Пока смотрю на долбанного Назарова, перебираю в голове все матерные слова, которые только знаю.
Поджимаю губы, чтобы ни одно из них не вырвалось наружу.
– Слушай, – обращается ублюдочный Макс к моей любимой девушке, – я займу всего минуту твоего времени.
Ксю смотрит нерешительно. Я свой взгляд отвожу. Хочу, чтобы она его отбрила, но какие-то идиотские качества в моем характере не дают мне этого показать. Конечно, мне нужно, чтобы она была моей. Но чтобы она сама этого хотела. Если ей нравится Назар, я не могу давить своим дружеским, мать его, авторитетом.
– Чига даже может рядом постоять. Но я хотел извиниться, мне будет немного неловко при нем.
Я усмехаюсь. Ну просто джентльмен со страниц книжек. Где ваша белоснежная манишка, сударь?
Ловлю еще один сомневающийся взгляд Ксю и поднимаю ладони в знак того, что сдаюсь. Пусть извиняется.
Отхожу на пару метров, подпираю стену спиной, сую руки в карманы свободных джинсов. Откинув голову назад, затылком веду по стене из стороны в сторону, смотрю в потолок. Лампочка на школьном потолке моргает. Может, подмигивает?
Когда снова поворачиваюсь в сторону Назарова и Ксюши, она уже держит в руке небольшую белую розочку. Макс что-то вкрадчиво говорит, сложив брови домиком. А потом раскрывает руки и вопросительно смотрит на Булку. После небольшой заминки она кивает и сама делает шаг навстречу. Они обнимаются. Глядя на меня поверх ее головы, Назар подмигивает.
До боли прикусываю губу изнутри.
Козлина.
Подойти бы и отшвырнуть его в сторону, но Ксю таких знаков, как в прошлый раз, не подает. В этот раз она принимает от него цветы и обнимает его. Если ввязаться в драку, значит расписаться в собственной неадекватности.
Уверен, что говорить ей о своих чувствах нужно не так.
Отлипаю от стены и отвечаю Максу агрессивным взглядом. Пусть только даст повод. Но он снова что-то тихо говорит ей, Войнова снова кивает. Назар целует ее в щеку, и они наконец расходятся. Он напоследок окликает ее, а когда в ответ Ксю демонстрирует средний палец, они оба смеются. Просто идиллия. У меня за грудиной все узлами тугими сворачивается.
– Помирились? – спрашиваю, когда Булка подходит ко мне.
– Он просто извинился.
– Класс.
Стараюсь удержать нейтральное выражение лица, потому что краем глаза вижу, как она наблюдает за мной.
Сердце, истерзанное в хлам, слабо трепыхается в грудной клетке. Если у Ксю появятся серьезные отношения, я умру. Клянусь, я просто на хрен, взорвусь от черной ревности. От осознания того, что ее ждет классное будущее с кем-то другим.
Потому что это я должен быть рядом. Любить ее, заботиться. Это мне нужно!
Это я хотел свозить Ксюшу на море. Этим летом. Это был мой подарок ей на новый год. Я выпросил у ее мамы паспорт Ксюши, купил билеты на самолет. Она никогда не летала, я думал, что это будет самое классное событие в ее жизни. В нашей.
Теперь, когда ей нравится Макс, это путешествие становится сильно сомнительным.
Я забираю из гардероба наш куртки, отдаю Ксюхе ее вещи. С какой-то особенной горечью наблюдаю за тем, как она надевает такую же куртку, как у меня.
Как будто в этом всем не было смысла. Все эти годы – они к чему? Если теперь любой долбонавт со смазливым лицом может просто пригласить ее в кино, поцеловать, подарить розу. И она все это схавает.
Застегиваю свою парку, и вдруг ловлю флешбэк своего ночного кошмара. Крики, рыдания, отвратительные булькающие звуки, запах мокрой псины. Но сегодня было что-то еще. Смазанное лицо. Я никак не мог его узнать, но в то же время как будто видел его много раз.
– Саня? – слышу, как Ксю зовет меня.
Осознаю, что замер, вперившись дурным взглядом в грязную плитку под ногами.
