Мировой финансово-экономический кризис, резко обозначившийся в 2008 году, затронул страны и регионы по-разному: выход из него происходил с 2009 по 2013 г., а отдельные последствия сохранялись и дольше.
Развитие кризиса началось в США. По масштабам и последствиям он сопоставим лишь с «Великой депрессией» 1930-х годов. В 2009 году мировой ВВП впервые со времен Второй мировой войны показал отрицательную динамику.
Международный финансовый кризис 2007–2008 гг. стал знаковым событием XXI века и считается таким же серьезным кризисом, как и кризис 1929 года. Это системный кризис, частично спровоцированный самой финансовой отраслью и, в первую очередь, банковской системой Соединенных Штатов. Это ввергло мировую экономику в рецессию, которая взяла в заложники социально-экономические системы, страны, правительства, предприятия, но, прежде всего, людей.
Также рекордно (более чем на 10 %) сократилась мировая торговля, восстановившая свой объем лишь к 2011 году, но значительно отстававшая от докризисных темпов роста вплоть до 2014 года.
Спад экономики США и Еврозоны закончился во втором квартале 2009 года, однако в 2011 году в Еврозоне началась вторая рецессия, продолжавшаяся до 2013 года и ставшая самой длительной в ее истории.
В отчете под названием «Global Wealth Report 2015» швейцарского банка «Credit Suisse» было отмечено, что глобально после кризиса ослаб средний класс, тогда как доля 1 % самых богатых продолжала расти.
По данным благотворительной организации Oxfam, на 1 % богатейших людей приходится 45,6 % общемирового состояния, а на 50 % с наименьшими доходами – всего 0,75 %. За последние два года богатство миллиардеров в среднем увеличивалось на $2,7 млрд в сутки.
Беспрецедентный рост безработицы привел к достижению ее рекордного показателя за всю историю наблюдений за рынком труда: 200 млн человек в 2009 году.
Возникновение этого кризиса обычно связывают с общей цикличностью экономического развития, с дисбалансами международной торговли и движения капиталов, а также с «перегревом» кредитного рынка. Непосредственным же триггером, который запустил цепочку кризисных явлений, послужил ипотечный кризис в США, возникший на почве дешевых кредитных ресурсов, доступ к которым предоставлялся даже ненадежным заемщикам. В дальнейшем кризис распространился на всю финансовую систему и реальную экономику, а позже – на отдельные страны и регионы.
Дело в том, что «нестандартные» ипотечные кредиты существовали в США давно, а в данном случае это означало лишь то, что кредит выдавался заемщику, который не мог предоставить все требуемые банком документы или его финансовое положение не позволяло с уверенностью ожидать добросовестного исполнения своих кредитных обязательств. Изначально объем таких кредитов был относительно невелик. Например, в 2001 году их выдали на $190 млрд, что составляло 8,6 % общего объема ипотечных кредитов. Однако уже в 2005 году объем таких кредитов составил $625 млрд, а это уже составило 20 % общего объема выданных ипотечных кредитов. Потом общее количество таких кредитов превысило 5 млн, а их суммарный объем – $2,5 трлн.
По сути, ипотечные брокеры, которые и принимали решение о выдаче кредитов, получали комиссию от объема выдаваемых кредитов, и они объясняли клиентам, что получение таких кредитов им ничем не грозит. Они в своих интересах намеренно снижали объем требований к клиентам и предоставляемой ими документации, сокращали объем первоначального взноса и договаривались с банками о том, что те будут кредитовать покупателей недвижимости для первоначального взноса.
Со своей стороны, ипотечные банки, выкупая кредиты у брокеров, отнюдь не намеревались держать их на своем балансе, а активно продавали такие кредиты в виде производных ценных бумаг. Этим они уменьшали объем принимаемых на себя рисков, перекладывая их на покупателей таких ценных бумаг. Вскоре «на помощь» ипотечным банкам пришли инвестиционные банки, надзор за которыми не предусматривал контроля и оценки рисков, как для коммерческих банков, поднадзорных Федеральной резервной системе (Federal Reserve System).
Произошел системный провал всех органов надзора, анализа и контроля финансовых рынков. То есть эти органы оказались неспособны адекватно оценивать всю совокупность рисков и не увидели системных угроз.
