки. А когда вернулись домой, она читала книгу, сидя на диване и подсунув ступни под его бедро, пока он смотрел видео одного из мастеров.

Наступила ночь, и он, пожелав ей спокойной ночи, ушёл к себе. Сон не шёл. Ваня смотрел в окно – никогда не любил занавешивать его, – и в отсвете уличного фонаря видел, как ветви берёзы танцуют на лёгком ветру, оставляя на стенах его спальни причудливые тени. Он думал о Тане. О том, как внезапно в нём зародились чувства к ней. И о том, что они вдруг оказались взаимным. А ещё о том, что Таня исполняла мечту каждого мужчины – он был для неё во всём первым. Когда-то у неё были и другие, когда-то она наверняка любила, но сейчас это всё забыто и стёрто из памяти. Теперь для неё есть только он, и этот факт наполнял его радостью и тешил самолюбие.

Ваня уже дремал, когда дверь бесшумно открылась, и Таня на цыпочках прокралась к нему. Она юркнула под его одеяло и, быстро поцеловав в губы, свернулась калачиком под его боком.

– Мне кажется, что я была одна целую вечность. Не хочу больше. Хочу быть с тобой.

– Я тоже хочу быть с тобой. Я только боюсь, что ты уйдёшь, как только вспомнишь свою прошлую жизнь.

– Нет. Я не смогу просто уйти от тебя. Что бы ни было в моей той жизни. Это прошло. Может, у меня и есть семья, но сейчас им нет до меня никакого дела…

Он не ответил, только прижал крепче и в который раз поцеловал каштановую макушку, вдыхая её запах.

Так они и уснули.