И день, надо сказать, проходит удивительно спокойно. По крайней мере первая его часть. На уроках Саша ведет себя как паинька, даже почти ни с кем не пререкается, да и я ни в какие споры с учителями не ввязываюсь. На переменах целуемся, срывая парочку ярких реакций от знакомых в духе «ого, мы уже и не надеялись» и предупреждение от завуча.
Время в основном проводим с Пашкой и Лизой, а после завтрака к нам присоединяется Илья. Теперь Чигарев, наконец, реагирует на парня спокойно.
Он вообще выглядит более расслабленным, чем обычно. Постоянно обнимает меня, берет за руку, трогает, как будто помечает. При этом иногда бросает взгляды на окружающих, подсознательно проверяя, всем ли понятно, в каких мы отношениях. Пока это умиляет, потому что я понимаю, чем продиктовано такое поведение. Надеюсь потом, когда мы оба привыкнем к новому статусу, все изменится. Я хочу, чтобы Саня чувствовал уверенность во мне.
Вишнякова и Смольников весь день соревнуются в остроумии, подшучивая над нами, но я на новенькую уже не злюсь и почти перестала огрызаться.
– Палочки «Твикс» склеились, – насмешливо резюмирует Паша в столовой на обеде.
Чига уже поел и сидит на лавке боком, расположив длинные ноги с двух сторон от меня. Одна его рука у меня на коленях, второй он придерживает меня за поясницу.
– Ага, – с готовностью подключается Лиза, – знаешь, как будто летом положил шоколадку в карман, а она там растаяла.
Илья подытоживает:
– И слиплась!
– Вы угомонитесь, нет? – с ленивым сарказмом интересуется Чига.
– Да ладно тебе, дай повеселиться.
– Да, лучше мы вас простебем тут, – широко улыбается Лиза, – чем с чужими где-то в подъезде.
Я фыркаю в тарелку с супом. От разлетевшихся во все стороны капель становится еще смешнее. Через секунду ржем уже всей компанией, и я ловлю очень теплое ощущение всеобъемлющей радости. Может быть, даже счастья.
Прерывает наш гогот Вовчик, широким шагом пересекающий столовую.
– Пацаны, давайте в зал, я вас с уроков отпросил.
– А нас? – подкидывается Вишнякова.
– О, пони, ты тоже тут? Такая маленькая, сразу не заметил. А вас зачем?
– Чтоб ты не заскучал, – хмыкает Лиза насмешливо.
– Или чтобы вы парней мне отвлекали? Нет уж, приходите на игру.
Я строю ангельское личико и возмущаюсь:
– Вов, да когда я кого отвлекала?
Тренер искренне смеется и прочесывает пятерней свой короткий ежик волос. С прищуром смотрит на Саню, который меня обнимает.
– Войнова, к тебе приклеился мой лучший игрок, будь добра, оторви его от себя и иди получать знания.
– Это с какого он лучший? – обиженно тянет Паша.
Илья карикатурно выпячивает нижнюю губу:
– Да, Вовчик, мы для тебя что, шутка какая-то?
Тот тяжело вздыхает и, проигнорировав выпад, переключает свое внимание на соседний стол, обращаясь к пацанам из параллельного.
– Парни! Сбор в зале, я всех отпросил.
Проследив за тем, как молодой тренер удаляется, я поворачиваюсь к Чигареву и говорю:
– Слышал, Сань? Сказали оторваться.
– А? Глуховат стал.
Обнимая крепче, он тычется лицом мне в шею, как котенок, заставляя меня глупо хихикать.
Саша целует меня за ухом, потом в щеку, и я поворачиваю голову так, чтобы следующий его поцелуй пришелся в губы.
– Булка, тебе завуч непонятно сказал? – шепчет Чига мне на ухо. – Будешь со мной целоваться, к директору отправит.
– Только меня?
– Так ведь ты зачинщик. Но вообще достали со своими угрозами, конечно. Драться нельзя, целоваться тоже, – Саша притворно вздыхает, – скука смертная.