В свою очередь, инвестиционные банки придумали технологию «расслаивания и разделения» (slicing and dicing) кредитов, что позволяло им на основе построенных математических моделей доказывать клиентам: если взять много плохих активов и выкинуть из этого набора самые плохие, то оставшиеся будут довольно хорошими.
Кончилось все это тем, что весной 2007 года в прессу просочились первые слухи о неблагополучии ряда американских ипотечных банков, которые были особенно активны на рынке «нестандартных» кредитов. Появилась информация о резко возросшем уровне просрочек заемщиков по платежам. Начались первые дефолты, и в середине августа 2007 года котировки многих ценных бумаг, привязанных к «нестандартным» кредитам, рухнули.
На американском, а вслед за ним и на европейском межбанковских рынках установилась обстановка тотального взаимного недоверия. Многие банки и финансовые компании оказались неспособны привлечь новые кредиты, когда старые нужно было гасить. Но тогда ни в США, ни в Европе регуляторы особенно не обеспокоились. Все заявления того времени были в духе «ну, квартал, другой – и ситуация нормализуется». Не нормализовалась. Цены на американскую недвижимость продолжали снижаться, а объем просрочек по «нестандартным» кредитам – расти.
Причина кризиса – спекуляции на мировом финансовом рынке с фиктивным капиталом. В конце XX века появились новые инструменты, получившие название деривативы, или производные (от реальных капиталов). Вначале их было не так много, и они не играли значительной роли, однако со временем их величина стала достигать огромных размеров, ибо их развитие шло практически бесконтрольно. Эти производные <…> оперировали на срочном рынке и достигли большого разнообразия <…> Академик С. Ю. Глазьев привел суммы объемов деривативных операций за период с 1998 по 2007 г., которые показывают их колоссальный рост, особенно с 2006 года. В 2007 году они приблизились к 700 триллионам долларов.
В 2008 год США (крупнейшая экономика мира) вошли с кредитным, в особенности ипотечным кризисом, который привел к резко обозначившемуся в сентябре 2008 года кризису ликвидности банков, прекративших выдачу кредитов.
Начало кризиса 2008 года можно официально отнести к августу 2007 года, когда центральные банки были вынуждены взять на себя финансовые обязательства для того, чтобы обеспечить ликвидность банковской системы.
Искусственно раздутая сфера ипотечного кредитования и возникший «ипотечный пузырь» оказались намного более «токсичными», чем обычные биржевые, и это усилило обычные факторы вхождения в спад.
Обанкротилось около 50 банков и финансовых учреждений. Это отразилось также и на биржевых ценных бумагах (американские акции подешевели более чем на 50 %), на потреблении и сбережениях населения.
В сентябре 2008 года положение резко усугубилось из-за краха ряда финансовых институтов, связанных с ипотечным рынком. Произошли просто невероятное банкротство инвестиционного банка Lehman Brothers, экстренная продажа проблемного банка Merrill Lynch, фактическая национализация крупнейшей в США страховой компании American International Group – и все это в течение нескольких дней.
Банкротство инвестиционного банка Lehman Brothers. 2008
Столь масштабного кризиса в США точно не было со времен «Великой депрессии».
В 2008 году мир стал свидетелем стремительного исчезновения независимых американских инвестиционных банков. Весной пал Bear Stearns – при помощи Федеральной резервной системы (Federal Reserve System) и американского Минфина он был продан по остаточной стоимости банковскому гиганту J.P.Morgan Chase.
О банкротстве, как уже говорилось, объявил Lehman Brothers – инвестиционный банк со 158-летней историей, накопивший около $800 млрд долгов. Самые интересные активы Lehman Brothers (инвестбанковское подразделение в США и Канаде, включая штаб-квартиру в Манхэттене) всего за $2 млрд купил британский Barclays, отказавшийся за несколько дней до этого от покупки банка целиком.
Третий крупнейший инвестиционный банк Merrill Lynch за 70 % его рыночной стоимости приобрел коммерческий Bank of America. Не лучше была ситуация у двух других огромных американских банков – Morgan Stanley и Goldman Sachs.
Снижение ВВП США по итогам 2008 года составило 2,2 %.
Убытки в кредитной сфере и на фондовом рынке США, по оценкам специалистов, составили не менее $500 млрд, и они продолжали стремительно нарастать. В 2008 году число безработных в США составило около 3 млн человек.