– А?
– Все в порядке?
– Да, – я тру глаза пальцами, – да…Как будто что-то вспомнил.
Она касается моего плеча рукой, заглядывает в глаза.
Спрашивает:
– Что? Из кошмара?
– Пока не знаю. Потом. Ладно?
– Ладно, – быстро сдается Ксю, зная, насколько для меня это болезненная тема, – но, если что, говори. Вместе распутаем.
– Вместе распутаем, – эхом отзываюсь, не особо осознавая смысл фразы.
Войнова берет меня за руку и ведет к выходу из школы. Я просто иду следом, в голове перебирая картинки из своих последних снов. Лицо, искаженное судорогой ужаса, все еще кажется мне смутно знакомым. Возможно, дело в том, что оно снилось мне и раньше.
Шмыгаю носом, пытаясь вернуться в реальность. Про себя перечисляю – пахнет едой из столовки, морозным воздухом с улицы, парфюмом Ксюши. Запах мокрой шерсти – не существует. Он только в моей голове. Его нет.
Перевожу взгляд на наши с Булкой сцепленные руки. Почему только я понимаю, что это самая естественная в мире вещь?
Когда мы спускаемся по ступеням и выходим за ворота, я чувствую, что Войнова разжимает пальцы, хочет отпустить меня, но я не позволяю. Она бросает на меня странный взгляд. И через пару секунд покрепче сжимает мою ладонь.
Так мы и идем до дома, взявшись за руки, и все это время молчим.
– Поднимешься со мной? – спрашивает Ксю, когда останавливаемся у ее подъезда.
– Конечно.
– Я только переоденусь и пойдем к Пашке.
И только тогда она разнимает наши ладони, чтобы снять с плеча рюкзак и достать ключи, неловко придерживая проклятую розу от Назарова. Ксюха открывает дверь, мы заходим в подъезд, а в лифте я задумчиво изучаю ее лицо, пока она пялится себе под ноги.
На пятнадцатом, когда открываются двери, она вдруг поднимает на меня взгляд. Исступленный, бьющий эмоциями.
Спрашивает:
– Чига, ты навсегда со мной?
Вопрос глупый, но я как-то понимаю, что ей сейчас крайне нужен ответ. Тогда я серьезно киваю, говорю:
– Вместе до конца. Мы же договорились.
Она слабо улыбается. А потом успевает выставить ногу в закрывающиеся двери лифта.
Бормочет:
– Если он дома, не разговаривай с ним. Переоденусь и уйдем, хорошо?
Нахмурившись, я выхожу за ней, смотрю, как задумчиво перебирает ключи, пока идет по коридору.
И спрашиваю:
– Он что-то сделал? Булка?
Вижу, как Войнова отрицательно мотает головой. Прищуриваюсь и настойчиво уточняю:
– Врешь?
– Сань, нет.
– А чего странная такая?
Ксю оборачивается и корчит рожицу:
– Помню прошлый раз, когда вы пообщались.
Ну, тут мне ответить нечего. Сбегаю взглядом в сторону. Наверное, я должен испытывать какой-то стыд или вроде того, но вместо этого вспоминаю, как Лешка-звездочет неуклюже завалился на шкаф в коридоре, когда я его ударил, и чувствую, как мои губы дрожат.
– Чига! – Ксю подходит ближе и заглядывает мне в лицо. – Тебе весело?!
Я позволяю шальной улыбке полноправно завладеть моей мимикой.
Говорю:
– Анекдот вспомнил. Рассказать?
– Ну расскажи.
– Встретились как-то классный парень и Лешка-звездочет – я делаю паузу, делаю вид, что вспоминаю, – как же там дальше было…
Ксюша смеется и ласково треплет меня по волосам:
– Клоун.
– Все ради вашей улыбки, мадам.
Все еще посмеиваясь, она открывает дверь. Судя по всему, дома никого нет, и я даже со спины вижу, как Булка расслабляется. Кидает ключи на маленькую тумбочку и говорит:
– Постой секунду, я сейчас.
– А что, посмотреть нельзя?
– На что? – уточняет, высунув голову из своей комнаты.