Я смеюсь, отворачиваясь от него и вдруг натыкаюсь взглядом на Катю Белкину. Сидит за дальним столом и смотрит на нас, поджав губы. Вся олицетворяет оскорбленную невинность.
Улыбаюсь, ничего особенно в это не вкладывая. Мне жаль, что она расстроена, но мы не подруги, а ей никто ничего не обещал. Насколько я знаю, даже Чига. Симпатия не всегда взаимна, и моей вины в этом нет, просто так случается.
Но Катюша, должно быть, думает, что я издеваюсь. Подскакивает с лавки, со стуком ставит стакан на поднос и нервно отрывает его от стола. Смотрит зло и наконец удаляется.
– Орешки пошла запасать, – бормочет Лиза.
– Ты о чем?
– Видно будет, – качнув головой, отвечает она, – ну ладно, расходимся? Баскетболисты налево, эмансипированные женщины направо?
.. / —.– / – . – -.. -. -. – – ..-
Мы с Вишняковой идем досиживать оставшиеся уроки, а на последнем она вообще устраивается за одной партой со мной.
– Ты же не против? – уточняет с улыбкой.
Я ворчу:
– Формулировка так себе.
– Окей. – Лиза закатывает глаза. – Можно присяду рядом, ваше святейшество?
– Ладно, так и быть, цыганская баронесса.
Наш смех обрывает мрачный историк, который заходит в кабинет. Судя по его выражению лица, жена к нему так и не вернулась, и нам всем стоит срочно заткнуться.
Что мы и делаем. Он опускает сумку на стул, достает из нее учебник и пособия. Все движения нервные, дерганные, и класс окончательно решает затаиться. Сминая страницы, он ищет нужное место в книге и наконец начинает урок.
Слушая его вполуха, я периодически что-то записываю в тетрадь, но по большей части витаю в облаках.
А новенькая протягивает руку и рисует у меня на полях рожицу. Я вырываю страницу, кладу ее за учебником и пишу «у тебя такой идеальный маникюр, где делаешь?».
Лиза бросает взгляд на учителя и отвечает чуть ниже: «Моя мама мастер по маникюру. Хочешь, договорюсь, чтобы и тебе сделала?».
«За сколько?».
«Бесплатно. Мы же дружим».
«Ума не приложу, как это вышло».
«Соглашайся, Войнова, это не страшно».
«Дружить или ногти пилить?».
Вместо ответа цыганка рисует саркастичного человечка, который закатил глаза. Мы переглядываемся, и я заметаю лист с перепиской под тетрадь. Может быть, она и права. Посмотрим.
Когда звенит звонок, я собираюсь молниеносно и нетерпеливо дрыгаю ногой, пока жду Лизу.
– Давай быстрее, там мест, наверное, уже не осталось.
– А что, для жен баскетболистов нет вип— трибуны?
– У Вовчика приколов набралась?
– Дурной пример заразителен, – Вишнякова пожимает плечами.
– Это твой дед так говорил?
– Это я тебе говорю.
Я хватаю со стола ее ручку и закидываю ей в рюкзак. Мы торопливо спускаемся в спортзал, где действительно уже полно народу.
Разочарованно обвожу взглядом наши старенькие трехуровневые лавочки и уже решаю, что нам придется сидеть на полу, как Лиза со смехом замечает:
– Смотри-ка!
Проследив за ее взглядом, вижу Пашу, который машет нам руками, а потом места, где стоят треугольники из бумаги с надписью от руки «VIP».
– Боже, ты хоть когда-нибудь ошибаешься? – вырывается у меня.
Цыганка хитро прищуривается:
– Конечно. Например, в контрольной по английскому. Слышала, как меня отчитывали?
Перешучиваясь, мы садимся, заталкивая рюкзаки под скамейку.
Быстро обвожу взглядом наших ребят и останавливаюсь на Саше, который отправляет мяч в корзину. Мышцы на руках напряжены, кисти завершают бросок отточенным движением. Повернувшись ко мне, он подмигивает.