Из США кризис быстро перебросился в Западную Европу.
Уже по итогам 2-го и 3-го кварталов 2008 года, когда экономика Еврозоны уменьшилась на 0,2 %, стало ясно, что она вступила в кризис. На грани банкротства оказался первый по величине коммерческий банк Германии – Deutsche Bank, а второй крупнейший банк – Dresdner Bank – в 2010 году был поглощен банковским концерном Commerzbank.
Частично или полностью были национализированы крупные коммерческие банки в Великобритании, Швеции, Латвии и Португалии. В Исландии в связи с нехваткой ликвидности был национализирован практически весь банковский сектор страны. Королевский банк Шотландии потерял в 2008 году £20 млрд Во Франции у компании Renault прибыль за год упала на 78 %.
Западные правительства решили спасать крупные компании своих стран. Так, например, руководство США только для гигантов автоиндустрии поспешило выделить свыше $15 млрд Из них $7 млрд пришлось на долю корпорации General Motors, по $4 млрд получили Chrysler и Ford.
Финансовый кризис примерно с сентября 2008 года стал воздействовать на реальный сектор экономики во всем мире. Прежде всего сжатие кредита ударило по отраслям, наиболее зависящим от текущего долгового финансирования, – по строительству и автомобилестроению.
В Европе Еврокомиссия (высший орган исполнительной власти Евросоюза), помимо выделения €200 млрд антикризисной помощи, отказалась от штрафных санкций к странам, дефицит бюджета которых превысит 3 %, а госдолг – 60 % от ВВП.
Кризисные события, наблюдавшиеся в американской финансовой системе во второй половине 2008 года и отразившиеся на многих странах, были столь масштабными, а меры регуляторов по стабилизации ситуации – столь беспрецедентными, что это позволяет в принципе поставить под сомнение эффективность американской финансовой модели капитализма и ее жизнеспособность в условиях глобального рынка. Ряду ключевых основ финансовой системы был фактически причинен невосполнимый ущерб, а сама она, будучи не в состоянии функционировать в прежнем виде, была частично национализирована или поставлена под государственный контроль.
В мире в целом суммарный пакет антикризисных мер 50 стран мира составил, по оценкам, $4 трлн. Но подобные вливания денег не выправили ситуацию, а только повысили уровень мировой инфляции, которая в феврале 2008 года поднялась до рекордной отметки.
Из-за недоверия к валютам возобладала тенденция переводить их в реальные активы. Это коснулось, прежде всего, сырьевого сектора – пошел рост цен на нефть и золото.
Плюс кризис подстегнул безработицу: количество безработных в мире увеличилось на 5 млн и превысило 190 млн человек.
Темпы роста мирового ВВП в 2008 году составили 1,83 %, а в 2009 году мировой ВВП впервые после Второй мировой войны сократился на 2,3 %. В странах Еврозоны соответствующие показатели были еще хуже (+0,4 % в 2008 году и –4,5 % в 2009 году).
Несколько лучше обстояли дела в развивающихся странах, но и там глобализация и торговая взаимозависимость повлекли за собой снижение темпов роста ВВП (с +5,8 % в 2008 году до +2,9 % в 2009 году).
Общие мировые потери от финансового кризиса, по словам главы Всемирного экономического форума в Давосе профессора Клауса Шваба, составили на конец 2008 года 5 трлн долларов. Поскольку, как известно, деньги, выведенные из оборота, не работают, это значит, что экономика меньше производит, люди меньше зарабатывают и меньше тратят на покупки различных товаров. Получается замкнутый круг: нет инвестиций – нет производства – нет заработной платы – нет потребления – нет выручки от продаж товаров – нет инвестиций и т. д.
Что касается России, то осенью 2008 года там проявился эффект «заражения» от кризиса в глобальной финансовой системе, а также последовавшего за ним спада глобального спроса на основные товары российского экспорта, в первую очередь на сырье. С другой стороны, к середине 2008 года наметился кризис действовавшей на протяжении 2000-х гг. модели роста, основанной на расширении спроса. Падение цен на нефть в 2008–2009 гг. с $145 до $37 за баррель стало критическим для экономики, которая имела явные признаки «перегрева», характеризовавшегося относительно высокой заработной платой, завышенным обменным курсом национальной валюты и накоплением большого объема внешнего долга.