Я пару раз игриво приподнимаю брови и ухмыляюсь:
– Как ты переодеваешься.
– Чига, блин, опять твои шутки, – ворчит приглушенно, возвращаясь обратно.
– Так я не шучу!
– Ой, ну тогда заходи, друг дорогой, раз не шутишь!
Она язвит и говорит несерьезно, конечно, я это понимаю. Но на мгновение я представляю, что и правда могу сейчас это сделать. Тяжело сглатываю, ощущая, как стремительно разгоняется сердце от одной только этой мысли.
Почему надо вечно быть отличным другом, братом, правильным парнем? Макс Назаров вообще этим не озадачивается. И все у него, вроде бы, получается.
– К тебе заходить будем? – спрашивает Ксю, снова появляясь в коридоре.
На ней чертова короткая юбка в складку. Моментально ощетинившись, я буркаю:
– Ты себе ничего не отморозишь?
– Тут идти десять минут, – она деловито поправляет колготки в достаточно крупную сетку.
А я пытаюсь отвести взгляд от острых коленок и стройных бедер. Для этого мне приходится отвернуться всем телом и зажмуриться, пока она не видит. Просто персональный ад.
Говорю раздраженно:
– Значит, отморозишь за семь. Знаешь, что такое цистит?
– Какое-то новое направление в музыке? – смеется Войнова беспечно и начинает обуваться.
Я старательно не смотрю. Барабаню пальцем по дверной ручке в такт своему пульсу. А когда Ксюша разгибается и глядит на меня выжидающе, я замираю.
Господи, какая же она красивая! Яркие голубые глаза, веснушки эти сумасшедшие, их никаким тональником не скрыть, я их из космоса увижу.
Я наклоняюсь и целую ее в переносицу. Сам дышать перестаю, и она, кажется, тоже. Судя по мечущимся зрачкам, Войнова смотрит мне то в один глаз, то в другой. Растерялась.
Может, поцеловать ее? Мы же одни тут! Почему нельзя?!
Снова сглатываю и в два захода тяну кислород. Фиксируюсь взглядом на ее черных ресницах, ниже не смею. Ей со мной безопасно. Пока это все, что у меня есть. Это и еще пара ее неоднозначных реакций. Разве достаточно для поцелуя? Если она испугается, я ее потеряю. Не могу этого допустить, не сейчас.
Я надеваю Ксюхе на голову ее любимую шапку с металлическими кольцами, которую вертел в руках. А потом опускаю ей на глаза. Удерживаю ладонью, пока она возится и возмущенно кричит:
– Саня, мейк испортишь!
– Отпущу, когда наденешь шерстяные трусы!
Мы боремся, срываемся на смех, она пытается ударить меня, но я уворачиваюсь. Наконец Ксю отпрыгивает и сдергивает шапку с головы, отдуваясь. И говорит мне весело, все еще в запале спора:
– Ты варвар! Я твоей девушке вообще бы не завидовала!
А вот мою улыбку от этой шутки сдувает быстрее, чем перезревшие семена одуванчика. После моих слюнявых рассуждений о любви и поцелуях трезвит моментально.
Убираю от лица волосы, упавшие на глаза, и открываю дверь. Выхожу в коридор и говорю:
– Да иди как хочешь, давай только быстрее.
Достаю из кармана беспроводные наушники, включаю воспроизведение в случайном порядке и слышу «можешь не любить меня даже если, я буду за двоих, и тебе известно, что мои слова переходят в действо, честно-честно».
Сказал бы, что не ожидал такой подставы от собственного плейлиста, но надо признать, что там слишком много песен про Ксю. С досадой выдергиваю наушник и вызываю лифт. Пока щелкаю кейсом, Булка догоняет меня и, помедлив, скованным жестом убирает волосы от моего лба. Пытается маякнуть мне нашим старым приколом:
– Когда подстрижешься, Чига?
– Ты знаешь ответ, – говорю, пытаясь балансировать между своей тупой обидой и желанием ей подыграть.
Она кивает и первая шагает в кабину лифта. Если бы я и правда ждал, когда она мне даст, мои волосы уже давно волочились бы за мной по полу.