Такой красивый мой мальчик. Ведет себя как-то вальяжно, но сосредоточенно, улыбка наглая, движения раскованные. Он до неприличия привлекателен. Эту мою мысль подтверждают многие школьницы в зале, которые смотрят на Чигарева томно из-под ресниц. Как же хорошо, что он со мной. Теперь не нужно искать оправдания своей ревности, будто бы она дружеская. Ага, как же.
Я улыбаюсь ему в ответ, не скрывая эмоций, которые, кажется, написаны на моем лице. Сейчас уже можно.
– Чига! – кричит Вовчик, указывая двумя пальцами сначала себе на глаза, а потом на поле.
Саня поднимает ладони вверх в извиняющемся жесте и возвращается к разминке.
А когда тренер смотрит на меня и проводит большим пальцем по шее, я смеюсь.
– Прости, Вов!
Стараясь больше не отвлекать Чигарева, разглядываю людей в зале. Баскетбол у нас любят, так что подтягиваются все классы старше пятого. Битком сидят на скамейках и на полу, и сегодня для болельщиков открыли даже маленький балкончик под потолком, куда можно попасть с четвертого этажа. Все стандартно, кроме одного – команды соперников. Во-первых, с ними огромный бородатый физрук, который уже притягивает взгляды. И я быстро догадываюсь, что двое запасных, которые нужны по регламенту, ни разу не выйдут на площадку. Да и пятый будет бегать чисто для вида. А вот остальные четверо смотрятся очень необычно, по большей части из-за того, что они все разные, но ощущаются единым целым, как будто они братья. Или скорее разномастные щенки из одной стаи. Высокий блондин, жилистый смуглый парень, коренастый кучерявый милашка и угрюмый крупный вожак. То, что он альфа, понятно с первого взгляда. В какой-то момент оставив мячи, они вчетвером устраиваются около одной девчонки, которая пришла за них поболеть. Садятся рядом и тихо переговариваются, склонив головы.
Что-то во всех них есть животное и очень притягательное.
Сама не замечаю, как приоткрываю рот, наблюдая за странной пятеркой.
– Классные, да? – спрашивает Лиза, наклонившись ко мне.
– Кто, парни? Ну, симпатичные.
– Нет, они вместе. Девчонка болью фонит, даже с того конца зала. Укротительница тигров.
– Но встречается она вроде бы только с одним? – вдруг включаюсь в типичный женский треп.
– Да, с тем, что покрупнее. Но они семья. Не кровная, приобретенная, это сильнее. Вы с ней похожи.
Нахмурившись, разглядываю девушку внимательнее. Вдруг мне становится смешно. У нее тоже цветные волосы, только синие. А прическа сегодня такая же, как у меня – два пучка и тонкие косички у лица, но она еще вставила в них металлические кольца. Это мэтч.
Перехватив мой взгляд, девчонка смотрит прямо на меня. А потом неуверенно улыбается.
– Тяжело нашим придется, – заключает Вишнякова. – Спорим, эти пацаны сыграны как боженьки?
– Но их четверо.
Лиза улыбается:
– Это неважно. Вот увидишь.
Вовчик свистит, приглашая команды построиться, и я вздрагиваю. Кажется, совсем забыла, зачем мы пришли.
И ребятам действительно тяжело дается игра. Эти четверо правда потрясающе сыграны, они изредка окликают друг друга прозвищами, но в целом двигаются по площадке так, как будто мысли читают. Их даже не сильно сбивает перевес болельщиков. Полный покер-фейс и сосредоточенность.
Но наши им не уступают. Вовчик, несмотря на все свои шуточки, классный тренер и сделал из пацанов крутую боевую единицу.
Когда противники это понимают, кажется, начинают злиться. Взаимодействуют все жестче, на грани с фолом, а иногда и за ней.
– Парни, вы не на улице! – кричит бородатый физрук, и на какое-то время сбавляет градус напряжения.