В результате темпы роста российского ВВП, составлявшие в 2007 году +8,5 %, в 2008 году сократились до +5,2 %, а в 2009 году упали до –7,9 %.
10 октября 2008 года собравшиеся на совещание в Вашингтоне министры финансов и главы центральных банков стран «Большой семерки» (G7) утвердили антикризисный план «неотложных и исключительных действий». План предписывал «использовать любые имеющиеся средства, чтобы поддерживать системно важные финансовые институты, не допуская их краха».
14 ноября лидеры стран «Большой двадцатки» (G20) собрались на антикризисный саммит, на котором была принята Декларация, содержавшая общие принципы реформирования финансовых рынков и международных финансовых институтов. В ней, в частности, было сформулировано обязательство воздерживаться от применения протекционистских мер на следующий год.
4 декабря Европейский центральный банк (European Central Bank) и Банк Англии перед лицом назревающей угрозы дефляции значительно понизили базовые процентные ставки.
В начале декабря 2008 года Статистическое управление Евросоюза сообщило, что ВВП Еврозоны в III квартале 2008 года снизился на 0,2 %, как и в предыдущем квартале: европейская экономика впервые за 15 лет вошла в период рецессии.
По данным, опубликованным в феврале 2009 года, промышленное производство в Евросоюзе в декабре 2008 года снизилось на 11,5 % в годовом выражении, а в Еврозоне – на 12 %. Такое сильное падение было отмечено впервые с 1986 года, то есть с того момента, как начала собираться общеевропейская статистика.
2 апреля 2009 года состоялся саммит «Большой двадцатки» (G20) в Лондоне, на котором был принят План действий по выходу из глобального финансового кризиса. В нем, в частности, одной из наиболее серьезных мер было названо значительное увеличение ресурсов МВФ – до $750 млрд
Ухудшение экономической ситуации вызвало массовые движения протеста в странах Северной Африки и на Ближнем Востоке, в частности в Тунисе, Ливии, Египте и Сирии. В первых из трех этих стран были свергнуты правительства.
В октябре 2010 года появились явные признаки «войны валют» (доллара, евро, иены и юаня). Страны занижали цены на свою валюту с целью приобретения конкурентоспособных преимуществ. Считалось, что это поможет в борьбе с кризисом. Однако «война валют» привела к торговой войне и лишь замедлила процесс восстановления. Кстати, нечто подобное происходило во время «Великой депрессии».
В 2010 году главный экономист МВФ Оливье Бланшар отметил «несомненный восстановительный рост» мировой экономики, главными локомотивами которого он назвал развивающиеся страны – прежде всего азиатские.
Летом 2011 года остро встал вопрос лимита государственного долга США. 2 августа Конгресс США одобрил план повышения лимита госдолга и сокращения бюджетного дефицита. В случае непринятия этого плана Соединенным Штатам грозил технический дефолт, так как страна теряла возможность обслуживать свой долг, который в 2011 году составил $15 трлн (100 % ВВП).
В ночь с 5 на 6 августа агентство Standard & Poor’s впервые в истории понизило долгосрочный кредитный рейтинг США с максимального уровня «ААА» до уровня «АА+» с негативным прогнозом. Золото в том месяце подорожало на 12 %.
8 августа 2011 года один из самых авторитетных экспертов в мире по вопросам глобальных финансов Нуриэль Рубини высказал мнение, что американская экономика «продолжает слабеть по причине низких темпов роста, а экономический рост Евросоюза застопорился». В то же время министр финансов США Тимоти Гайтнер выразил уверенность, что вторая волна рецессии мировой экономики маловероятна и представители властей и центробанков имеют время, чтобы не допустить нового кризиса.
Подводя итоги 2011 года, главный экономист МВФ Оливье Бланшар отметил, что он начался для глобальной экономики «в режиме восстановления и с надеждами», однако заканчивается «с застопорившимся ростом и потерей доверия».
К концу года восстановление многих развитых экономик застопорилось, некоторые инвесторы даже рассматривают возможность распада Еврозоны, существует реальная возможность того, что обстановка будет хуже, чем в 2008 году.