– Тестостероновая бомба, а? – с ухмылкой толкает меня плечом Лиза.
Я сижу, вцепившись мокрыми ладошками себе в колени, и не отрываю взгляда от Сани. Он делает обманное движение и, оставшись в центре площадки один, подпрыгивает и прицельно отправляет мяч в корзину.
С коротким визгом ударяю кулаком воздух.
Кричу:
– Трехочковый! Чига, ты лучший!
Послав мне самодовольную улыбку, Чигарев натягивает на нос черно-белую форменную майку, вытирая лицо. Он весь блестит от пота, мокрые волосы падают на лоб, грудь часто поднимается. Закусив губу, усилием воли заставляю себя повернуться к Вишняковой.
– Что ты говоришь?
Она хихикает:
– Тестостерон, говорю, в воздухе парит. Кислород уже вытеснил.
– А, в этом все дело, – бормочу себе под нос.
– Ну, если тебе так легче… – Она иронично улыбается и тут же переводит тему: – Я не очень разбираюсь, это последняя четверть была?
– Да, и счет равный.
– И что теперь?
– Короткий овертайм.
Положив одну ногу на другую, Лиза покачивает в воздухе кроссовкой. Забавно, что у нее ко всему получается относиться с любопытством и одновременно с пренебрежением.
Она кивает и рассеянно разглядывает игроков, которые столпились у своих тренеров.
Говорит:
– Такие шпанята все, а иногда прямо мужики.
– Наверное, это не от возраста зависит, – пожимаю плечами, – кому-то очень рано приходится стать мужчиной.
– Например, твоему Саше?
– Например, моему Саше, – подтверждаю гордо, в конце все же сбившись на смех. – Но вообще он тот еще клоун. И я всегда очень радуюсь, когда он дурачится. Так сохраняется какой-то внутренний баланс.
Вишнякова поворачивается ко мне и говорит тепло:
– Вы хорошая пара, Ксюш.
– Да мы только начали встречаться.
– Забыла, с кем говоришь? – она смеется. – Раз я сказала, значит, так и есть. На них похожи.
Лиза указывает подбородком на девчонку с синими волосами и ее баскетболиста, которые, находясь на расстоянии друг от друга, постоянно ведут какой-то безмолвный диалог одними глазами.
– Ощущение, как будто мы подсматриваем, – замечаю тихо, отводя взгляд.
– Внезапно стала стеснительной?
– Новенькая, ты меня допекаешь, – отвечаю со смехом, и Лиза мне вторит.
Пока мы обсуждаем всех подряд, у парней заканчивается перерыв, и они возвращаются на площадку. Сосредоточенные, по-спортивному злые и порядком уставшие.
В центральном кругу – Чига, тот крупный баскетболист и судья. Вовчик подбрасывает мяч вертикально вверх, и парни взмывают в воздух. Саша чуть ниже ростом, но он данкер от Бога, и у него выходит отыграть пару сантиметров и скинуть мяч Илье. Тот сразу рвется к кольцу, как будто в регби играет, а не в баскетбол.
Все пять минут дополнительного времени я сижу со сжатыми кулаками, впиваясь ногтями в ладони. Обе команды хороши, но сейчас становится ясно, что пятеро сыгранных пацанов – это продуктивнее, чем четверо плюс один.
Кажется, команда соперников это понимает где-то на середине овертайма, когда отрыв становится в пять очков. И внезапно начинают просто куражиться. Перестают злиться и толкаться, а просто ловят кайф. Смеются между собой, пробуют какие-то финты, которые не всегда выходят, и это веселит их еще больше.
В какой-то момент альфа из противоположной команды отбирает мяч у Смольникова, бежит к кольцу, прыгает с одной ноги и, вытянув противоположную руку, вешает данк в корзину.