А в 2012 году тот же Оливье Бланшар предположил, что мировой экономике понадобится еще минимум 10 лет для избавления от последствий начавшегося в 2008 году кризиса.
Влиятельный китайский аналитик Ли Шэньмин в том же 2012 году заявил: «Мировая экономика вступила в длительную полосу рецессии. С глобальным распространением неолиберализма волна приватизации ведет мировую экономику в тупик <…> Бедных в мире становится все больше, и они продолжают беднеть. Богатых – меньше, и они только богатеют. Обеднение происходит почти во всех странах».
Можно сказать, что пока еще не произошла смена эпох, однако лейтмотив и тенденции эпохи уже изменяются и даже сменяют друг друга. Мир находится на пороге больших потрясений, перестройки и перемен. В этом подвешенном состоянии он может оставаться еще 10–20 лет. В мире в любой момент могут произойти масштабные непредвиденные события и возникнуть новые проблемы. К этому следует быть морально готовыми и иметь стратегию реагирования. Лишь в этом случае мы сможем своевременно и правильно воспользоваться беспрецедентными стратегическими возможностями, чтобы ответить на небывалые стратегические вызовы.
В 2012 году мировой ВВП вырос на 3,5 %, а мировая торговля – на 2,5 %.
Мировая безработица, достигшая пика в 200 млн человек в 2009 году, затем сокращалась, но в 2012 году снова начала расти, увеличившись за год на 4 млн человек и в целом составив 197 млн человек (6 % всего трудоспособного населения Земли).
В 2013 году темпы роста мирового ВВП составили +3,4 %. Количество безработных в мире выросло на 5 млн человек по сравнению с предыдущим годом, и общее число безработных в мире превысило 202 млн человек. То есть даже через 5 лет после начала кризиса темпы роста мировой экономики по-прежнему оставались слишком слабыми, чтобы создать достаточное количество новых рабочих мест.
В январе 2014 года американский экономист Кармен Рейнхарт, считающаяся одним из ведущих специалистов по экономическим кризисам, отметила, что в большинстве стран нынешний кризис может по тяжести превзойти «Великую депрессию» и для восстановления мировой экономике понадобится еще 5 лет.
В октябре 2014 года глава МВФ Кристин Лагард заявила, что глобальную экономику ожидает длительный период низкого роста, высокой безработицы и геополитических проблем, причем последние, в свою очередь, могут привести к еще большему ухудшению ситуации в экономике. А весной 2015 года она же отметила: «Восстановление глобальной экономики продолжается, однако оно умеренное и неравномерное. Люди во многих частях света не ощущают этого восстановления».
В 2014 году темпы роста мирового ВВП составили 3,5 %, в 2015 году – 3,4 %, в 2016 году – 3,1 %, в 2017 году – 3,5 %, в 2018 году – 3,6 %. То есть последствия кризиса 2008 года все еще сохранялись, и большинство экономик так и не вернулось к докризисным траекториям роста (для сравнения: в 2007 году рост мирового ВВП составил 5,6 %).
Безусловно, у этого мирового кризиса было несколько причин.
Наверное, самой важной причиной были высокие темпы экономического роста в мире с начала 2000-х гг. на фоне глубоких дисбалансов в сфере сбережений и накопления. В данном случае обострились системные проблемы в функционировании глобальной финансовой системы. Плюс, конечно же, мягкая денежно-кредитная политика привела к возникновению «пузырей» на ряде рынков: фондовом, недвижимости и т. д.
Суммируя все сказанное, можно констатировать следующие наиболее важные глобальные изменения, уже свершившиеся и стоящие на пороге свершений. Во-первых, произошло крушение однополярной модели США, и происходит переход к многополярности мировой валютной системы <…> Роль доллара в качестве мировой валюты существенно сократится. Во-вторых, возник финансовый центр на базе евро, который представляет валютно-финансовую систему в западноевропейском регионе. В-третьих, появятся новые финансовые центры в Латинской Америке, Азии и даже Африке, опирающиеся на свои валюты. В Азии это юань или иена, в Латинской Америке возможны свои доллары, а в Африке – свои франки <…> «Долларовый навес» сократится, но доллар продолжит, хотя и в урезанном виде, выполнять те же функции, что и другие валютно-финансовые центры, вплоть до создания электронных мировых денег на базе компъютерных.