Совершенно очевидно, что дразнит Саню. Потому что, когда приземляется, широко ухмыляется, двумя пальцами оттягивает свою майку, отпускает ее и разводит руки в стороны, глядя прямо на него. Остальные его парни тут же подхватывают настрой. Ухают, гримасничают и подначивают.
Сверившись с часами, понимаю, что победа за нами, и ребята просто дурачатся. Чига принимает мяч и какое-то время остается на месте, будто проверяет, правильно ли он все понял. А потом срывается с места и бежит. Никто за ним не следует, так что он беспрепятственно пересекает поле, подпрыгивает и, заведя руки за голову, кладет мяч точно в корзину, повисая на кольце.
Когда он тяжело опускается на пол, звучит свисток, который сливается с криками всех наших болельщиков.
Я сама визжу, уходя в ультразвук и подскакивая с места. А потом бегу к Саше на поле и запрыгиваю на него, обхватив его торс ногами.
Целуемся глубоко и жадно, вызывая еще более громкую реакцию старшеклассников. Большинство из них знает нас как неразлучных друзей детства, и еще не успели заметить перемен. Что ж, это похоже на официальное заявление.
– Булка, я мокрый, – смеется Саня, когда отрываемся друг от друга.
– Я заметила, Чига. Мне все нравится.
– Надеюсь, это не последний раз, когда тебе нравится, что я прижимаюсь к тебе потный, – понизив голос, сообщает он мне на ухо.
Я соскакиваю на пол и с ласковой укоризной говорю ему:
– Клоун.
– Войнова! – слышу крик Вовчика. – А ну дуй с паркета! Команды, построились!
– С паркета, – передразниваю молодого тренера и убегаю, пока он не взбесился еще больше.
Знаю, что сам он играет полупрофессионально и, видимо, старается обучить ребят не только правильной технике, но и культуре баскетбола и определениям.
Это вызывает уважение, но иногда звучит смешно, например, когда Вовчик называет паркетом наше протертое резиновое покрытие.
Запыхавшись, я приземляюсь на лавочку рядом с Лизой.
Она тянет:
– Ну, если ты хотела скрыть ваши отношения, то спойлер: у вас ничего не вышло.
Прижимаю ладони к щекам и смотрю на свои кеды.
Бормочу:
– Как-то случайно вышло.
– Не переживай, – Вишнякова обнимает меня за плечи, – было красиво. Как будто сцену из классической мелодрамы посмотрела.
И она показательно утирает несуществующую слезу.
Я смеюсь:
– Стерва ты, новенькая.
– Да ладно тебе. – Она подается ко мне и чмокает в щеку. – Правда было офигенно. Вы крутые.
С горящим лицом я смотрю за тем, как обе команды пожимают друг другу руки. В груди все вибрирует от предвкушения и желания скорее снова обнять Сашу. Слишком долго я им любовалась без возможности прикоснуться.
Честно говоря, не хочу даже думать о том, насколько долго он чувствовал то же самое: право только смотреть. Как он выдержал?
И, едва дождавшись окончания дурацкой спортивной церемонии, я снова подрываюсь с места.
Все мое тело страдает вдалеке от любимого человека. С разбега влетаю Чигареву в грудь и с наслаждением прижимаюсь к рельефу его мышц под мокрой майкой. Идеально.
Он поддевает мой подбородок пальцем, заставляя поднять голову. Коротко целует меня в губы и интересуется:
– Ксю? Могу помыться? Или тебе так больше нравится?
– Только быстро, ладно?
Он щелкает меня по носу и, показав жестом, что сейчас вернется, идет к капитану противоположной команды. Они снова жмут друг другу руки, обмениваются парой хмурых фраз, а потом Чига вдруг широко ему улыбается. Парень, будто не сдержавшись, приподнимает уголки губ. От него это выглядит милостью.
Я нервно сцепляю пальцы рук в ожидании того, когда Саша вернется, и оглядываю спортивный зал.
А, мазанув взглядом по Катюше, которая сидит на лавочке и сверлит меня глазами, я понимаю, что слишком легкомысленно скидываю ее со счетов.